16.Свои хуже чужих
[Сара]
Меня не допросили.
Меня просканировали — взглядами, шагами, молчанием.
На следующий день я не смогла выйти за пределы второго этажа.
Двое охранников всё время стояли возле лестницы. Не скрываясь.
Никто не сказал прямо.
Но в доме я больше не гость.
На завтрак не подали кофе.
На ужин никто не позвал.
Лусия — единственная, кто всё ещё смотрела как человек.
Она прошептала в коридоре:
– Данте молчит. А значит, что-то решает.
Я кивнула.
Если он решит, что я угроза — не будет суда. Не будет вопросов.
Будет точка. В висок.
Я не боялась.
Но было мерзко:
не от страха.
От того, как легко они всё забыли.
Что я уже не та, что спасла. Не та, что молчала. А просто чужая.
⸻
[Данте]
Карло подал рапорт.
– Утечка могла быть с телефона.
– Её телефон? — спросил я, зная ответ.
– Да. Но это не факт. Подбросить можно было что угодно.
– А если она?
– Тогда она играет слишком глубоко, Данте.
Я встал.
Карло отступил. Умно. Он знал, я не терплю обвинений без доказательств.
Но внутри грызло.
Проблема была не в том, что она могла предать.
Проблема в том, что если даже так — я всё ещё не готов её убрать.
Это и есть слабость.
Хуже пулевого ранения.
Потому что оно не кровоточит — оно ломает внутри.
⸻
[Сара]
Ночью я спустилась в холл. Без разрешения.
Меня остановили.
Я показала пустые руки. Не сопротивлялась.
– Я хочу поговорить с ним, – сказала.
Один охранник пошёл за ним.
Я стояла в холле одна.
Свет резал глаза. Камеры моргали.
Я чувствовала, что это не просто разговор. Это или выход — или выстрел.
Он появился через несколько минут.
Без рубашки. В одной тёмной футболке. С оружием на поясе — не скрытым.
– У тебя две минуты, — сказал он.
– Убедить. Объяснить. Или признаться.
– Я не враг, — спокойно произнесла я.
– Но ты сам сделаешь из меня врага, если продолжишь толкать в сторону, в которую я даже не смотрю.
– Тогда докажи, — сказал он.
– Иначе всё решит следующая ночь.