6 глава
Аэропорт. Бесконечный поток людей, гул голосов, скрип чемоданов по плитке. Василий стоит у выхода, сжав челюсть до хруста, и в сотый раз проверяет телефон – ни фото, ни описания, ни даже имени. Просто: *"Встретьте в 18:30
— Ну конечно, блядь,— шипит он про себя, закуривая третью сигарету за десять минут. — Я же ебучий экстрасенс!
Он уже мысленно разнес вдребезги весь московский департамент, начальника, который не удосужился прислать хоть какие-то приметы, и всю эту **проклятую систему**, где даже в убийствах бардак.
**— Может, у него блядь табличка на лбу: "Я – следак"?**
Пассажиры идут нескончаемым потоком. Деловая сволочь в костюмах. Туристы с рюкзаками. Бабульки с авоськами.Где, сука, этот московский гений?**
Василий уже представил, как завтра пишет рапорт: "Не опознали следователя, так как он не светился в темноте и не летел на херовой метле".
Толпа в аэропорту расступилась, и к Василию быстрым, чётким шагом двинулась девушка. Не просто девушка — ледяная статуя в строгом костюме. Темные волосы собраны в тугой узел, взгляд острый, как скальпель, губы сжаты в тонкую линию. В одной руке — деловая сумка, в другой — папка с делом, которое, кажется, уже успело пропитаться ее холодной яростью.
— Добрый вечер. Я — Екатерина. Следователь по особо важным делам.
Её голос не оставлял сомнений — это не просьба, не знакомство. Это констатация факта.
Василий замер.
Он ожидал мужика с бородой, бывалого опера, юного пацана с амбициями — кого угодно, но не её.
**— Э-э...** — выдавил он, мозг лихорадочно перебирал варианты реакции.
Да, он знал, что женщины тоже бывают следователями. Теоретически. Но в его городе, в его отделе, все сыщики — крепкие мужики с сигаретой в зубах и с запахам пороха
А тут... Эта
Хрупкая?Нет. Мягкая? Да хрен там.
Она смотрела на него так, будто уже раскрыла дело. И виновный — он.
— Василий? — переспросила она, и в её интонации прозвучало: "Если ты не он — мне плевать, но ответь правильно"
— Да, я...— он кивнул, внезапно ощутив себя первоклашкой перед строгой училкой
— Отлично.— Она не улыбнулась. — В машину. По дороге расскажете, что у вас тут за цирк.
И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла к выходу, будто уверена на сто процентов, что он поспешит следом.
Василий впился пальцами в руль, давя педаль газа чуть сильнее, чем нужно. Где-то между третьей и пятой мысленной матерщиной в адрес начальства он украдкой косился в зеркало заднего вида.
Там сидела **она**.
**Екатерина.**
Не в переднем кресле, как равная, а сзади — словно пассажир такси, которому плевать на водилу. Глаза упёрты в документы , поза нарочито расслаблена, будто она уже знает всё, что он мог бы сказать.
— Блядь, ну зачем... — мысленно завыл Василий. — Прислали куколку, теперь будет тут из себя профи корчить...
Он ждал, что она сейчас начнёт.
**— "У вас тут бардак".**
**— "Почему труп трогали?".**
**— "Где протоколы?".**
Но **тишина** затягивалась. Только **шум двигателя** да **стук колёс** по разбитой дороге.
**Давила.**
Специально.
Он чувствовал — она играет. Ждёт, когда он не выдержит, лопнет, как перегретый паровой котёл. Сдастся первым.
— Сука... — внутренне скрипел он зубами.
И вдруг...
— Вы всегда так водите? — её голос разрезал тишина, холодный и ровный, как лезвие.
— Как?— огрызнулся Василий, хотя прекрасно понял.
Как будто хотите насмерть сбить кого-то. — Она подняла глаза — не на дорогу, а прямо в зеркало. В него.— Или уже сбили?
Пауза.
— ...Хорошая попытка, — пронеслось в голове Василия. — Но я не лопну.
Он фальшиво усмехнулся и намеренно сбросил скорость, будто демонстрируя: "Видишь, какая я осторожная?"
— Нервы, —буркнул он. — У нас тут не Москва, знаете ли. Людей режут, вешают в парках...
— Да? — она приподняла бровь, закрывая папку.— А я думала, у вас тут самоубийства.
БАМ.
Вот сука.
Василий стиснул зубы .Значит, она уже в курсе его "версии".
Я так понимаю, вы ещё не опозна́ли, кто жертва? — спросила Екатерина, не отрываясь от бумаг.
Голос ровный, без эмоций, но Василий **сразу понял** — это не вопрос. Это удар.
— Блять! — пронеслось у него в голове. — Конечно, не опознали! Сегодня выходной, никто даже не пытался!
Но она-то прекрасно знала.
Он стиснул зубы, чувствуя, как горячая волна злости подкатывает к горлу.
— Документы при ней не нашли, — сквозь зубы процедил он. — Личность устанавливаем.
Она медленно подняла глаза — ледяные, насмешливые.
— То есть, шесть часов с момента обнаружения, а вы даже не проверили базу пропавших?
Фраза висела в воздухе, как приговор.
Василий резко дёрнул плечом, будто отмахиваясь от осы.
Машина резко дернулась на выбоине, но Екатерина даже не пошатнулась — сидела неподвижно, как статуя, лишь пальцы слегка подрагивали над застёжкой папки.
— Ладно, Василий,— её голос резанул тишину, ровный и безжалостный, как скальпель. — Я установила, кем была жертва. Расскажу всё в участке, всем следователям.
Василий сжал руль так, что костяшки побелели.
— Насчёт тела... — она замолчала на секунду, и в этой паузе повисло что-то тяжёлое, — мне нужно будет осмотреть его лично.
**Лично.**
Это слово прожгло его, как раскалённая игла
Он вздрогнул, представив, как эта холодная московская стерва будет разглядывать* изуродованное тело девушки, **ворошить раны, искать то, что они пропустили...
— Ты чё, не веришь нашим криминалистам?— вырвалось у него грубее, чем он планировал*
Она не ответила сразу. Только повернула голову к окну, где мелькали грязные фасады спальных районов.
— Я не верю никому, — наконец сказала она. — Особенно тем, кто называет два ножевых и повешение — считаеться самоубийством
И вот они приехали в участок
Дверь кабинета распахнулась с громким стуком, и в проеме возникла Екатерина — стройная, собранная, с ледяным взглядом.
Александр, сидевший на краешке стола с потрёпанной папкой в руках, замер с полуоткрытым ртом. Двое других следователей — Коля, коренастый детина с вечными синяками под глазами, и Сергей, лысеющий ветеран МВД — оторвались от бумаг и уставились на неё, как на призрак.
— Бля…— невольно вырвалось у Коли.
— Это кто? — прошептал Сергей, но так, что слышали все.
Екатерина не моргнула.
— Екатерина Орлова. Следователь по особо важным делам из Москвы,— представилась она ровным, как сталь, голосом, даже не утруждая себя кивком.
Александр медленно сполз со стола, переглянулся с Василием — в его взгляде читалось: "Ты серьёзно? Это и есть наш "московский гений"?"
— Ну… добро пожаловать, — пробормотал он, **нервно потирая шею.
Екатерина прошла в центр комнаты, положила папку на стол и открыла её с таким видом, будто раскрывает карты в покере.
— Жертва — Алина Громова, 16 лет. Училась в школе номер 30. Пропала три дня назад. Родственники заявление не подавали — думали, уехала к парню.
Она подняла фото — **при жизни девушка была красивой: тёмные волосы, большие глаза, улыбка с хитринкой**.
— Теперь посмотрим, что с ней сделали.
И достала снимки с места преступления.
Тишина.
Александр побледнел. Коля отвернулся. Сергей тяжело вздохнул.
**— Бля очень жаль…** — снова выругался Коля, но уже беззлобно, почти с отчаянием*.
Василий стоял у стены, скрестив руки, но внутри всё кипело.
— Кто-то знал её. Кто-то, кому она доверяла,— продолжила Екатерина. — Два удара ножом — не хаос, а расчёт. Повешение — театр. Это не первое убийство.
— Откуда ты…— начал Александр, но она перебила, не повышая голоса:
— Потому что самоубийцы не вешают себя голыми в парках. И не наносят себе посмертные удары в сердце от которых сразу же умирают, а повешена она была уже после смерти
**Пауза.**
— Вы что, правда думали, что это самовыпил?
— Всё, хватит. Идём в морг, — резко сказала Екатерина, захлопывая папку. — Я должна увидеть тело.
И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла к выходу
Следователи переглянулись
— Ну и стерва… — прошептал Коля.
— Зато не дура, — хрипло ответил Сергей.
Александр тяжело вздохнул и потёр лицо ладонями.
— Ебаторий… теперь точно без выходных.
Василий **молча вышел вслед за Екатериной.