Урок Покаяния

Рейвенхерст, штат Мичисота. 2020 год.

Сто тридцать учеников обучались в психиатрической школе Рейвенхерст. На сегодняшний день сто тридцать один. Кая Морлэнд приехала посреди учебного года, заняла комнату с самой дальней дверью по коридору. Её соседка по комнате была светловолосая блондинка с серыми, почти прозрачными глазами, которые казались слишком внимательными, как у врача, изучающего симптомы, о которых ты ещё сам не догадываешься.  Её звали Лена. Слишком короткое имя для той, которая много думает.

Она не улыбнулась, когда Кая открыла дверь в комнату, только встала с кровати, не говоря ни слова, и отошла к окну.

- Ты Кая, - сказала Лена после паузы, не поворачиваясь.

Кая машинально оценила свою новую соседку: волнистые волосы до плеч, фиолетовое платье в стиле бохо, браслеты на правой руке. Выглядела так, будто по ошибке попала в психушку, возвращаясь с музыкального фестиваля. И в этом было что-то вызывающе спокойное.

- Откуда знаешь?

Кая переступила через порог, Наконец-то осмотрев комнату, в которой ей придется торчать.

- Я живу здесь с пятнадцати лет, - спокойно ответила Лена. Села на подоконник, закинув ногу на ногу, и впервые посмотрела прямо на Каю. - Ты первая, кто поселился со мной за последний год

Кая усмехнулась. Лена ей даже нравилась. Но подругами они не станут. Не потому что Лена странная - хотя, да. А потому что Кая не дружит. Принцип такой

- Ты съела всех своих соседок? - Лена хмыкнула, почти одобрительно.

- Нет. Они сами уходили. Или их забирали. Или… - она сделала паузу, будто выбирая, стоит ли продолжать, - исчезали.

- Прям так? -переспросила Кая, подняв бровь.

-Прям так, -кивнула Лена. - Тут всё немного… по-своему.

Кая поставила очередную сумку у кровати и села, устало потирая шею. Комната была небольшая, но жилая: обои облезли только в одном углу, окна закрывались, кровати не скрипели - уже неплохо. Правда, в воздухе стоял странный запах. Как мята вперемешку с чем-то металлическим.

Усталость накрыла резко, как одеяло с головы. Но надо было разобрать вещи. И себя.
Если этого не сделать - завтра всё опять поплывёт. А ей нельзя плыть. Хватит.
Квинси был прав: пора смириться.
Здесь хотя бы нет его. А это, как минимум, плюс

-Ты специально сейчас всё это говоришь? Типа пугаешь новеньких? -Кая повернулась к Лене, но та уже снова смотрела в окно.

- Нет. Просто предупреждаю. Тут никто никого не пугает. Школа сама всё делает.

Кая прищурилась.
- Это ты сейчас сказала строчку из фильма ужасов.

- Возможно. Только фильм можно выключить. А здесь не выйдет.

- Отлично. Если начнётся резня - ты у меня первая в списке подозреваемых, - отозвалась Кая, вытаскивая из рюкзака наушники.

Кая отвечала с лёгким сарказмом, не особо вдумываясь в слова новой соседки. Она не была из тех, кто пугается с первого раза. Да и вообще - всегда считала себя слишком рациональной для всякой мистической ерунды.
Смотря ужастики, она вечно возмущалась: "Куда ты пошёл, дурак? Там же темно, очевидно, что тебя там убьют!" Или: "Закрой дверь, не говори "кто там", просто вызови полицию, это несложно". Но они ее не слушали, и, очевидно, получали топор в лоб.

Молчание повисло между ними на пару секунд. Где-то в коридоре хлопнула дверь. Потом кто-то пробежал, быстро, босиком -по полу шлёпали пятки.
Кая обернулась, но Лена даже не пошевелилась.

- Слушай, подруга, - нарушила тишину Кая, -  я чертовски устала. Если меня и сожрут ночью - я даже не удивлюсь. Только б без лишнего шума, окей?

Кая вздохнула, достала из сумки наушники, но не надела. Просто сжала в кулаке. Ей казалось, что этой ночью ей не захочется заглушать звуки. Наоборот - нужно будет слышать всё. Каждый шаг. Каждый шорох.

- Если ты думаешь, что я сбегу из-за криповых разговоров и сквозняков - то хренас два.
Я тут надолго. Привыкай.

Кая легла на заправленную кровать, обещая себе, что полежит всего минут десять.
Ноги налились тяжестью, как будто матрас вобрал в себя усталость всех, кто спал на нём до неё. Ничего. Главное - не спать. Отдохнуть - да. Вырубиться - нет.

Она представила себя героиней сериала. Такой, с хрустящей заставкой, камерой с лёгкой тряской и тревожной музыкой. Где в первой серии новенькая появляется в странной школе, а потом ученики начинают умирать, один за другим. Или исчезать. Или сходить с ума.
Стандартный набор.
Но она, чёрт возьми, не собиралась умирать в первой сцене...

***

Ночь. Он выходил именно тогда, когда вокруг ни души - ни единого блядского человека. Темнота накрывала всё, а лунный свет пробивался сквозь ветки, рисуя на земле какие-то дикие узоры теней, будто зовёт в свой чертов таинственный мир. Он шёл по мягкой тропинке, вся в мху, и каждый шаг отдавался тихим шорохом, нарушая эту жуткую тишину, которая, казалось, жила вместе с ним.
Этот звук был ему как родной. Он знал-  он не один, природа дышит с ним в унисон, и никто не пойдет ему на рожон.

Он знал ещё кое-что: если она начнёт орать, вопить как сумасшедшая, её никто не услышит. Потому что он успеет отрезать ей язык быстрее, чем она успеет издать хоть звук. В кармане всегда лежал нож - отполированный до блеска, словно сделанный из самой луны. Этот нож его часть, молчаливый друг и свидетель всех его мерзких дел.

Она попыталась что-то сказать, но он лишь приложил палец к своим губам, призывая к тишине. Тишина была его союзником, его оружием. Он хотел растянуть этот момент, продлить удовольствие. Он хотел, чтобы она запомнила этот миг навсегда, чтобы он остался в её кошмарах до конца дней.

Но дней у неё больше не будет

-  Я помогу тебе, - прошептал он тихо, но так, чтобы она услышала, - покайся, и я помогу тебе, сука.

Её глаза наполнились ужасом, отражая лунный свет и его безумное лицо. Она пыталась вырваться, дергалась, но он был крепче. Руки связаны за спиной, рот затянут грязной тряпкой, а страх сковал каждую мышцу, забирая силы.

Он кайфовал от её беспомощности, от её отчаяния. Видел, как жизнь уходит из неё, как надежда умирает в глазах. Это заводило его до чертиков.

Хватая за волосы, он резко откинул голову назад и одним движением перерезал ей горло.
Кровь брызнула во все стороны, заливая его лицо и одежду.

Он стоял, слушая, как её тело дергается в последних судорогах, ощущая, как холодеет рука, держащая нож. В этом была какая-то тварьная магия, когда смерть становится привычкой, а кровь перестаёт пугать. Он не чувствовал вины, только жгучую уверенность, будто делает правильное дело.

Каждая из этих сук заслуживала своё наказание - их поступки, их грехи не оставляли места для пощады. Он был судьёй в этом мрачном мире, где совесть - не более чем роскошь для слабаков. Они выбрали свой путь, и теперь он просто очищал мир от грязи.

Он отряхнул нож, посмотрел на алые разводы на своей одежде и тихо усмехнулся. Впереди - ещё много работы, и ночи будут такими же длинными и кровавыми...