Глава 14
Азалия то подвигала, то отодвигала стул, закидывала ногу на ногу. Она пыталась отвлечься, потому что находиться за одним столом с Мэй было нелегко. После вчерашней ссоры сестры так и не разговаривали. Старшая не то чтобы обижалась или держала зло на Азалию, но так дальше продолжаться не могло. Прошло десять лет с момента смерти бабушки, а Лия так и не оправилась. Мэй даже предположить не могла, что бы скорбь по близкому человеку длилась настолько долго или причина крылась совершенно в ином.
Что могло заставить Азалию так поступить по отношению к Джорджу? Ведь он не был тем человеком, который мог причинить боль.
Лия ковыряла вилкой брокколи и с отвращением смотрела на морковный сок. Мэй следила за своим здоровьем и пока находилась дома, заставляла и сестру питаться правильно.
Азалия вспоминала о произошедшем с Джорджем, но не находила смелости открыть рот и спросить о его состоянии. Да и в общем, она винила себя за испорченные отношения с сестрой, которые не смогут наладиться, пока Лия не расскажет всей правды. Но кому она нужна, спустя такое количество времени?
– Джордж в полном порядке. Спасибо, что спросила, – Мэй поправила очки на переносице и, не поднимая взгляд от тарелки, сунула в рот запекшийся кусочек индейки, к которой вчера никто так и не притронулся.
Мэй на то и была главой семьи(хоть Азалия давно уже выросла), чтобы улаживать любой конфликт, даже который возник между ними двумя. Она уже перестала злиться, но затаившаяся обида сидела где-то глубоко внутри. Девушка не знала, достаточно ли ей будет извинений сестры, которые она так ожидала услышать, чтобы окончательно успокоиться.
Старшая будто слышала мысли Лии и озвучивала их за нее. Потому что младшая по-прежнему не решалась вымолвить ни слова. Уже этим вечером Мэй вновь уезжала на очередные раскопки. Азалия понимала, что нужно было помириться или хотя бы заговорить, но ей не хватало духу.
– Азалия, а когда ты познакомишь меня со своим парнем?
Такие вопросы вводили в ступор. Можно подумать, что найти парня, это что-то из разряда, сходить в магазин за покупкой продуктов на неделю.
– Как дела на работе? Ты думаешь о повышении?
На работе все шло гладко, до того момента, пока Лия не поехала на вызов к Руди.
Ком подступил к горлу. Теперь есть не хотелось точно. Она отодвинула со скрипом стул и пошла в свою комнату.
Мэй смотрела Азалии вслед, не поменяв спокойного выражения лица. Лия за весь вечер не проронила ни слова, ушла так, будто старшая в чем-то провинилась перед ней. Хотя все было наоборот.
– Сколько это будет продолжаться? – Мэй наконец выпустила пар, стукнув кулаком по столу. – Это не может длиться вечно!
Все вопросы для Азалии давно стали риторическими при общении с сестрой. Меньше отвечаешь – меньше злишь. Больше молчишь – больше секретов останутся при тебе.
Лия закрыла глаза, отказываясь слушать нервную тираду и продолжала идти. Она захлопнула за собой дверь как можно тише, чтобы не раздражать Мэй еще сильнее и включила настольную лампу. Скрежет вилкой по тарелке в кухне продолжался, а голос сестры наконец замолк.
Азалия подошла к столу и провела рукой по неровной поверхности проколотой карандашом. Посмотрела на фотографию счастливых родителей, которые стояли рядом в саду бабушкиного дома и обнимались. Она покачала головой и заплакала. Перевела взгляд на бабушкину фотографию и прикрыла рот рукой, чтобы заглушить стон, который вырывался из горла.
Кажется, что это было совсем недавно. Лия вошла в дом, бабушка готовила любимый пирог внучки в своем любимом красном фартуке. Аромат клубники, который витал в воздухе, и звук бьющейся о пол посуды.
Как же ей не хватало родных. У девушки остался единственный человек, с которым она просто не может поговорить, найти подходящих слов, чтобы все исправить.
Она вытерла слезы с щек и задернула шторы. Открыла ящик стола и отодвинула школьные бумаги, которые не знала, зачем хранила. Под ними лежал пистолет. Адамсон не отрывала от него взгляда. В нем ощущались власть и покорность.
Три пули. Ровно три. Шейн достал остальные, чтобы Лия не совершала глупостей или использовал по назначению – она не знала.
Девушка сомневалась в том, понадобится ли ей четвертая для самой себя из-за пережитых в будущем ощущений. Адамсон вряд ли будет гордиться собой, но не пожалеет точно.
Картинка в голове не складывалась. Как она будет убивать Кука, Дэниэла или Татуированного? Кого первым? Они получат пулю в лоб или сердце, и сможет ли она вообще попасть? Шейн точно не предусмотрел последний вариант. А может и предусмотрел? Подумал, что Азалия струсит и отступит от цели?
Лия подошла к стене, на которой висела географическая карта, и дернула за кольцо. Шелест бумаги быстро затих, и она увидела нарисованные ею портреты на фоне океанов и континентов.
Кому девушка собиралась что-то доказывать? Бабушке, которой уже все равно? Шейну, которому рассказала свой секрет? Или самой себе?
Ее глаза метались по пространству. От рисунка к рисунку, от одних пар глаз к другим.
Те, кто принимает своих демонов становятся неуправляемыми, а те, кто пытается с ними бороться – грязнут в вечном омуте.
Адамсон не пыталась смириться с новым положением дел, а просто плыла по течению. Приняла это как данность.
Азалия осторожно сняла портрет Руди, подошла к столу, достала красную ручку и зачеркнула. Раз. Еще раз. Еще. Бумага снова превратилась в клочок. Лия скомкала ее и бросила в ящик стола. Он теперь мусор. Жалкий, брошенный на произвол судьбы, никому ненужный.
Раздался стук в дверь. Она не боялась, что сестра может ворваться в комнату, ведь они прекрасно знали, что такое личное пространство. Их учили этому с детства.
Девушка захлопнула ящик, свернула карту и запрыгнула на кровать.
– Входи, – сказала младшая запыхавшимся голосом. Мэй облокотилась на дверь и скрестила руки.
– Ты, наверно, уже устала стоять в такой позе? Я же сказала, что ты можешь войти, – повторила Азалия, похлопав ладонью по кровати.
Мэй по-прежнему ждала извинений, но теперь окончательно убедилась в том, что не услышит. Может, такое поведение Лии и говорило о том, что она чувствует себя виноватой. Не всем легко признаться в этом.
Старшая проделала пару шагов и легла рядом с сестрой. В голове вертелось множество мыслей, которые хотелось воплотить в слова, но сейчас это было бы лишним. Сестры Адамсон вздохнули в унисон и обняли друг друга. Мэй прикрыла глаза и радовалась этому моменту. Моменту воссоединения. Только мысли Азалии находились вдалеке, как и всегда. Ее взгляд был прикован к карте, висевшей на стене.
***
Один удар под колено и хромая упала. Удар под дых – сознание отключилось. Неразборчивые голоса, аплодисменты, свет прожекторов, расходящаяся толпа; деньги, летящие с шелестом, в которых можно было кружиться под щелчки камер. Все как по кругу. Нескончаемый повтор событий, у которого есть начало и нет конца. Дни, где можно поставить многоточие вместо точки. Долбаный день сурка.
Адамсон лежала с прикрытыми веками, тяжело дыша. Улыбка появилась на ее лице. Вновь победа, благодаря Шейну, который умел подмечать детали. Азалия вспомнила об их вчерашней ссоре и все-таки решила как-то сгладить ситуацию.
Лия услышала осторожные шаги в их сторону и продолжала притворялась, будто лежит без сознания. Тень заслонила ее лицо. Он присел на корточки, отчего его колени издали хруст.
– Бу! – она резко открыла глаза и тут же попятилась. Паренек, от роду лет шестнадцати, натягивал пальцами лямки портфеля и так же испуганно смотрел на нее.
– Ты не Шейн.
Они так и застыли. Каждый в своей позе. Девушка не ожидала увидеть кого-то другого. Совершенно. Миллион мыслей скакали в ее голове. Одна перекрывала другую. Миллиард картинок мелькали перед глазами. Нескончаемый водоворот. Адамсон вертела головой как китайский болванчик. Глаза бегали. Азалию накрыла паника.
– А ты жива.
Лия заметила, что его голос только начинал ломаться.
– Не должна? – водоворот остановился. Но мальчик молчал. – Где он?
– Я не знаю, но слышал, что у него проблемы, – он посмотрел куда-то за спину девушки и вновь взглянул на нее. Она обернулась, чтобы узнать, что так привлекло его внимание. Мужчина в костюме, что заправлял здесь всем, шел в сторону своей машины. Адамсон сорвалась с места.
– Эй, а деньги? – крикнул паренек вдогонку.
– Оставь себе, – Азалия отмахнулась рукой, не оборачиваясь.
Все, что ей сейчас было нужно, это догнать мужчину и узнать, что произошло с Шейном.
– Эй, – Лия окликнула мужчину и опустила руки на колени, переводя дыхание.
Она больше волновалась, чем устала бежать, поэтому оттягивала время.
Он остановился, уже открыв дверь машины.
– Где он?
– Понятия не имею, о ком ты.
– Скажите мне.
– Тебе ли не знать, – мужчина в костюме хмыкнул, осмотрев девушку с ног до головы и задержался взглядом на лице. – Разве не ради тебя он торгует наркотой?
– Я вас не понимаю, – Адамсон произнесла это почти шепотом, глядя куда-то под ноги.
– Посмотри на себя. Ты же героиновая принцесса.
– Героиновая? Да вы совсем... Я ничего не употребляю.
Азалия понятия не имела, с чего он так решил. Не могла же она прийти на бои в нормальной одежде и с макияжем. Она не зритель, а пушечное мясо.
– Окей. Садись в машину. Я подвезу тебя. Здесь рядом.
Лия попятилась назад. Инстинкт самосохранения срабатывал по щелчку пальцев. Бегающие глаза, в которых затуманилась видимость, резко замерли, глядя в одну точку. В никуда. В страшную ночь потерь.
Запоздалая реакция девушки напрягала его, как и она сама. Тот поглядывал на часы, явно опаздывая куда-то.
– Нет. Если недалеко, я пойду за машиной.
Мужчина посмотрел на Адамсон, будто застиг врасплох. Без лишних слов сел на заднее сидение автомобиля. Машина тронулась.
Азалия размышляла о том, что может находится поблизости. Куда именно они двигаются? Дом Шейна в пяти минутах ходьбы отсюда, но совершенно в противоположной стороне. Кафе? Это было бы очень странно, ее ведь никто не звал на ужин. Тем более, такой поздний. Да, и все заведения уже остались позади. Больница? До нее идти не меньше сорока минут. Он, что хочет поиздеваться?
Лия обходила людей, стараясь никого не касаться. Беспризорники, подпирающие здания, теснились друг к другу, чтобы хоть как-то согреться. Они бормотали что-то невнятное и, кажется, пытались напевать.
Она сложила руки на груди. На улице была поздняя, к тому же прохладная ночь. Автомобили проезжали мимо, разгоняя лужи на дороге, после утреннего дождя. Адамсон поспевала за медленно едущей черной тонированной машиной. Почему-то Азалия чувствовала себя в безопасности, хотя понимала, что этот человек ничем ей не поможет, а скорее, поедет дальше, если сейчас на Лию кто-то нападет. На несколько секунд она задумалась о том, от кого же скрывается этот мужчина в дорогом костюме. Но это не так интересовало, как то, куда они прибыли. Адамсон остановилась у ворот из алюминиевой проволоки. В зеркальной двери полицейского участка Азалия смутно видела свое отражение, которое выглядело, как желе на тарелке. Легкая дрожь прошлась по телу, когда рядом появилось еще одно. Лия обернулась и проследила за движением руки мужчины, который приглашал ее войти внутрь.
В участке бурлила работа. Шипящие рации, топот, перелистывание бумаг. Девушка настолько прониклась этой атмосферой, что даже услышала звук нажатия авторучки.
– Азалия! Лия! – из-за угла Шейна выводили в наручниках. Он улыбался во весь рот, несмотря на ужас ситуации. – Действуй по плану!
– Шейн, – она произнесла его имя настолько тихо, что ее никто не мог услышать. Это все, что Адамсон смогла выдавить из себя. И один вопрос, который звучал в голове: "За что?" И он означал не причину. Следствие.
– Пообещай мне, – кричал парень, выглядывая из-за спины полицейского. – Позаботься о ней и действуй!
– Обещаю! – Азалия крикнула в пустоту, ведь они уже скрылись за стеной.
Но он услышал ее. И был спокоен за сестру. Он знал, что она будет в надежных руках.
– Сделайте что-нибудь, – глаза Лии наполнились слезами. Она не знала, что значит находиться в тюрьме, но была готова поклясться, что положительного в этом нет ничего. Адамсон даже была готова вернуть время на десять лет назад и испытать то, что уже испытала, а потом рассказать все полиции. Чтобы на месте друга оказались настоящие преступники.
Мужчина в костюме отрицательно покачал головой. Он не выражал сожаления. Лицо хорошего игрока в покер. Вот каким оно было.
– Он ведь оказался там из-за торговли наркотиками? – тот кивнул. – Это ведь вы, – Азалия прошипела эти слова. Слюна брызнула на его дорогой пиджак, но он лишь взглянул на мизерное мокрое пятно и вновь посмотрел на девушку. Он поджал губы и схватил ее, чтобы вывести из здания. Она выдернула руку и вытерла слезы тыльной стороной ладони.
Когда они с Шейном рассказали все свои тайны друг другу, у клуба, парень поведал Лие, что это тот, который заправлял местом боёв, вывел его на Кука.
– Сведите меня с Албертсоном, – тот оглянул полицейских, но никто не замечал их. Тогда он развернулся к выходу, и она последовала за ним.
– Ты совсем рехнулась, – но Адамсон стояла на своем. Азалия молча испепеляла взглядом его безэмоциональное лицо. Мужчина почесал бровь большим пальцем. – Подойдешь к нему через пару часов в клуб. Я предупрежу, – он открыл дверь автомобиля и сел. – И лучше молчи при нем. Совсем молчи. Он не любит болтливых.
Он. Мужчина не произносил его имени, словно оно было запретным. Имя, на которое наложили вето? Табу. И Лия была согласна.
Мужчина захлопнул дверь, и машина уехала.