5 глава
Школьный коридор гудел, как растревоженный улей: смех, скрип кроссовок по линолеуму, перешептывания о страшной новости. Но для Элисон всё это растворилось, когда она увидела **его**.
Марк стоял у окна, будто призрак — его обычно **яркие, как полярный лёд, глаза** теперь были тусклыми, словно затянутыми дымкой. **Чёрные волосы**, обычно идеально уложенные, сейчас беспорядочно падали на лоб, будто даже они не выдержали тяжести его горя. Солнечный свет скользил по его бледной коже, высвечивая **россыпь тёмных родинок** — словно кто-то рассыпал угольки по мрамору.
Элисон знала, **почему он такой**. Утром нашли её — ту новенькую, с которой Марк недавно начал общаться. Теперь её не было. **Только холодное тело, которое было повешено на дереве**
— **Эй, Марк…** — её голос прозвучал тише, чем она планировала. Он даже не вздрогнул.
Она осторожно подошла ближе, уловив запах его духов — лёгкий, с горьковатой ноткой, как осенний ветер. Его плечи были напряжены, будто он нёс невидимый груз.
— **Не расстраивайся… убийцу обязательно найдут**, — сказала она, но слова показались ей пустыми, как эхо в пещере.
Марк не ответил. Его пальцы сжались в кулаки, сухожилия резко обозначились под кожей. Было видно, что он раздавлен — не просто грустит, а как будто сам превратился в тень
Элисон медленно, почти нерешительно, приобняла его. Её рука скользнула по его спине, и она почувствовала, как он **вздрогнул — не отстранился, но и не расслабился. Его тело было **горячим, будто горело изнутри, а сердце билось так сильно, что она почти слышала его сквозь ткань рубашки.
Он *не плакал*. Но в его молчании было больше боли, чем в любых слезах.
А вокруг них **школа жила дальше**, будто ничего не случилось.
Марк медленно выпрямился, его **голубые глаза**, ещё секунду назад потухшие, встретились с её взглядом. Он глубоко вдохнул, словно пытаясь втянуть в себя не воздух, а **решимость**.
— **Да, Элисон… ты права**, — его голос был тихим, но в нём уже не было той **сокрушительной пустоты**. — **Пусть это и ужасно… но нужно жить дальше.**
Он поправил ремень рюкзака, и его пальцы на секунду **задержались на пряжке** — будто искали что-то, за что можно ухватиться. Потом кивнул в сторону коридора:
— **Пошли на урок.**
Они зашагали вместе, **их шаги сливались с гулом школьной жизни**. Кто-то торопился на физкультуру, кто-то смеялся у шкафчиков, а пара влюблённых украдкой **переплетала пальцы** у столовой. Мир не остановился.
Элисон, чувствуя, что **молчание снова натягивается между ними, как струна**, быстро заговорила:
— **О, кстати, ты смотрел новый сериал?** Тот, про **исчезновения в маленьком городке?** Там вроде бы всё начинается с **обычного дня**, а потом — **бам!** — и люди начинают **вспоминать то, чего не было**…
Она жестикулировала, нарочито увлечённо, **стараясь заполнить пустоту словами**. Марк слушал, и **уголок его рта дрогнул** — не улыбка, но что-то близкое к ней.
— **Звучит мрачновато для текущего момента**, — он бросил взгляд в окно, где **солнце слепило слишком ярко** для такого дня.
— **Зато отвлекает!** — Элисон слегка толкнула его плечом, и он наконец рассмеялся — *коротко, хрипловато*, но это уже было что-то.
Последний звонок прозвенел, и коридоры наполнились шумом — смехом, топотом ног, звонкими голосами. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие окна, золотистыми бликами скользили по стенам, оставляя на полу длинные тени.
Вечерний парк тонул в сизых сумерках. Воздух был пропитан запахом сырой земли и опавшей листвы, а под ногами Элисон мягко хрустели прошлогодние ветки. Она только что попрощалась с Марком – он, как всегда, был мил, но рассеян, будто мысли его витали где-то далеко.
Наушники играли что-то бодрое, ритмичное, но вдруг взгляд её скользнул в сторону – и музыка перестала иметь значение.
Тот самый дуб.
Он стоял, могучий и древний, его кора в лучах заката казалась покрытой тёмными прожилками – будто шрамами. Ветви, на которых ещё утром качалось бездыханное тело, теперь пустовали, но вокруг ствола всё ещё вилась жёлтая лента полицейской ограды.
Элисон замедлила шаг. Остановилась.
Осторожно сняла наушники.
Тишина парка внезапно стала оглушительной.
Она подошла ближе, протянула руку и коснулась коры. Шершавая поверхность была холодной под её пальцами, но в глубине – будто живой, пульсирующей.
Здесь это случилось.
Губы Элисон дрогнули, растянувшись в странную, едва уловимую улыбку.
– Жалко девушку... – её голос был тише шелеста листьев, почти шёпотом. – Молодая была...
Но в глазах не было ни капли жалости.
Только холодный, почти хищный блеск.
Она провела ладонью по стволу, будто гладя старого друга, затем оглянулась по сторонам. Парк был пуст – лишь вдали мелькали силуэты редких прохожих, спешащих по своим делам.
Элисон глубоко вдохнула, закрыла глаза на секунду – и снова открыла, уже спокойные, ясные.
– Надо будет навестить Марка завтра, – пробормотала она себе под нос, снова надевая наушники. – Он, наверное, переживает...
И, напевая ту же мелодию, что звучала у неё в наушниках, она пошла прочь, оставляя за собой лишь следы на мокрой траве да странное ощущение, будто дуб смотрел ей вслед....