«Штормовое предупреждение»

Наступила воскресенье, вечер, когда Брюс начал собирать свои вещи, чтобы покинуть общежитие. Димка и Сашка ничего не знали о том, что их друг должен переехать к самой известной скандалистке университета, парень никак не мог решиться рассказать друзьям все так, как нам на самом деле, ибо помнил условие, при котором Вильгельма заключила с ним сделку. Поставить друзей перед фактом было выше его сил и парень решил просто быстро уйти, поскорее собрать вещи, написать заявление о сдаче своего места в комнате и покончить с этим. Никто бы не принял его точку зрения, не понял бы его надежду и стремление к справедливости, особенно, искреннее доверие Воркутинской. Брюс не понимал почему так доверяет ей. Может быть, слова патологоанатома, Ирины Павловны, дали ему почву для доверия или эти странные чувства, смесь восхищения и ещё чего-то неизвестного, неясного, дали такой толчок ему в спину? Времени на размышлений совершенно не осталось, Розенберг в спешке начал одеваться. Накинул пальто, схватил шарф и посмотрел на свое отражение. Мысли в его голове пытались поделиться на "черные" и "белые", но эта задача казалась невыполнимой, когда этот спор шел между разумом и сердцем. Разум говорил ему о том, что нужно было быть увереннее, настоять на своих условиях, а не глядеть на эту девушку с восхищением. А сердце трепетало от отчаяния и надежды, что есть шанс восстановить справедливость. Может, Брюс сможет узнать о ней самой чуть больше, чтобы окончательно понять готов ли тот принять новые чувства или нет. Моральная тяжесть и голос разума упрчмт вытесняли голос сердца, притесняя их к "черному" мышлению. И тем не менее, ему нужно было найти деньги, сбив похоронить родных. Небольшими сбережениями обойтись было нельзя, нужны были ещё деньги. Парень до полуночи просидел с документами, свидетельствами о смерти, которые долго держал в руках, до сих пор не собираясь верить происходящему. Забрать тела из морга, собрать деньги на гробы, найти места на кладбище и как всё это сделать, если у него есть подписка о невыезде?

Внезапный стук в дверь застал парня врасплох, заставляя вздрогнуть всем телом. Раздался голос Маши Свиридовой, теперь уже до боли противный и слишком ласковой, как показалось парню: "Брюс! Выйди, пожалуйста, мне нужно кое-что тебе рассказать! " - произнесла Маша, стуча по двери.

Брюс замер, совершенно не имея желания открывать дверь, надеясь, что девушка подумает, что его здесь нет и просто уйдет. Но Маша была очень настойчивой и продолжала говорить через дверь: "Я знаю, что ты там, Брюс! Открой, пожалуйста!"

Взбешённый парень резко опустился на кровать, после чего сквозь зубы ответил, по-прежнему не открыв дверь: "Я не хочу никого видеть", - произнес тот, стараясь скрыть в голосе раздражение, всё-таки, нельзя было срываться на Маше, как бы сильно она не раздражала. Парень молился, чтобы девушка поскорее ушла и он смог потихоньку уйти.

- Брюс, - произнесла Маша за дверью, видимо, не собираясь никуда уходить, - Я понимаю, что тебе тяжело, но... Мне нужно рассказать тебе кое-что очень важное. Пожалуйста, я не могу больше держать это в себе, пойми.

- У меня нет сил на разговоры. Пожалуйста, оставь меня в покое, - немного грубо, но зато честно ответил тот.

- А когда сможешь? - ещё одно слово и Розенберг был готов уже сбежать через окно, лишь бы не встречаться ни с кем из своих знакомых, лишь бы никто не знал о том, какие у него дела с Воркутинской.

Маша была настойчива и продолжала что-то говорить через дверь, заставляя парня метаться глазами по комнате. Неужели придется сбегать через окно? Хотя... Первый этаж, почему бы и нет? Решетку ещё давным давно научился вскрывать Сашка, чтобы сбегать из комнаты, поэтому, особых припятствий не было. Глянув на улицу, Брюс убедился, что никого внизу нет и решил бежать таким способом. Открыв окно, он стал разворачивать массивную проволоку, которая держала решетку. Распахнув их, они с силой ударились о другие окна, вызывая сильный шум. "Черт возьми," - выругался сквозь зубы парень, скидывая небольшой чемодан на землю, после чего, услышал взволнованный голос Маши: "Брюс? Что там такое? Что за шум?" - а Брюс в спешке начал вылезать на улицу.

Приземлившись на землю с низких окон, парень в спешке схватил чемодан и побежал к вахте, чтобы оставить ключи. Быстро положив их на место, парень хотел было убежать, но тут столкнулся с Машей, которая, видимо, услышав шум, побежала на вахту, чтобы взять запасные. Брюс чуть не отскочил от нее, явно не ожидая такого столкновения. Девушка удивлённо подняла брови и чуть приоткрыла рот, видимо, не понимая, что хочет сказать.

- Брюс, ты... - казалось, что она вот-вот заплачет, вытаращив на него свои темные глаза, - Ты что, уезжаешь? Куда?

Парень стоял в ступоре, надеясь, что Маша не предпримет попытку ухватиться за него. Брюс понимал, что времени на раздумья не оставалось, нужно было что-то срочно придумать.

- Я просто переезжаю, - произнес тот, понимая, что его ложь выглядит совершенно неубедительно, - Университет ведь не покидаю, чего переживать?

- Откуда у тебя деньги на другое жильё? - удивлённо и недоверчиво глядя на парня, спросила она, всё-таки, Брюс совершенно не умел врать.

- Так я, этот... - замкнулся он на мгновение, - Мне комнатку дали в другом общежитии, для работников больницы.

- Когда ты успел на работу устроиться? И в какую больницу? - нахмурилась она, смотря тому прямо в глаза.

- А вот это уже только мое дело, - впервые огрызнулся парень, желая поскорее от надоедливой девушки, - Я спешу, извини.

Брюс обошел Машу и спешно вышел на улицу, поспешив на автобус, который уже почти прибыл на остановку. Ему удалось в последний момент запрыгнуть внутрь, где там уже заметил грязь на своих штанах, видимо, всё-таки неудачной была вылазка через окно. Нужно было почистить. Автобус тронулся, отъезжая вперёд, а за окном парень увидел Машу, которая выбежала следом за ним и стоит кричала, однако, что именно - невозможно было разобрать из-за гудения мотора. Брюс отвернулся в сторону, чтобы внезапное чувство вины или совести не начало сжирать его в это самое мгновение и уткнулся лбом в стекло, по которому уже стекали мокрые дорожки. На улице начинался дождь.

Выйдя на улицу, через несколько остановок, примерно оказавшись в центре города, парень столкнулся с проливным дождем, который совершенно не вовремя застал его. Он в спешке шел по улице, проходя мимо людей с зонтами, спешащих поскорее в свое теплое гнёздышко.  Парень спешно искал глазами Вильгельму, в надежде на то, что у нее будет зонт. И действительно, девушка стояла около небольшого кафе под его козырьком, правда, без зонта и сама изрядно промокшая. Парень заметил, что она держала что-то в руках, то ли бумажку, то ли что-то отдаленно похожее на нечто белое и квадратное, схожее с фотографией. Возможно , ему всего лишь показалось, но сам Розенберг примерно был уверен, что она смотрела на эту фотографию с тем самым выражением лица, когда вспоминают о ком-то очень близком. И тем не менее, она спешно убрала эту фотографию в карман, после чего, увидев Брюса, жестом пригласила идти за ней. У нее была быстрая походка, из-за чего Брюс немного не успевал за ней идти, это ее немного раздражало, судя по тому с какой резкостью она засунула руки в карманы своего пальто. Мокрые пряди волос прилипали ко лбу, но даже сейчас ему казалось это довольно симпатичным и красивым. Она выглядела в его глазах идеалом.

Дойдя до одного из многоквартирных домов, построенных ещё в прошлом году, они зашли внутрь. Не говоря ни слова, вызвали лифт и стали ждать его. Странное молчание немного насторожило Брюса, из-за чего он решился дерзко ее нарушить: "Может, пойдем по лестнице?" - девушка ничего не ответила, словно по волшебству, в это мгновение перед ней раскрылись двери лифта. Вильгельма зашла внутрь, но Брюса не пустила. Лишь улыбнувшись краем губ, она бросила взгляд вверх, подмигнув ему. Лифт тронулся, оставляя парня внизу. Видимо, нарушать эту тишину было нельзя. Пришлось подниматься самостоятельно, таща в руке руках чемодан с вещами. Слава богу, он был не таким тяжёлым, всё-таки, не так уж и много вещей был у него. Поднимаясь с этажа на этаж, Брюс чувствовал всё более нарастающее беспокойство и неловкость. Наконец-то, дойдя до девятого этажа, он увидел девушку, стоящую у одной из дверей с ключом в руках.

- Ты сам предложил идти пешком, - пожала та плечами, улыбаясь, - А ведь мог поехать на лифте.

Открыв дверь, они зашли внутрь темной прихожей, и затем оказались в уютной гостиной со старыми светлыми обоями и ложным камином, который создавал ощущение уюта и тепла, двумя старыми креслами, диваном с несколькими подушками, журнальным столиком, заваленным какими-то вещами, начиная от книг и заканчивая несколькими бумажками с каким-то расчетами и каракулями.

- Сходи в ванную, умойся, - произнесла Вильгельма, включая свет.

Брюс огляделся, не в силах подавить свою неловкость, поэтому просто стоял в дверном проёме. Вильгельма сбросила пальто со своих плеч, повесив его на вешалку, после чего подтолкнула парня внутрь.

- Ванная там, вперёд и правая дверь, полотенце возьми в шкафчике, - указала на дверь в середине девушка, словно Брюс ек старый знакомый или младший брат, хотя они примерно ровесники, - Синее не трогай, это мое личное!

- Спасибо... - пролепетал тот, идя строго по указанному направлению ее руки.

Брюс понял, что лучше с хозяйкой не спорить - это не его дом, все это только ради дела. В ванной комнате было чисто, и парень переживал, что совместная жизнь будет для него не такой, какой была в общежитии. Он аккуратно умылся, вымыл руки и принялся оттирать грязь с джинсов. С интересом огляделся, останавливая взгляд на огромной чугунной ванне с витыми ножками и древней допотопной лейкой душа. Шкафчик с полотенцами и прочими ванными принадлежностями находился около узкого окошка, и Розенберг некоторое время даже пытался увидеть через него улицу. Ничего интересного - часть неба, угол до
ма и все. Полотенце было мягким, пахло цветами, каким когда-то давно пользовалась мама, вызывая волну воспосиний. Он вдохнул этот приятный запах и сердце начало неистово болеть - воспоминания опять настигли его холодной волной, и пришлось вновь срочно умываться холодной водой, чтобы вернуть себя в норму и не разреветься от этой утраченной чистоты и уюта, словно девчонка. Когда Брюс вернулся в гостиную, Вильгельма сидела в одном из кресел, вытянув ноги и сложив руки в каком-то молитвенном жесте, и выглядела глубоко задумавшейся.

- Закончил? - девушка подняла на него свои зелёные глаза, и Брюс неловко замялся.

- Да, - кивнул тот головой, - Я немного испачкался, извини. Сейчас застираю, обещаю.

Вильгельма сделала рукой нетерпеливый жест, означающий что-то вроде досадливого: "Бог с ним!" - это выглядело довольно забавно, и Брюс даже улыбнулся.

- Спасибо, что позволила воспользоваться ванной, и… я пойду? - парень сделал шаг к двери, но его вдруг остановила девушка.

- Подожди, - она сморщилась, - Ты  же жил в общежитии, да? С Голиковым и Пушкиным? - Брюс утвердительно закивал, не понимая, к чему та ведет, - Жизнь в общежитии не легка для тех, кто действительно хочет учиться - вечные гости, шум за стенкой, ворчащий или храпящий сосед… - странный разговор прервал сам Брюс.

- Ты рассказываешь мне прелести жизни в общежитии? - изумлённо произнес Розенберг, чуть перебивая ее, - Я все это прекрасно знаю. Второй год жил таким образом и не жаловался.

- Не перебивай меня, - рассердилась Вильгельма, Брюс тот час же замолчал, - Здесь есть еще одна спальня справа, - она ткнула пальцем в стену, - Хозяйка квартиры моя… родственница, вообще отказывалась деньги брать. Ее ты знаешь, она тебя ко мне и направила, - улыбка на ее лице дала понять, что это, вероятнее всего, та женщина из морга, Ирина Павловна.

Парень изумленно хлопал глазами:
- Зачем тебе я? – недоумевад он, - Живи одна, сделай из свободной спальни штаб или что-то в этом роде. Я не понимаю, зачем нужен тебе в такой непосредственной близости, в одной квартире. Это поможет в расследовании или это какой-то непонятный эксперимент?

- Что же ты тогда, в баре, ничего не не сказал? Хоть бы поинтересовался, - спросила Воркутинская, повернувшись к нему полубоком, вызывая в парня чувство стыда, а ведь она была чертовски права, - Ты меня потом благодарить будешь. Во-первых, здесь неподалеку есть больница, где ведётся набор медперсонала, подработка у тебя уже будет, если неполноценная работа. Во-вторых, ты будешь помогать мне с расследованием, у тебя золотые руки, которые понадобятся мне. В-третьих, первые три месяца можешь не платить ни копейки, если будешь выполнять мои мелкие поручения. Тебе же родителей не на что хоронить, а с деньгами я помогу. Все для тебя, чего не нравится? Я дам тебе денег в долг, а ты потом все отработаешь и вернёшь. Всем хорошо, все довольны, разве нет?

- Почему я узнаю об этом только сейчас? - непонимающе уставился на неё Брюс, после чего девушка указала на дверь, со словами: "Не нравится, возвращайся обратно".

Играть пришлось по ее правилам и Брюс отрицательно мотнул головой - придется делать так, как она скажет, иначе, все пойдет насмарку. Девушка поднялась с места, после чего подошла к окну, глядя куда-то вдаль, как по ровной прозрачной поверхности стекла стекают дорожки капель дождя, а на улице становится все темнее.

- В конце концов, ты всеравно ничего не теряешь. Не сможешь со мной ужиться, вернешься к своим друзьям, но тогда будет прибегать по каждому моему звонку. Или ты имеешь что-то против лично моей персоны? – Вильгельма подозрительно прищурилась, - Конечно, недостатки есть у всех. Я иногда пою в душе, бывает, молчу несколько дней или пропадаю… Пару раз приходила пьяная, но кто хороший? Мама Ира все время на работе, поэтому, я сама по себе.

- Нет, что ты, - в спешке затараторил Брюс, - Я не имею ничего против тебя, ты мне… - он чуть не сказал "нравишься", но вовремя спохватился, - Не неприятна, - выкрутился парень.

- Тогда согласен? – она посмотрела на него чуть радостно, - Разбирай вещи прямо сейчас, вот ключ, - она кивнула ему маленький ключ, и тот словил его на автомате, - С хозяйкой позже познакомлю.
- Да… Но… - Брюс в растерянности посмотрел на Вильгельму - ведь все происходит слишком быстро, настолько, что тот уже перестал понимать, что вообще происходит.

- Что не так? - голос девушки прозвучал резко и расстроено.

- Почему я? - задал парень мучающий его вопрос, который наконец-то созрел в его голове, - Ты же меня совсем не знаешь. Вдруг я какой-нибудь маньяк… Вдруг я причастен к смерти своих родителей?

Вильгельма высокомерно вздёрнула брови, становясь похожей на коронованную особу. Действительно, ей с таким характером точно не хватало золотой короны на голове, выделяя девушку из всей толпы.

- Тебя позже могут вызвать на допрос, не смей там ничего говорить в таком плане. С тобой после этого говорить будут совсем по-другому, тебе это не понравится, - девушка повернулась к нему лицом, - Если бы ты был убийцей, то я бы заметила сразу. Выстрелы были не самыми точными, но при этом стрелок целился точно в сердце, но потом, видимо, психанул и стрелял вслепую. Шесть пуль попали в цель, однако, у каждого из убитых была лишь одна смертельная, остальные вообще ни о чем. Ты будущий хирург, твои руки никогда не дрожат, кроме того дня, на допросе. Если бы убийцей был ты, Розенберг, то выстрелы были бы более точными, чем те, что имеет полиция после вскрытия. Да и у тебя бы не поднялась рука на родителей, ты их действительно любил. Ещё пистолета в руках не держал, поэтому, вряд-ли. Кстати, стрелок - левша, а ты, несмотря на то, что хорошо работаешь двумя руками, правша. Я права?

И действительно, она была права. Брюс неплохо работал обоими руками, но чаще всего именно правой.

- Как ты это узнала?

- Ты ключ схватил правой рукой. Элементарно.

Брюс пораженно улыбнулся, после чего, поспешил к новой комнате. Небольшая комната с кроватью в уголке, точно так же, как и в общежитии, рядом с окном, с видом на улицу, где проносились машины и проходили люди. Стол и шкаф, намного просторнее, чем тот, что был у него, один на троих человек сразу. Парень был рад тому, что увидел - спокойные нежные тона обоев, серо-голубые, холодный свет ламп и люстры на белом потолке, линолеум светлый на полу. Все это выглядело аккуратно и чисто, возможно,недавно здесь был ремонт. Розенберг совершенно забыл какого это - спать без соседей. Безусловно, он был даже рад такому предложению, всё-таки, Вильгельма была права и хорошо все устроила.

- Я тоже люблю чистоту, поэтому, бардака от меня не дождешься, - произнесла девушка, пройдя мимо него, чуть соприкоснувшись плечами, после чего взяла чемодан из его рук и поставила на пол, - Тебе бы душ принять, не забывай, за собой следить будешь сам. Мама Ира придёт поздно, поэтому, отложим знакомство на утро.

- Мама Ира? - удивленно поднял брови Брюс, на что девушка тяжело вздохнула.

- Ирина Павловна для тебя, понял? - пояснила та, скрывшись в гостиной, - Ты в ванную идёшь или нет? - крикнула та ему из комнаты.

- Сейчас иду!

***

Парень довольно быстро принял ванную, но именно там ему довелось обдумать все происходящее, остаться наедине с собой хотя бы на полчаса.

"Она специфичная личность", - думал Брюс, погружаясь в теплую воду, - "Умная и внимательная. Может быть, все слухи про нее, что я слышал раньше, простые сплетни и ничего более? Я ведь так и не сказал никому о том, что съехал из комнаты в общежитии к ней, в квартиру в центре города. Стыдно перед Машей, она пусть и назойлива, но поступать так с ней была лишним. Она хотела что-то сказать мне, но что? Если это признание в вечной любви и чувствах, то это меня совершенно не обрадует. Вильгельма была права, я могу помочь ей чем-то, чтобы восстановить справедливость. Верить полиции становится себе дороже, здесь все наглядно и близко. Главное, ужиться с ней и попытаться найти общий язык. Кто знает, может она не такая ужасная, как все твердят?"

Брюсу хотелось верить в то, что он справится со всеми трудностями. Ребята пытались его поддерживать, но парень всеравно не чувствовал никого прилива сил, чтобы просто жить дальше. Он корил себя за то, что испытывает симпатию к Вильгельме, хотя у него случилась трагедия, которая явно важнее чувств, которые Брюс сам же пытается подавить.

Выйдя из ванной комнаты в сменной одежде, состоящей из старой вытянутой футболки нейтрального цвета, свободных штанах, босиком прошёлся в комнату, где и застал девушку, с фотографией в руках. Увидев парня, она вновь положила ее в карман, после чего спросила его о том не забыл ли он что-либо в ванной, чтобы не беспокоить ее во время водных процедур. Брюс с паникой вспомнил, что забыл там свое полотенце. Девушка закатила глаза, но ничего не сказала. Когда парень забрал все свои вещи, она заперлась там и включила музыку Lady Gaga "Judas". Через несколько минут раздался плеск воды, заставляя Брюса чуть смутиться.

Он вспомнил о странной фотографии, которую девушка держала в руках пару мгновений назад. Животное любопытство требовало заглянуть в ее карманы, посмотреть на того, чья фотография ловит ее нежный взгляд. Эти мысли пугали парня, ссориться на ровном месте не хотелось, но что же он всё-таки сделал? Полез в карман оставленного на диване пальто, разумеется. Розенберг понимал недопустимость своего поступка, но почему-то что-то заставляло его взглянуть на ту самую тайную, никому неизвестную жизнь Вильгельмы Воркутинской.

В кармане действительно была фотография, с изображенными на ней двумя людьми, подростков, парня и девушки. Кажется, им было около пятнадцати лет. Парень был рыжеволосым, с яркими веснушками, целой россыпью по всему лицу, широкой улыбкой и зелёными глазами. Девушка была с длинными косами, которые падали на ее плечи, болтаясь где-то внизу. Красивые глаза цвета весенней зелени с густыми ресницами, широкая счастливая улыбка. Правда, локти, попавшие в кадр, были в синяках и ссадинах. Они обнимались, глядя прямо на Брюса, который не мог понять чье именно лицо ему кажется таким знакомым. Словно он знал этих людей, невольно где-то их видел или кого-то из них.

- Ну и какого хрена?

Раздавшийся голос за спиной, заставил парня вздрогнуть и выронить фотографию из рук на пол. Вильгельма стояла позади него, совершенно одетая. Брюс виновато смотрел на нее, но девушка выглядела уже раздражённо. Подняв с пола фотографию, она произнесла: "Не смей лезть в мою жизнь", - коротко и ясно, с долей угрозы прозвучал ее голос, - "Попался на мою удочку. Это было противоречие после моих слов о любви к чистоте и порядку. Брошенное пальто - ловушка. Ты попался, мальчик", - самодовольная улыбка растянулась на ее лице.

Брюс даже оправдываться не стал, просто молча прошел мимо нее, сгорая от стыда, который перерос в яркий румянец на щеках, который тот пытался скрыть как можно скорее. Вильгельма звонко рассмеялась, проследовав в ванную комнату, где вновь заиграла Lady Gaga.

***

Брюс лежал в кровати, слушая как барабанит дождь за окном по стёклам. В комнате было темно, шторы зашторены, лампа не горела, лишь экран телефона временами загорался и вибрировал от большого количества сообщений, которые писала ему Леся.

"Какого черта ты уехал и ничего не сказал нам? Мы твои друзья!" - писала разъярённая татарочка, - "Ответь хотя бы, дурачье, если чувствуешь себя виноватым!"

Брюс не знал, что ответить, потому что действительно чувствовал себя виноватым.

"Я виноват, но так было нужно", - все, что он ни смог написать, не зная, как объяснить всю ситуацию и стоило ли вообще объяснять.

"Чего? Ты рехнулся?" - влетело ему от татарочки, - "Что это значит?"

"Я должен кое в чем разобраться. Пожалуйста, поймите меня, это касается моей семьи", - ответил Брюс, после чего выключил телефон на совсем, чтобы его не беспокоили.

Парень не мог уснуть ещё долгое время, ворочаясь на мягкой постели. В голову лезли неприятные мысли, начиная от воспоминаний, связанных с родителями, и заканчивая тем, что его поймали за попыткой посмотреть что-то личное у Вильгельмы, за что и получил "по шее". В коридоре послышалась возня и чьи-то шаги, видимо, кто-то зашел в квартиру. Розенберг приподнялся на локтях, прислушиваясь к звукам за дверью. Кто-то переодел обувь в тапочки, направился к его комнате, из-за чего внутри парня все задрожало и ушло в пятки.

- Он пытается уснуть, не буди его, - произнёс знакомый голос за дверью, это была Вильгельма, неужели она до сих пор не спит?

- Прости, я забыла, что он теперь будет с нами жить, - произнесла виноватым, но знакомым голосом, женщина, видимо, это была "Мама Ира", Ирина Павловна, - Я слышала он в твое пальто залез, слушай, может, тебе стоит с ним пообщаться немного, чтобы такого не было? Всё-таки, не специально он, наверняка.

- Ты понимаешь о чем говоришь, мама Ира? - раздражённо ответила та, стараясь говорить не очень громко, - Это мое прошлое, из-за которого и так много проблем. Если он ещё раз залезет в этот омут, то я прибью его.

- Лер, не будь такой жестокой, - шепотом ответила Ирина Павловна, на что в ответ послышался громкий удар по стене, сильный и, судя по всему, отчаянный, словно кулаком ударили.

- Не называй меня так!

После, Вильгельма ушла куда-то, хлопнув дверью. Ирина Павловна простояла пару минут на месте, после чего, тяжело вздохнув, ушла в свою спальню.

Брюс ошеломлённо уткнулся в подушку, после чего ещё долго думал над невольно подслушанным разговором.