«Штормовое предупреждение»

Вальяжно и нежно шел снег, образуя на окнах многоэтажных домов замысловатые узоры, где сквозь шторы можно было увидеть проблеск уютного света. Несколько семейных силуэтов, которые привыкли жить бытовой рутиной. Рождаются дети, забывается страсть между мужчиной и женщиной, появляются любовники и любовницы, миссия которых - восполнить этот сосуд своей энергией, вернуть страсть и осквернить такие чувства, как верность, любовь. Но не нам их судить, у всех все по-разному. Осенью особенно холодно, зимой ещё холоднее. Но кто-то видит в мелочах что-то хорошее. Например, каждый ребенок замечает сколько красивых листьев падает в золотом вихре на землю, кружась между собой в недели вальсе. Сколько красивых снежинок падает на кончик носа, мгновенно погибая от горячей кожи, но успев подарить нам много радости. Ноябрь медленно перетекал в декабрь, что можно было почувствовать, всего лишь выйдя на улицу. Руки замерзали от отсутствия теплых перчаток или варежек, а сердце - от осознания того, что никто не согреет его зимним вечером под новый год. Люди становятся одинокими. Но ведь, может быть, не зря говорят, что одиноким людям живётся лучше всех? Кто знает, может быть, это правда.

Лёгкий снег падал на темные волосы молодой девушки, которой на вид было около двадцати двух лет. Она стояла на здании одного из домов, упираясь в перила спиной, судя по всему, смотря куда-то вперёд перед собой, в самую даль. Развернувшись лицом к пропасти, она чуть помедлила, замерев на несколько мгновений в оцепенении. Она была обеспокоена и чем-то встревожена, ибо лицо ее выглядело бледным, а глаза бегали от края к горизонту, не понимая, где лучше всего задержаться. Прохожие, проходящие мимо, наконец-то заметили ее и начали суетиться, вызывая сразу все службы, которые только знали. А она все смотрела, неотрывая зелёных глаз от асфальта, который находился в самом низу. Лицо ее было белым, как простыня, а брови нахмурены, густы. Губы сжались в тонкую линию, когда она уже была готова отпустить перила и сделать шаг вперёд.

Внезапный телефонный звонок заставил ее вздрогнуть. С дрожью она взяла трубку, увидев вдалеке, кого-то знакомого, искривилась в виноватой улыбке, что-то говоря своему оппоненту на другом конце провода. Она время от времени кивала, то отрицательно, то положительно, паралельно снимая с себя старое чёрное пальто, скинув его куда-то в сторону. Полиция и скорая ещё не приехали, однако народ действительно разволновался, засуетился рядом с зданием, глядя на самоубийцу, как на музейный экспонат. Здание в девять этажей. Шансов практически нет. Лишь холодный ветер вытирал не горькие слёзы, которые стекали по щекам, на которых растянулась виноватая улыбка. Наконец, покончив с телефоном, она откинула его прочь, смотря в одну точку. Безжизненные зелёные глаза смотрели вперёд, иногда бросая взгляд вниз, на людей. Она что-то шептала своими губами, синими, как лёд, потрескавшимися. И, зажмурившись, отпустила окончательно перила, делая шаг вперёд, падая вперед, лицом вниз.

"Голубое небо. Что-то теплое. Теплое и опасное? Есть ли Бог на земле, была ли я права, совершая все это? Закат... Закат солнца. Конец жизни. Я не хочу чтобы так было. Если бы мне удалось подняться с самого дна и посмотреть в глаза всевышнему создателю, то я могла бы разрыдаться, прося спасти от мучительной смерти. Но сейчас я сама иду к ней в объятья. Интересно, у смерти мягкие руки, как у ангела, или жилистые, как у моей бабушки? Что я чувствую? Ветер в лицо. Холод в ноздри и душу. Я сделала все, что могла и не сделала того, чего так хотела. Но ничего, цель оправдывает средства, ведь так? Я больше не могу бояться, когда лишь одно действие спасёт, пусть не меня, а кого-то другого. Пора! Да простит меня, господь!" - пронеслось в ее голове, в тот самый момент, когда перед самым падением, этот момент растянулся, словно в замедленной съёмке.

Однако, повернуть киноленту было невозможно, она продолжала падать вниз.

Облака становились темнее. Воздух тяжелее. Где-то внизу уже лежало мёртвое женское тело, истекающее кровью в ногах прохожих, которые любезно вызвали скорую. Смерть была мгновенной, у этой девушки не было ни шанса на спасение. Испуганные люди окружили ее, что-то обсуждая между собой, пока молодой парнишка не начал отталкивать их локтями в стороны, чтобы прорваться к холодеющему телу. Молодой парень с темными волосами, голубыми глазами, в которых был неподдельный ужас и боль, прорывался сквозь толпу к этой девушке, теперь уже, мертвой. Он кричал, просил пропустить его к ней, а когда прорвался, увидев огромную лужу крови, растекающуюся под ней по холодному асфальту в грязное пятно. Он в ужасе уставился на холодный кусок мяса, чьи конечности были в некоторых местах сломлены и кости выглядывали из ее кожи, порвав плоть насквозь. Молодой человек чуть было не упал рядом с ней, но прохожие удержали его, схватив за плечи и ткань куртки. Его глаза с испугом и болью смотрели на мертвую девушку, а по щекам текли слёзы.
- Господи,- прошептал он дрожащими губами, не веря своим глазам,- Зачем..? - парень упал в обморок, невольно присоединяясь к девушке на асфальте, чуть испачкавшись в ее крови.

Имя этого молодого человека - Брюс Розенберг, в это мгновение он понял, что потерял человека, который стал для него центром вселенной, а сейчас, видя ее мертвое тело, понимает, что больше никогда не познает такого чувства, как любовь.

***

Все началось в университете, не столичном, но не менее хорошем и даже популярном. Большое здание, в котором раньше был военный госпиталь во время войны. Три общежития, которые условно поделены на женскую половину и мужскую. В этом университете познавали различные науки, из-за чего возникли большие лагеря, в которых состояли студенты, исходя из направления, в котором учились.

Самые известные и строгие студенты учились на медицинском или хим-био направлении, которых называли "Ботаниками", несмотря на то, что они действительно хорошее владели своими знаниями. Здесь были, в большинстве случаев, будущие врачи, в некоторых случаях - химики или биологи.

Физ-мат группы были одними из самых высокомерных во всем университете, если обратить внимание на их листы об активности в различных мероприятиях или студсовете, где большая часть из них - математики. Чаще всего они враждовали с медиками, которые упорно терпели каждые их выходки, а ведь все это весьма логичное соперничество.

Самыми тихими и "неизвестными" группами были гуманитарные, которые держались от остальных, скажем так, на расстоянии. Если с медиками у них ещё были более-менее приятельские отношения, то с математиками у них был совсем туго. Те, в свою очередь, всегда упоминали неспособность гуманитарных студентов показать отличные результаты для повышения престижа университета. Те странно молчали, зато потом каждый из них ухмылялся, когда у математиков были разрисованы важные записи о математических расчетах. Медики же, при возможности, прикрывали их.

В ином случае, дух соперничества был очень ощутим. Все три направления соперничали друг с другом, особенно в оценках и результатах о сдаче сессии. Недаром в общежитиях происходили нередко споры о том, у кого какие результаты лучше и кто выиграл "пари". Это было уже традицией.

Брюс Розенберг. Необычное имя с такой же необычной фамилией для простого студента научного университета на медицинском факультете. Молодой человек, которому было уже почти двадцать лет, с энтузиазмом записывал лекцию в тетрадь, только успевая услышать слова лектора у доски, которые долетали до него весьма быстро, аккуратным почерком, из-за чего некоторые подшучивали, мол, это не похоже на почерк истинного врача, которым мечтал стать каждый, учащийся в его группе. Однако, сам парень успевал быстро писать тонкой ручкой на бумаге, удивительно, но он никак не мог "испортить" свой почерк.

Где-то позади него о чем-то шептались однокурсники, с которыми у него были хорошие отношения, но даже несмотря на это, парень чувствовал себя среди них белой вороной. Временами, он стыдился своего собственного имени, ведь оно выдавало его немецкие корни. В школе кто-то неосторожно сравнил его с фашистом на уроке истории, из-за чего родители Брюса приходили в школу и очень долго ругались с родителями того мальчика. Далёкий прадед мальчика был врачом во вражеском войске, однако, перешел на сторону русских, помогал медикам оперировать солдат красной армии, а потом и вовсе остался в России и даже женился. С тех пор, триггер от собственного имени ему был обеспечен. Но Брюсу повезло, в университете подобного не было ни разу. Ещё бы! Розенберг был очень милым парнем, который, на удивление, не был слишком замкнутым, как любой персонаж ванильной новеллы. Он был весьма воспитанным и иногда любил или на риск, был весел, но всего, как говорится, в меру. Знал и не отрицал своей симпатичности. Однако, несмотря на то, что были некоторые девушки, которые были не прочь завести с ним каким-либо романтические отношения, он не спешил с кем-либо встречаться. Ему хотелось отношений, однако, спешка - совсем не про него.

Брюс относился с напряжению хим-био, среди которых был отличником с очень хорошим потенциалом. Он чудом смог попасть в этот университет, престижный, пусть и не столичный. Как он был горд тем, что смог, что получит образование своей мечты - описать было невозможно. Сам Розенберг был родом из простого городка, где-то на юге России. Ему пришлось переехать ближе к северу, чтобы учиться и жить в общежитии с другими студентами. Отец и мать, Вальтер и Роза, каждую неделю высылали ему немного денег, на личные нужды, зная, что сын откладывал деньги на поездку домой после сессии. Он очень любил родителей, каждое воскресенье звонил им или писал, а они радостно отвечали ему. Второй курс только начинался, а у него уже были планы попробовать устроиться на подработку в клинику, однако, если не выйдет, решил попробовать пройти стажировку в морге, у патологоанатома. Не очень хорошая работа, но так он смог бы заработать чуть больше денег и некоторую часть выслать родителям. Недавно у отца был сокращение на работе, а хрупкая мать продолжала работать паспортисткой за копейки.

Лекция близилась к концу. Когда прозвенел звонок, преподаватель отпустил своих студентов и спешно ушел из аудитории. Брюс начал собираться: собрал тетради, пару книг, сложил все эти в свою сумку и уже хотел уйти, как его окликнул чей-то голос: "Брюсик! Подожди меня!" - девичий голос раздался с задних рядов аудитории.

Это была Лейсан Абашева, молодая татарочка, его одногруппница. Леся была очень симпатичной особой с длинными темными косичками и глубокими темными глазами. Маленький рост, который едва доходил до ста шестидесяти трёх сантиметров, делал ее миниатюрной и милой. Особенно Леся любила улыбаться, неважно кому, просто взять и улыбнуться прохожему для нее обычное дело. Вот и сейчас она спешно схватила свою сумку и начала приближаться к Брюсу, который только что поднял на неё свои светлые глаза.

- Леся, ты что-то хотела? - вежливо поинтересовался Брюс, когда татарочка "подлетела" к нему.

- Да, - кивнула та, - Мы сегодня в клуб собираемся, пойдешь с нами? Говорят, хорошая тусовка будет. Меня гуманитарные пригласили, хочу всех своих с собой взять.

- Леся, у тебя каждый человек "свой", - улыбнулся Розенберг, - Я бы с радостью, но по таким заведениям не привык ходить. Да и денег особо не осталось.

- Платить ничего не надо, - встрепенулась та, вытаскивая из белой медицинской формы билет со штрихкодом, после чего протянула его парню, - Пожалуйста, Брюсик, сходи! Считай, что это подарок от меня. Я там была несколько раз, договорилась с барменом о скидке. Сегодня ночью все напитки засчет заведения, - заманчивое предложение она подкрепила своей обаятельный улыбкой.

Брюс улыбнулся ещё раз, после чего взял билет, затем, рассмотрев его со всех сторон, спросил: "Кто ещё будет с тобой? Надеюсь, я впишусь в твою компанию."

- Димка Голиков, - начала Леся загибать пальцы, один за другим, - Сашка Пушкин и Маша Свиридова. Ты всех их знаешь, поэтому не переживай. Маша очень просила тебя уговорить, только, цыц, ей ни слова!

- Хорошо, обещаю, - произнёс Розенберг, - Тогда встретимся после десяти?

- Да-да! Тогда до вечера, не скучай!

Леся быстренько убежала, а Брюс, ещё пару минут смотря на билет в клуб, чуть поник, затем, тоже вышел из аудитории, направляясь в столовую на обед.

В коридорах было очень много людей, все куда-то торопились. Одни спешили уйти с последней пары, кто-то, как и сам Брюс, спешили на обед в столовую. Среди студентов были пару курящих, однако, за такое выносили жёсткий выговор или предупреждение, из-за чего те спешили на улицу, чтобы незаметно выкурить хотя бы одну сигарету, пока есть шанс. Спускаясь по большой лестнице, изящной и довольно широкой, парень прошел по коридору, после чего наконец-то оказался в столовой, где его уже ждал один из однокурсников.

Это был Димка Голиков, тот самый, о котором упоминала Леся, когда перечисляла идущих в клуб. Это был его сверстник, из "медиков", как называла его сама татарочка. Молодой парнишка с пепельно-русыми волосами, аккуратно уложенными набок. Худоба его дала кличку "Скелет", а преподаватель однажды пошутил и взял с Димки слово, что тот пожертвует свое тело науке после своей смерти и станет для него манекеном-скелетом для нового поколения медиков. Если честно, это звучало больше как угроза, чем шутка, но Димка был с чувством юмора и не обиделся.

Он встретил Брюса глазами, после чего они пожали друг другу руки.

- Homo sapiens, Леся тебе сообщила про нашу тусовку? - спросил парень, сев за столик, где рядом с ним уселся сам Розенберг, доставая из сумки свой обед.

- Да, Леся только что сообщила об этом, - произнёс тот, - Знаешь... Я не очень хочу идти, но обижать ее не хотелось. Всё-таки, староста наша да и подруга.

- Дай угадаю, это из-за Маши? - усмехнулся Димка, глядя на него, - Мне кажется, что идея хорошая. Ты выпьешь немного и раскрепощение тебе обеспечено. Главное только не переборщить, чтобы интоксикации не вышло. Откачивать тебя будет тяжело.

- Не переживай, думаю, до такого состояния я не смогу напиться, - успокоил того брюнет, после чего они оба приступили к обеду.

Брюс был довольно самостоятельным, этому его научила мать. Когда некоторые продолжали тратить деньги на дорогие заказы пищи, он ходил по магазинам сам и готовил тоже самостоятельно. Димка шутил, что он настоящая "хозяюшка".

Покончив в обедом через пару минут, парни засобирались прочь, на остальные лекции: Оперативная хирургия и топографическая анатомия.

Пожалуй, это один из интереснейших предметов на втором курсе для тех, кто шел в медицинский университет и мечтал стать хирургом. Именно оперативная хирургия первоначально дает понимание того, действительно ли хирургия это то, о чем ты мечтаешь. На ОПХ и ТА обязательно пригодятся знания анатомии, потому что именно анатомия является главенствующей и преобладающей наукой в хирургии. Затем идёт отработка мануальных навыков, включающая в себя знания общехирургических инструментов и последовательности выполнения рутинных операций, навыки завязывания узлов и накладывания швов на губке. Особенно интересными были практические занятия, на которых одногруппники становились настоящей командой хирургов, выполняющих операции на крысах и кроликах в качестве научно-исследовательской работы. Впереди будущих медиков ждали: общая хирургия, госпитальная хирургия, факультетская хирургия, возможно где-то там ожидания от медицинского направления могут себя оправдать.

Брюс знал, что шел на это направление только ради хирургии, чтобы в будущем стать хорошим хирургом. Он с нетерпением ждал практики, чтобы как можно лучше проявить себя, так сказать, "набить руку" будущему врачу. На этой лекции их как раз готовили к практике, рассказывали про навыки наложения швов, при этом весь процесс активно записывался и зарисовывался в специальном альбоме. Розенберг упорно записывал, хотя уже чувствовал усталость, глаза сами собой закрывались. А ведь ещё в клуб идти! Однако, у него была сила воли и парень практически дотерпел до конца лекции, после чего вместе со всеми отправился в общежитие.

Всего университет имел три общежития, в каждом из которых поселили студентов своего направления. В одном жили медики, во втором математики, а в третьем все гуманитарные. Раньше все студенты жили в одном единственном общежитии, однако, кто-то весьма влиятельный хорошо вложился в университет. После этого, администрация открыла ещё два общежития. В каждом из них было достаточно комнат, в которых жили по четверо человек. Кухня, душевые и большая комната, где иногда отдыхали студенты. Если раньше в одном общежитии скандалы между направлениями были не редкостью, то теперь всё было более-менее спокойно.

Комната Брюса, в которой он жил вместе с Димкой и Сашкой, четвертая кровать пустовала. Это была не очень большая, но и не очень маленькая комнатка. В уголке около окна стоял письменный стол, пара стульев. Шкаф был у них тоже общий, однако, у каждого была своя полка с вещами. Как только он вошёл в комнату, то сразу сел на уроки, а Димка куда-то ушел. Парень хотел побыстрее закончить с делами, все ради того, чтобы с чистой совестью идти с друзьями на вечеринку. Он довольно долго просидел за уроками, а когда взглянул на часы, то ужаснулся - уже была половина десятого!

Он быстро соскочил с места и залез в шкаф, в поисках вещей. Однако, ничего особенного там не было, лишь дежурный пиджак с брюками и белая рубашка, это для особых случаев, в этом он хотел пойти на собеседование, чтобы получить подработку. Порывшись минуту другую на своей полке, он решил остановиться на более простом запросе. Пока переодевался, в дверь постучала Леся, три маленьких быстрых стука и голос: "Брюсик, мы ждём тебя на крыльце! Поторопись!" - и так же быстро ушла, как и появилась.

- Вот черт, - выругался Брюс, натягивая джинсы, после чего быстро обулся и выбежал из общежития.

На улице его ждали Димка с Сашкой, в компании Леси. Она была одета в яркий кислотный топ с открытыми плечами и белые джинсы. Маша Свиридова была в платье и туфельками лодочками, нежного коктельного цвета с кудрями на голове. Димка даже не переодевался, предпочитая остаться в серой футболке и брюках. Сашка хотя бы обошёлся толстовской. Собравшись вместе, они двинулись к клубу, который находился в получасе ходьбы от университета.

Клуб "Дворец" выглядел довольно дорого, на входе даже действовал фейс-контроль, проверяли паспорта и билеты. Не повезло тем кто пришел без паспорта. С таких людей брали по сто рублей за вход. Брюс невольно нервничал из-за своих потертых джинсов, кроссовок и тонкой куртки поверх черной футболки. Он вообще никогда не был любителем тусоваться в подобных заведениях и удивился, почему пошел на поводу у друзей и согласился на это, вместо того чтобы заняться зубрежкой медицинских терминов. Но их пропустили, провожая липким оценивающим взглядом, а Леся хихикала, проталкиваясь к столику, поближе к барной стойке. Они устроились на мягких удобных диванчиках и заказали пиво. Татарочка притопывала каблуками в такт какому-то ритму гудящих в динамике басов, тянула Димку на танцпол, а Маша не сводила с Брюса испытующего взгляда. Ее лицо в освещении неона казалось очень бледным, а большие темные глаза пугали глубиной и мрачностью под пышными ресницами. Розенберг, стараясь не встречаться с ней взглядом, разглядывал движущуюся вокруг толпу, скопившейся у барной стойки любителей выпивки и танцующие фигуры на танцполе.

Среди других людей, танцующих и пьющих, выделилась девушка в черной рубашке, заправленной под широкий ремень брюк на подтяжках. Неизвестная выглядела необычно и даже грациозно, с подчеркнутой талией и длинной белой шеей в расстегнутом вороте на две пуговицы, из-за чего временами можно было разглядеть кружевной топ под тканью. Бледное лицо, чуть пухлые губы и черные кудри выглядели бесподобно. Брюс вздрогнул от этой почти болезненной красоты и беспомощно огляделся на безмятежного Димку.

- Что, запал на нее? - поинтересовался тот, прослеживая восхищенный взгляд Брюса, и недовольно искривился: - Все западают, - щеки Розенберга покраснели, и он надеялся, что при этом освещении их вызывающий цвет не так бросается в глаза друзьям, - Это Воркутинская, Виль... Вильгельма, наша скандалистка. Кто такое имя ей дал? Она на химика училась здесь год назад. Ещё шел слух о том, что ее заставили уйти в академку, из-за того, вид довела преподавателя до инфаркта.

- Стерва та ещё, - вмешалась Маша, поморщившись, видимо, Вильгельма,- Моя подруга видела ее на одном из занятий. Такая зануда, ей богу! Стоит из себя гения, думает, что лучше всех. Бессовестная одним словом. А это все из-за того, что она их богатой семьи.

- Красотка, - улыбнулась накрашенными губами Леся. - Я бы с ней замутила, но она не для таких, как мы, ребят... Она же богачка, у родителей свой большой бизнес или что-то в этом роде.

Брюс продолжал наблюдать за девушкой в черном, имя которой было Вильгельма, поражаясь той грации и легкости, с которой та двигалась на танцполе. Эта Воркутинская отличалась от остальных, словно лебедь от прочих гусей и уток, и Розенберг завис, не в силах отвести взгляд.

- Смотри, не влюбись, - предупредила его Маша, явно в шутку, ведь Брюс точно не любит таких зануд, как Воркутинская, - Она не нашего полета, поверь. Разве тебе нравятся такие стервы, как она? Капризные и безжалостные?

- Она беспощадна, - согласилась татарочка, - У нее такие скандалы были с преподавателями. Она открыто смеялась над ними.

- И разбивает сердца, - кивнул Сашка, - Сколько их уже было, безнадежно влюбленных в эту стерву...

- Стерва, - подвёл итог Димка, - Что ещё сказать? Изгой необычной формы и образа жизни. Я слышал, что у нее проблемы с законом были, но дорогие родители это дело прикрыли.

- Что за дело? - невольно поинтересовался Розенберг.

- Она была на месте преступления, когда кого-то убили около полугода назад. Ходила и что-то изучала, даже осмотр тела проводила до прихода полиции, - объяснил Сашка, - Наверное, у нее что-то с головой. Какой нормальный человек будет с трупом возиться?

Брюс поспешно отвёл взгляд, утыкаясь глазами в кружку с пивом. Он понял, что репутация у его новой знакомой действительно не очень. Некоторое время ему удавалось не смотреть в сторону танцпола и даже поддерживать ничего не значащий разговор о предстоящей сессии, всё-таки, был уже ноябрь, но через некоторое время парень поймал себя на том, что опять пялился на фигуру в черном, танцующую одиночестве, на который взирает с удовольствием толпа. Какой-то парень в яркой футболке с принтом прильнул к ней сзади, что-то сказал, но затем девушка едва заметно отстранилась, вновь погружаясь в свой собственный танец с самой собой, совершенно не одарив кавалера ни единым словом. Отшивала красиво, практически без каких-либо слов. Воркутинская Вильгельма. Красивое имя.

Брюс опять отвёл взгляд, пытаясь сосредоточиться на разговоре с друзьями. Леся продолжала целовалась с Димкой, а Маша что-то бормотала о духоте, пытаясь поговорить с Брюсом хоть о чем-то, пока Саша допивал свое пиво.

- Принесу еще пива, - решил Брюс, ему не очень хотелось оставаться один на один с Машей, словно тот факт, что Димка и Леся рядом целуются, должен был подтолкнуть и его к желанию поцеловать Машу или хотя бы дать шанс на что-то серьезное. Но Розенберг слишком хорошо воспитан и выпил еще недостаточно, чтобы целоваться с ней. Да и стал бы вообще? Ему самому не очень то и хотелось.

Он подошёл к барной стойке, и в ожидании, когда бармен обратит на него внимание, нервно барабаня подушечками пальцев по столешнице.

- Извините, не подскажите время? - женский голос рядом заставил Брюса вздрогнуть.

- Что? - он удивленно поднял глаза и увидел сидящую рядом ту самую девушку с танцпола - Вильгельму, которая непонимающе смотрела на него, чуть нахмурившись.

- Время, - повторяет Воркутинская, и тот завис, любуясь тем, как шевелятся чувственные губы, - Который час? - голос терпеливый, губы идеальной формы.

- Пол одиннадцатого, - ответил тот, посмотрев время на экране телефона.

Кивнув парню, она подозвала бармена, который улыбнулся ей, наливая дорогой коньяк в изящный, даже строгий глубокий стакан. Отпив небольшой глоток содержимого, Вильгельма заметила взгляд Брюса, который продолжал смотреть на ее лицо. Розенберг тот час же отвёл взгляд, совершенно забыв о цели своего визита к бармену, однако, девушка вдруг повернулась к нему лицом.

- Вы хотели взять пива, почему же вы так застыли? Вас ждут друзья и одна из подруг, очень сильно, - произнесла та, из-за чего Брюс удивлённо поднял брови.

- Как вы узнали? - спросил он.

- Вы сидите не так далеко от барной стойки, - начала объяснять девушка, - Вас всего четверо. Если посмотреть на ваш внешний вид, молодой человек, то вы не особо хотели быть здесь. Возможно, вы неряха, однако ваша футболка довольно хорошо пахнет, как и вы сами, значит, вы довольны чистоплотны. Вероятнее всего, вы просто не хотели идти сюда. С вами две девушки, одна из них явно в отношениях с одним из ваших друзей, а вторая, та, что в платье, точно одинокая и она за эту минуту, что вы сидите здесь, бросила на вас, как минимум, четыре ожидающих взгляда. Она надеется на ваше скорейшее возвращение.

Брюс удивлённо замер, смотря на улыбку Вильгельмы, которая говорила не то чтобы уверенно, но ещё и красиво.

- Как вы все это узнали?

- Я просто очень наблюдательна. Скажем так, глаз наметан.

- Поразительно...

Брюс смотрел на девушку пораженно, с нескрываемым восхищением на лице. Ему очень хотелось продолжить это необычное знакомство, однако, пришедшая в голову мысль о том, что Воркутинская на самом деле так ещё стерва, заставили парня на мгновение задуматься. Но Брюс был тем самым человеком, который основывается на своих ощущениях при знакомстве с новым человеком, а не на логике. Возможно, девушка просто очень яркая личность, а все те слова друзей - лишь сплетни злых завистливых языков? Эта мысль немного спасала его, всё-таки, парень никогда не чувствовал такого стремления к девушке, как к Вильгельме, репутация которой была действительно необычной. Девушка повернулась к нему, будто чувствуя его интерес к себе, и она уже готова, вопреки здравому смыслу, протянуть руку, назвав свое имя, но именно в этот момент телефонный звонок отвлёк девушку, которая тот час же отвернулась обратно, отвечая на него. За несколько мгновений ее кокетливая улыбка испарилась с бледного личика, а брови нахмурились. Единственное, что он услышал, было: "Скоро буду", - после чего положила трубку.

- Прошу прощения, мне нужно идти, - Вильгельма поднялась со стула, после чего, глянула на парня ещё раз, - Поспешите к друзьям, они вас очень ждут.

Брюс хотел что-то сказать, но Вильгельма очень быстро поспешила уйти, довольствуясь тем, что парень провожает ее восхищёнными глазами. Она двинулась к выходу, изящно обходя танцующих. Около двери ее ждал, видимо, знакомый, молодой человек с рыжими волосами, который сразу же обнял девушку за плечи, когда та подошла к нему. Розенберг смотрел ей вслед до тех пор, пока она не исчезла с неизвестным юношей.

Изящная, недоступная девушка, которая поразила его до глубины души одним простым разговором.

Бармен готов принять заказ, но Брюс с трудом вспомнил, зачем пришел. Пока бармен наливал пиво в стаканы, он вспоминал этот самый странный, но поразительный диалог с Вильгельмой. Кажется, что та девушка забыла о существовании своего нового собеседника, и это расстраивало его, хоть он и помнил предупреждение друзей. Брюс поспешно отодвинул эти мысли в самый дальний угол своей головы, закусывая нижнюю губу, паралельно забирая принесенное барменом пиво и срочно ретируясь к друзьям.

Маша мрачно молчала, глядя куда-то в сторону, Леся смеялась рассказанному Сашкой анекдоту. Розенберг поставил на столик пиво и старался всеми силами не выглядеть смущенным. В какой-то момент ему даже удалось расслабиться, и он даже забыл о Воркутинской с ее спутником. Маша перестала дуться и включилась в общую беседу, которая крутилась вокруг учебы, преподавателей и студентов и некоторых сплетен. Парень улыбнулся, чувствуя себя комфортно в знакомой и приятной компании. Однако, голова неожиданно разболелась и парень, извинившись перед друзьями, он сбежал в туалет, где долго умывался холодной водой, приводя себя и мысли в голове в порядок. А вернувшись, его друзья беспокоятся, перебивая друг друга, лишь бы понять что происходит с их другом.

- Брюс, ты в порядке? Может, перепил?

- Нет, - отмахнулся Брюс, стараясь держать себя в руках, - Просто жарко стало, ничего особенного. А мы ещё долго будем здесь?

- Не знаю. Наверное, ещё часик или два посидим. А что такое? Тебе плохо?

- Нет, я в порядке. Просто...- Розенберг судорожно думал, что сказать, - Завтра ведь контрольная по терминологии, сами знаете у кого. Я только сейчас об этом вспомнил. Может, потратим время и на полезное?

- Да ёпт твою мать, Брюс... - устало ударил себя по лбу Димка, - Завтра же четверг, черт! Ещё успеем подготовиться, чего воду мутишь раньше времени?

- Брюс прав, - вступилась Леся, - Давайте заканчивать. А то такими темпами выгнать могут из университета.

Когда они вернулись в свою комнату в общежитии, проводив девушек, Димка почти мгновенно заснул, плюнув на слова Брюса о подготовке по терминологии, едва коснувшись головой подушки. Он долго сидел за учебниками, не в силах выкинуть из головы ту девушку. Вильгельма въелась в его голове резко и сильно, никакие термины не шли ему в голову, лишь те фразы, которые та сказала ему, исходя из своей наблюдательности.

"Интересно, кто тот спутник с рыжими волосами, который забрал ее? Может, он ее ухажёр?" - думал Розенберг, видя, как время близится к полуночи.

Телефонный звонок, раздавшийся на всю комнату, разбудил Димку, зато Сашка даже не шелохнулся, продолжая спать уткнувшись в подушку. Неизвестный номер упорно звонил и Брюс ответил на звонок.

- Да?

- Вы Брюс Вальтерович Розенберг?

- Да, это я. Что такое?

- Брюс Вальтерович, просим прощения за поздний звонок, но вам нужно утром явиться в ближайшее отделение милиции.

- Что случилось? Я ничего не нарушал.

- Ваши родители найдены мёртвыми в переулке около гостиницы, неподалеку от института, где вы учитесь.

Телефон выпал из его рук на пол, а перед глазами возникла черная пелена. Брюс упал на пол, а в трубке продолжал говорить полицейский.

***

Брюс очнулся от нашатырного спирта, едкий запах которого быстро привел его в чувство. Испуганные Димка с Сашкой держали его за голову, стараясь привести в чувства. Парень чувствовал себя вяло, в его голове не сразу возникла мысль, из-за которой он и упал в обморок.

- Брюс, что за хрень?! - вскрикнул Димка, - Ты в обморок свалился. Что случилось?

- Мои родители... - произнес тот, чувствуя, как к глазах подступают слезы, - Их убили...

Парни заперли, в ужасе переглянувшись. А Брюс ещё не знал, что эта история обернется самой настоящей драмой.