Глава 11
– Шот! – громко выкрикнул Логан и стукнул стопкой по столу, выдохнув горечь напитка. А может, горечь воспоминаний, прижившихся в памяти и не желавших оттуда выбираться. Посетители бара недовольно косились на него и бурчали, но Адамсон мысленно ставила ему плюс пять в карму за то, что Гранту на это было глубоко плевать. Азалия держала в руках, кажется, уже четвертую рюмку и кривилась только от одного цвета алкоголя и сладковато-приторного привкуса оставшегося во рту.
Уже уставший бармен взялся замешивать новую порцию напитка, принимая выкрик Логана за новый заказ.
– Мы решили не похмелиться, а напиться, – бормотала Лия себе под нос, уставившись в непроглядное дно рюмки.
Она не знала, какой из вариантов лучше: напиться, чтоб ничего не помнить или прийти домой и запереться в комнате. Но потом бы наступило утро, и все вернулось на свои места. Мозг бы начал воспроизводить картинки вчерашнего дня, которые постепенно заменились бы изображением того, что случилось в тот день, когда не стало бабушки. Поэтому согласилась. Это было неплохой идеей – забыться на время.
Шел четвертый час утренних посиделок в баре, хотя фельдшеры изначально решили задержаться на часок-другой.
Сквозь зеленые рамы грязных окон просачивался свет. На исцарапанных столах и повидавших век стульях, которые, к тому же, все были абсолютно разными, сидели люди. Ощущение, будто все, кто сюда вошел, пришли со своей мебелью. На выбеленных стенах висели маленькие картинки, которые тоже каждый принес с собой. Заведение настолько было негармоничным, что отсюда хотелось сбежать и одновременно остаться.
Страх и смерть, которые теперь ходили с девушкой по правую руку, должны были держать всех в стороне, но почему-то все происходило наоборот.
Адамсон сто лет ни с кем вот так не общалась, за исключением вчерашнего дня, проведенного с Шейном. Азалия устала бегать от людей, бегать от себя.
Первое впечатление может быть обманчивым. Доверять нельзя даже себе. Когда сталкиваешься с человеком впервые, о нем может сложиться негативное мнение. Это нормально. Это, своего рода, защитная реакция. Но, когда люди располагают моментально – стоит задуматься. Так ли он хорош?
Грант оказался не таким уж и мерзким, каким был вначале. Или же ей хотелось верить в собственноручно созданную иллюзию.
Логан сидел, развалившись на стуле и раскинув локти по столу в разные стороны. С правилами этикета этот парень явно не был знаком, но это последнее, на что обратила внимание Лия. И первое, к чему придралась бы Мэй.
– Вчера отмечал свой последний день без работы.
– И где смысл? Ведь уже через пару часов ты заступил на дежурство.
– Ну, что вы за народ такой, девушки? И тут не даете вкусить свободу. Даже в пару часов.
Она негромко хохотнула и опрокинула четвертую рюмку шота. В горле жгло, будто девушка выдавила тюбик с заправкой из острого перца в рот. А в носу защипало от подступающих слез, которые накатывали из-за тошноты, потому что желудок отказывался принимать новую порцию алкоголя.
– Где до этого работал? – Адамсон глубоко вдохнула носом и задала интересующий ее вопрос, пока вытирала сухой салфеткой вспотевшее лицо.
Азалия знала ответ на этот вопрос, но не до конца, ведь так и не успела дочитать статью. И информация из первых уст звучала бы более правдоподобной, чем все эти строки из желтой прессы.
Грант выглядел чуть живее, чем пару минут назад, но в его глазах отчетливо виднелась грусть, смешанная с ужасом, который быстро потух.
– В Лондоне. В центральном управлении. Думаю, ты знаешь.
Лия коротко кивнула, не отрывая взгляд от пустой рюмки, по которой стекали остатки коричневой жидкости. Когда она пыталась уткнуться в одну точку и не шевелиться, ее так меньше тошнило.
– Там было весело, – он откинулся на стул и прикрыл глаза. – Мы часто напивались после дежурств, хотя смены были сложные. Бывало, что совсем без отдыха. Только приедешь и уже другой вызов. После работы совсем не стоишь на ногах, но они сами ведут тебя в бар привычной дорогой. Я работал в смене с парнем – Джошем. Очень забавный. Однажды мы приехали к семейной паре, как думали тогда. В общем, во время полового акта дамочку заклинило, а парень остался в ней. Ну, ты понимаешь. А третий мужик, который нас и вызвал, чуть не избил Джоша. Он кричал ему: "Быстрее, я больше не могу смотреть на это!" Он бегал по дому и параллельно собирал вещи. Мне удалось его успокоить, пока напарник тащил под холодный душ этих кроликов. Представляешь, этот кричащий мужчина был мужем той дамочки, которую заклинило. Он застал любовников на месте преступления, – парень вдавался в воспоминания и с легкой горчинкой посмеивался над тем, что когда-то произошло с ним.
Мужчины всегда говорили и думали исключительно о пошлостях и считали, что девушек это тоже интересует не меньше. Но девушка понадеялась, что это просто его самый курьёзный случай за всю практику работы фельдшером или один из последних. Потому что эта тема интересовала ее в последнюю очередь. Хотя бы при общении с парнями.
– А что у вас на работе?
– О, ничего ужасного и постыдного. Все скучно и однообразно. Можешь продолжать, – Адамсон махнула на него рукой, чтобы тот не обращал внимания и привыкал к молчаливости. Логан скрестил руки на груди и неотрывно смотрел на нее. Сверлящий взгляд – не самый приятный. Когда от тебя чего-то хотят, но ты не знаешь, чего именно. Азалия поежилась и стукнула ладонями по столу.
– Ладно, ладно. Хватит так смотреть. Но мне действительно нечего рассказать. Я задам вопрос?
Грант кивнул и поудобнее разместился на сидении.
– Почему тебя уволили?
– Кто сказал, что меня уволили? – он округлил удивленные глаза. – Я сам ушел. Переехал в глушь. И здесь меня приняли с радостью. С таким-то багажом, – парень указал куда-то себе за спину, намекая на свой опыт, и прошлое место работы.
– Брайтон – не глушь!
– Глушь.
– Нет!
– А вот и да, – спокойно и с ухмылкой на лице отвечал Логан, глядя на разъяренную Лию.
– Мало того, что ты кичишься своим местом работы, прошу заметить – бывшим местом работы, – и багажом, – на последнем слове ее руки взмыли вверх, и пальцами она показала кавычки, – так еще и обзываешь мой родной город! Знаешь, что? Ты самый невыносимый мерзавец, которых я видела!
– Поверь мне, я самый симпатичный из них, – Грант сощурил глаза и тряхнул головой, откидывая волосы со лба.
Девушка закипала, как чайник. Ее лицо покраснело. И если бы еще немного, то яростное лицо выглядело бы, как во всех мультфильмах: пар из ушей, пульсирующая венка на лбу, руки вдоль туловища, и Адамсон оторвалась бы на пару метров от земли. Но его это только все больше радовало.
– Самоуверенный кретин! – Азалия схватилась за пятую рюмку, которую почти вырвала из рук официантки, и выпила. Лия закашлялась и поднесла ладонь ко рту, чтобы содержимое не вырвалось наружу.
Парень не спешил. Он последовал примеру девушки, но дождался, когда шот поставили перед ним.
– Ты же знаешь, что бывает с теми, кто обвиняет людей в том, чего они не заслуживают, – Логан показал пальцем на Адамсон и выпил.
Грант скривился. Его забавное выражение лица, чуть опьяненное, бесило Азалию не меньше.
Он злорадствовал и ликовал.
– Просто пошло не в то горло, – сказала она, севшим голосом. – Знала, что это ты виноват. У тебя глаз порчу наводит.
– Значит, ты из Брайтона, – говорил парень сам себе, делая какие-то выводы.
– А ты не мог бы в следующий раз более щадящим способом выпытывать из меня информацию? Это хуже допроса и хуже пыток.
Логан усмехнулся.
– Не совсем из Брайтона. Точнее, да. Родилась я здесь, а живу в Истборне.
– Та же глушь.
– Помни. Ты просто можешь задать вопрос, – Лия сказала это серьезным тоном и указала на него пальцем.
Время близилось к полудню. Люди на улице жадно глотали воду из бутылок и обмахивались салфетками, газетами и прочим, что находилось в руках.
Выходить не хотелось. Внутри работали кондиционеры, которые рассасывали жаркий воздух, попадающий через открывающиеся двери, благодаря входящим посетителям.
Она заметила яркую вспышку и увидела хитрое лицо Гранта, который сфотографировал ее.
– Ты работаешь, как очень хреновый сыщик.
– Ты такая пьяная. Думаю, это исторический момент.
– Ты – болван.
– На память, – фельдшер неотрывно смотрел на экран смартфона с улыбкой и что-то листал.
– Эй, покажи, – стул противно скрипнул, когда девушка придвинулась ближе к парню. Он отклонился, но успел схватить Адамсон за плечи в момент падения. Они коснулись друг друга щеками и замерли. Никто из них не видел чужих глаз, но чувствовали мерное, но чуть сбивчивое дыхание. От Логана исходил запах древесного одеколона смешанного с потом, что совершенно не отталкивало. Азалия успела разглядеть каждую мятую складку на плече его несвежей рубашки и пересчитать все квадратики на кафеле.
Грант сглотнул и отодвинул руки в стороны на более безопасное расстояние. Они так и повисли в воздухе параллельно плечам Лии. Она слегка отодвинулась и посмотрела в его карие глаза с зелеными крапинками, а он – в ее зеленые с карими.
Девушке вдруг показалось, что этот парень красив и смотрит взглядом полным понимания и сочувствия. А это меньшее, что ей сейчас было нужно.
– Я уже говорил, что самый симпатичный мерзавец?
– О нет, – Адамсон несколько раз похлопала себя ладонями по щекам. – Нужно прекращать пить.
– Мы же сидим здесь для того, чтобы узнать друг друга? Но я достаточно о себе рассказал, а вот ты – нет.
Логан, действительно, рассказал многое: о школе, о студенческой жизни, о работе, об отце-хирурге. И это было замечательно. Азалия иногда вставляла короткие, ничего не значащие фразы – она не хотела говорить о себе. Вряд ли кто-то представлял свое знакомство с человеком именно так: "Привет, мои родители погибли в авиакатастрофе; в шестнадцать лет в наш дом вломились грабители, и один из них меня изнасиловал, тогда же умерла бабушка, которая наблюдала за всем этим. Ну, а вчера я стала убийцей. Кстати, Руди – один из тех парней." Разве это то, о чем рассказывают на первом свидании? "Стоп. Это же не свидание, надеюсь?"
– Раз ты молчишь. Хочу знать насколько я угадал, – Грант закинул ногу на ногу и облокотился на стул, создавая впечатление умника. – Ты отрезанная от мира, явно дни напролет сидела дома и не высовывала свой маленький носик. У тебя нет никого: ни друзей, ни парня. Ты за что-то держишь обиду на весь мир. Лелеешь ее, как родную, греешь у груди. Но ты знала, что она – подлая змея? – он смотрел прямо на Лию и, будто выплевывал фразы, хотя не пытался задеть. Но у него именно это и получилось. – По твоим печальным глазам ясно, что ты рано повзрослела, – пьяные сравнения и ничем не оправданные умозаключения парня порядком надоели.
Девушка заткнула ему рот, выставив между ними руку.
Логан говорил правду, а на нее, как всем известно, не обижаются. Он попадал точно в цель, и каждый раз в десятку. Но это было чертовски неприятно.
Адамсон не понимала, что за игру затеял Грант. Но в одном этот парень оказался не прав: Азалия не держала зла на весь мир, только если этим миром вдруг не оказались те уроды.
– А я уже говорила, что ты – хреновый коп?
– Сыщик.
– Неважно. Таких, как ты – клоунов – невозможно воспринимать всерьез. Ты самоуверенный болван...
– Ты повторяешься.
– Ты, – Лия снова ткнула в него пальцем, только в этот раз преодолела расстояние и попала в грудь. – Высокомерная задница, которых надо поискать. Сотворить что-то ужасное и быть виноватым в этом... Очень хреново, правда? Знать, что не можешь помочь, – она уже потеряла связь между вымыслом и реальностью, между Логаном и собой. Девушка просто забыла, о чем шла речь, пока в памяти не стали всплывать картинки непрошенного прошлого. Адамсон ведь тоже тогда не могла помочь бабушке.
Азалия видела на его лице, которое выражало растерянность, маску безразличия и усмешку. Грант всячески пытался скрыть, как ему это неприятно слышать. Лия и сама не понимала, зачем так говорит, но слова вылетали из рта, как расстроенный инструмент играл фальшивые ноты.
– Ладно. Хреновая игра. Мы слишком пьяны и прямолинейны. Давай поиграем в "Я никогда не..."? Знаешь эту игру?
Она отрицательно покачала головой.
– Да ну? – он стукнул ладошкой по столу и фыркнул. – Чем ты занималась в детстве?
– Точно не пила шоты.
У нее было непростое детство, но она не могла злиться на парня за это. Нужно просто принять его натуру или не мириться с этим совершенно. Но это было бы глупо. Девушка в который раз думала о том, что им работать вместе, поэтому придется всякий раз отмалчиваться. Ей не привыкать.
Логан заказал два кофе.
– Кофе отрезвляет, – он размешивал ложкой сахар. – Правила игры такие: я говорю о том, чего никогда не делала, а если в твоей жизни это происходило, ты делаешь глоток. По ходу разберешься. Я никогда не курил.
– Серьезно? – Адамсон сделала глоток и втянула воздух, который остудил обожженные губы.
– Зачем?
– Ты хочешь провести лекцию о вреде курения?
– В скором времени, обязательно этим займусь, – парень подмигнул Азалии. – Твоя очередь.
– Я никогда не носила юбки, – сказала Лия. Заметив удивленный и уставший взгляд Логана, она пожала плечами. – По крайней мере, сколько себя помню. Всегда устраивала бойню, когда была маленькой.
Грант рассмеялся и сделал глоток.
– Да ты полон сюрпризов. Расскажи.
– Ты так смотришь, как будто это что-то противоестественное.
Девушка удивилась еще больше.
– Нет, нет. Ты не правильно поняла, – он махал рукой. – Это произошло еще в студенческие годы. Мы часто напивались с однокурсниками, играли "Слабо". Всего лишь. Чтобы развеять все сомнения. У меня никогда не было парня.
Адамсон не двигалась.
– Что? То есть, ты никогда ни с кем не встречалась? – парень сказал это достаточно громко, чтобы пара людей в этом зале обернулись на нее.
– Ты видишь в этом что-то противоестественное?
Логан ухмыльнулся, однако, нельзя было сказать, что он был этим недоволен.
– Не совсем, – Грант покачал головой и уточнил. – Ты красива, поэтому я считаю противоестественным, что ни один парень не добился твоего расположения.
– Я никогда не летала на самолетах.
– Я летал. В Африку. Хотел стать Айболитом, – парень посмотрел на Адамсон с ехидной улыбкой, и Азалия расхохоталась так громко, что люди снова обернулись на них.
– Кажется, ты им стал.
– Ты никогда не покидала пределы города?
Лия отрицательно покачала головой.
– Мои родители путешествовали, – она сгорбилась, чтобы не показывать лицо. Логан не хотел затрагивать эту тему, ведь понимал, что с ними что-то случилось. Грант не хотел так быстро проникать в ее душу.
– Я никогда не убивал, – он сделал глоток из чашки, но девушка не обратила на это внимания. Адамсон схватилась за голову. Либо парень заподозрил ее в чем-то, либо Азалия становилась параноиком.
– А то, что было сегодня на смене, считается? – Лия нервно оттягивала волосы и рассеяно смотрела куда-то вперед себя. Ей хотелось рассказать о том, что произошло тогда, но она так тщательно скрывала правду раньше, что надеялась на то, что выйдет и сейчас.
– Послушай, – Логан втянул носом воздух. – Ты не могла ему помочь. Достаточно посмотреть на то, какой он вел образ жизни. Алкоголь, может, еще наркотики. Кто знает? Не случись бы этого сегодня, он мог бы умереть завтра, через месяц. Он не прожил бы долго. Ты справишься, просто нужно время.
Девушка слишком часто справлялась с какими-то сложностями, но это другое. Адамсон понимала, что Грант прав. Рано или поздно, с ее помощью или без, это случилось бы. Но Азалию мучил один вопрос: вдруг у Руди кто-то остался? Сестры, братья, родители? Ведь кто-то ухаживал за теми цветами, не мог же он сам? Вполне мог. Только это не укладывалось в голове.
Лия мечтала стать врачом с детства. Лечила бабушку, играя. Животных на улице. А теперь пожалела. Она не помогла. И убила.
Кто-то, кто был сильнее совести, тот, кто приказывал стоять на месте и не двигаться, когда Руди умирал, так же заставлял молчать. Поэтому девушка не сказала, что виновна. Что спровоцировала приступ.
Может ли Адамсон теперь осуждать Логага за его поступок с той женщиной, о которой Азалия читала в газете? Ведь Лия сама поступила ужасно.
Теперь она считала себя убийцей и боялась, что это звание выбито на лбу, поэтому изредка оглядывалась. Но на нее никто не обращал внимания: ни одинокий мужчина, что смотрел в окно, доедая остатки кекса, ни пожилая пара, что мило беседовала друг с другом, ни девушка, которая активно жестикулировала, беседуя по телефону.
Не об этом ли девушка мечтала? Чтобы те парни тоже страдали, так же, как она. Чтобы отхватили сполна.
Адамсон хотелось довериться парню, рассказать все как есть. Чтобы хоть кто-то принял ее вот такой. Но слишком рано. Азалия не может быть уверенна в завтрашнем дне, но и не знает, говорит ли Грант правду, если Азалия врет.
Он иногда смотрел будто бы сквозь нее. Лие становилось не по себе от того, что ему удастся разглядеть ее нутро. То, что однажды сломало ее.
Сейчас девушке хотелось пить не кофе, а что-то покрепче.
Когда Адамсон пришла домой, то хлопнула дверью так, что ваза, стоявшая на полу, задребезжала. Азалия бросила ключи на столик и громко крикнула:
– Я дома.
Фары проезжающего мимо дома автомобиля осветили стены темно-синей комнаты. И все вновь погрузилось во мрак.
Никто не ответил. Потому что Лия была одна. Снова наедине со своими мрачными мыслями.
***
Адамсон сидела на скамье в "Церкви Иисуса Христа последних дней". Девушка до сих пор не принимала бабушкиной веры, но так ей казалось, что она будет ближе к ней.
Тишина поглощала и успокаивала каждую клеточку тела. Сердце билось в привычном ритме, дыхание становилось ровным. Мысли мгновенно приходили в порядок, каждая стояла на своей полке. Только кашель и шорох каблуков разбавляли покой. Все это сливалось с общей атмосферой и не доставляло беспокойства.
Утреннее солнце светило в окна так, что можно было разглядеть в помещении его лучи и пыль, летающую сквозь них.
Азалия пережила несколько стадий самоуничтожения. Стыдоба за то, что с ней сотворили. Лия жила с той болью и ужасом происходящего в прошлом. Тогда, позади нее сидела депрессия. Она прятала ее от всех, заперла в четырех стенах и не дала возможности узнать мир. За правую руку ее крепко держала тревога, которая перерастала в приступы. Они накрывали все чаще. И только потом, до нее дошло. Девушка сама себя разрушала. Все беды сидели в ее голове. Но было уже поздно.
– Вы хотите поговорить? – послышался голос за спиной, который отразился эхом по всему зданию. Адамсон обернулась и увидела священника в черном одеянии и с легкой улыбкой на лице.
Азалия бегала глазами по пространству, стараясь не смотреть на мужчину.
"Я сделала плохую вещь. Очень плохую. И никак не могу простить человека, который хотел покаяться."
Молчание повисло в воздухе. Лия встала и пошла прочь, не оглядываясь, пока мужчина смотрел ей вслед.