Глава 20
Старушка Пемми, что жила через пару домов от сестер Адамсон, часто ездила по утрам на велосипеде. Скрип колес напоминал звук ржавой качели, на которой так любила раскачиваться девочка, гуляющая с Азалией в детстве. Интересно, они могли бы быть родственниками с Пемми?
Когда говорят: "В старости отдохнешь", – не верь. Ты будешь раздражать всех и каждого какими-то глупыми поступками наподобие ворчания, разглядывания прохожих и езды на велосипеде следом за своими соседями.
Лия обернулась на старушку, которая преследовала ее от самого дома, уже во второй раз и снова поздоровалась, на что та ответила улыбкой и продолжала ехать следом, как улитка. Азалия надеялась, что Пемми поймет намек и поедет быстрее. Но нет.
Азалия даже замедлила шаг, чтобы она обогнала ее, но Пемми все также двигалась позади.
А может Дэниэл, Кук или Четвертый связаны с ней? А что если с Руди? У старушек ведь есть связь с потусторонним миром? И парни теперь не убивают женщин, а заставляют их следить за чьими-то внучками?
Лия завернула за угол, а Пемми наконец поехала по прямой дороге.
Солнце вновь пряталось от жителей Истборна, что точно радовало. Ни один лист на дереве не шевелился, духота заполняла каждую клетку тела жаром, а пот стекал по спине, животу, мочил одежду, которая неприятно липла к коже.
Азалия шла навестить старого друга или двух старых друзей. Только для одного из них это громкое звание можно было выделить кавычками. Ей казалось, что тюрьма это меньшее из зол для Четвёртого, поэтому сама судьба разложила все так – по полочкам.
В Мейдстонской тюрьме находился, пожалуй, единственный хороший человек на земле.
Что за хорошие люди могут находиться в таких местах?
Могут.
Наверняка, как и другие, невиновный.
Почему? Виновный.
Торговал наркотиками. Ему нужны были деньги. Большие деньги. Которые не предоставило государство, не дала семья, чтобы оплатить лечение сестре.
У тебя нет должного образования, защиты. Ты можешь взяться за любую работу, даже если тебе она по душе. Просто предложение кажется более заманчивым. Прибыльным. Ты не поднимаешься по карьерной лестнице и не падаешь вниз в своих глазах. Но в глазах общества – да. Шейн не подсаживал всех этих людей на наркотики. Это не его вина. Выбор пал именно так.
Ему дали восемь лет.
Лия не верила в судьбу. Она верила, что люди сами властны над своей жизнью, и только они вправе повлиять на нее или что-то изменить.
И несмотря на то, что в тюрьму Мейдстон не попадали люди, которые сбывали или употребляли наркотики, Шейна и Татуированного посадили именно туда. Это лишний раз доказывало, что в этом был замешан Кук.
Теннисный мяч, прилетевший под ноги, остановил Азалию. Следом за ним прибежал большой и пушистый владелец игрушки, который вилял хвостом и напрашивался на ласку. Она присела перед псом и потрепала его по холке. Он схватил мяч и быстро убежал к хозяйке, которая хлопала в ладоши, подзывая его. Лия поднялась с колен и заметила, как внутри что-то кувыркнулось, где-то в районе желудка. Потому что тело отреагировало на Дэниэла, стоящего неподалеку и облокотившегося на красную машину, быстрее чем мозг, который приказал ногам бежать только после того, как Вожак уже направлялся в ее сторону.
Это точно проделки Пемми.
Азалия успела оглянуться в последний раз, перед тем, как запрыгнула в первый подъехавший автобус. Очки Дэниэла, которые покоились на голове, блеснули в свете солнца и ослепили Лию. Дверь закрылась с громким хлопком.
Он стоял удивленный в потертых джинсах и черной рубашке с коротким рукавом. Загадочно улыбнулся и, долго не мешкая, пошел к машине, доставая ключи по пути.
Что он делал в Истборне? Да что угодно. Парень мог находиться в любой точке мира. Этому не стоило удивляться.
Она проходила вперед по салону, натыкаясь на людей, и держалась за поручни, выглядывая в окно. Дэниэл шел и тоже оборачивался, стараясь, не потерять ее из виду.
Азалия безумно нервничала, а гулко бьющееся сердце можно было поставить вместо двигателя, тогда автобус, может, поехал бы быстрее.
Все это время ей удавалось не пересекаться с ними в Брайтоне, хотя Лия даже не знала: жили ли они там. Но тут, в Истборне, она даже не ожидала подвоха. Да и сейчас просто перестала прятаться.
Водитель, видимо, не собирался устраивать гонки, поэтому ей нужно было брать все в свои руки.
– Эй, – Азалия толкнула близ стоящего парня в бок. Тот лениво высунул наушник из уха. – Дай свою кофту.
Он держал ее в руках. Интересно, о чем он думал, когда брал верхнюю одежду утром в такую погоду?
Парень удивился и прикрыл рот рукой, сдерживаясь, чтобы не прыснуть со смеху. Но когда понял, что девушка не шутила, сделал вид, что закашлялся.
– Сто фунтов, – сказала Лия.
Он махнул на нее рукой и уже собирался вставлять наушник в ухо, когда она выкрикнула:
– Двести, – и грозно взглянула на него, но парень и не собирался больше пререкаться.
Женщина, сидящая подле них, странно смотрела на эти переодевания.
Капюшон – то, что нужно. Азалия накинула его на голову и выскочила в дверь, которая открылась на остановке.
– Лия!
Она слышала его – голос, зовущий ее по имени, средь гомона других голосов. Но игнорировала.
Азалия смешалась с толпой. Свернула за угол, потом еще за один. На рынке стоял запах тухлой рыбы, шум моторов сливался с криками людей. Из-за облаков вышло солнце, раскрасив улицу в яркие цвета оранжевого и желтого.
Она покусывала губы и думала, что делать дальше. Куда идти? Хаотичные мысли поглотили разум Лии, и она не заметила, как столкнулась с парнем, который шел на нее, глядя в экран телефона.
– Извините, – Азалия сказала ему в след, но тот даже не остановился. Она повернулась, и вдруг ее руку обвили холодные пальцы, которые никак не клеились с внутренним теплом, заполнившим пространство вокруг.
– Ну, и долго ты будешь меня избегать?
Лия застыла и испуганно смотрела в его изумрудные глаза. Ее же глаза напоминали часы с маятником – они бегали, пытаясь спастись, но бились о края.
– Ты спала в моей постели и теперь должна выйти за меня замуж, – со смешком на лице сказал он.
Это не звучало, как предложение, поэтому она не ответила. Со своим врагом нельзя разговаривать. Это самая глупая затея из затей. Нет, его невозможно таким образом простить. Мир человека соткан из того, во что он верит. В то, что придумал сам. И неожиданно для самого себя он может поменять правила игры, еще того не понимая. Поэтому Азалия предпочитала молчать.
– От меня не так легко сбежать. Видишь ли, я знаю Истборн, как свои пять пальцев, – Дэниэл склонился над ее ухом и прошептал. – Все ходы и выходы, все улицы. Я родился здесь.
Парень словно хотел бы сказать, что знает и ее, но это было не так.
Вожак сжал руку Лии еще крепче, будто боялся, что она вновь сбежит.
Но Азалия предпочла тишину болтовне. Это был его монолог и ничей больше. Он искал ответ в ее глазах, лице, поведении. Но она ничего не показывала. И даже не слышала вопросов, на которые нужно отвечать.
Лия медленно вытаскивала руку из его ладони.
Дэниэл постепенно ослаблял хватку, но тепло его руки все еще ощущалось. Оно отпечаталось в памяти прикосновений и уже не сотрется. Даже когда она помоет руки с мылом, то будет вспоминать это касание.
Азалия отступила назад. Они все еще не отрывали взгляд друг от друга. Все, чего она хотела – ничего не чувствовать в следующий раз, когда встретится с ним.
Азалия аккуратно обошла, боясь своих и его необдуманных поступков, и двинулась прочь.
Этот миг застыл перед ее лицом: мелькающими звездочками в момент головокружения. Но они так же быстро исчезли, как и она.
То, что творилось вокруг не сразу дошло до нее. Все звуки, проходящие мимо люди. Картина восстанавливалась постепенно. Все оживало. Но еще некоторое время назад было мертвым. Именно так это ощущалось.
Лия наконец села в нужный автобус и прислонилась к дребезжащему стеклу. Закрыла глаза. Старые воспоминания, выдернутые из давно закрытых дверей, уже не так тревожили. Стоило бы бояться новых.
Она прокручивала их снова и снова. Для того, чтобы после заколоченного гвоздя сгнили двери памяти.
***
Она остановилась перед зданием тюрьмы Мейдстон из серого кирпича, от которого веяло холодом.
Солнце светило в лицо. Горячий воздух поднимался от асфальта вверх, пыль скрипела на зубах и забивала пазухи носа. Еще чуть-чуть и Азалия могла бы подумать, что все вокруг сплошной мираж. Ей было сложно поверить, что Шейна рядом больше нет, и будет не скоро.
Солнце продолжало нещадно жечь голые плечи. От недавнего облачного неба не осталось и следа. Как удивительно, что столько деревьев продолжали существовать на этой территории и радовать глаз ярко-зеленым цветом. Кроме одного. Которое стояло рядом с остальными, но засохло. Не выдержало и погибло.
Лия вошла внутрь, в тусклое помещение, где шум оживленной улицы не проникал сквозь толщи стен. Лишь на секунду, когда открывалась дверь, а затем ее скрип заглушал все и вновь наступала тишина. Незачем. Здесь нет жизни и время давно остановилось.
Азалия сразу вспомнила их последнюю встречу, когда Шейн еще не сильно понимал, что произошло.
– Может мне найти ваших родителей? Они должны знать, – сказала она тогда.
– Нет. Они оборвали с нами связь, так почему я должен им что-то говорить? Прости, что я взваливаю на тебя это. Но ты должна мне пообещать: Оливия – твоя забота. Временно. Прошу это потому, что за ней некому ухаживать, и знаю, что ты связалась с Куком.
Лия вздрогнула. Ей хотелось самой об этом рассказать, но видимо Земля была настолько круглой, что каждый разговор, любой шепот доносился раньше, чем Азалия успевала подумать.
– И я кое-что решил. Приезжай ко мне через месяц, я все расскажу.
Она не понимала, о чем он. Но кивнула и приехала, как он просил.
– Тебе нужно всего-то не бояться.
Всего-то. Азалия пробовала эти слова на вкус. И кажется он отличался.
– Поверь мне, это легче, чем тебе кажется. Нужно посмотреть страху в глаза.
Она и так слишком близко к нему.
– После первого будет легче. Намного. Будут одни лишь эмоции.
Такое себе послевкусие.
– Откуда в тебе это все?
Когда он это понял? Лия боялась ответа. Не хотела знать, с чем Шейн столкнулся в этих стенах или в жизни до их встречи. И ее мнение вряд ли изменилось бы после того, как узнала бы. Но он все равно избегал ответа. Как и всегда.
Она сидела за столом, покачивая ногой. Нервничала, словно девушка на первом свидании. Вокруг было слишком много чужого шепота, который мешал сосредоточиться.
Дверь распахнулась, в комнату вошел охранник, потом Шейн. Наручники звякнули, линию замкнул другой охранник, и дверь хлопнула так, что люди вздрогнули. Все, кроме тех, кто был одет в оранжевые костюмы и полицейскую форму.
Он улыбнулся. Было заметно, что Шейн пытался сдержаться, но уголки губ задрожали, а кожа вокруг глаз покрылась мелкими морщинками. Он медленно шел к столу, будто на их встречу была отведена целая жизнь. Его спокойное лицо говорило о том, что он смирился, но единственная вещь, которая осталась прежней – любовь. На его руке висел браслет, который сделала сестра.
– Как ты?
Он сел. Теперь улыбалась и Азалия, когда услышала его голос. Как люди за такое короткое время могут привыкнуть друг к другу?
– Хорошо, – Лия наконец выдохнула воздух, скопившийся в легких, и расслабилась. Будто этим она сказала все, что имело ценность. – А ты выглядишь лучше, чем на свободе. Оранжевый тебе к лицу.
Он засмеялся, пригладил волосы, которые не было смысла приглаживать, и стукнул коленом по ее колену под столом, будто собирался сказать что-то важное.
– Расскажи мне, – Шейн бегал глазами по ее лицу. – У тебя все получается?
Азалия не знала, о чем конкретно он говорил. Об Оливии, собиралась ли она продолжать то, что задумала? Она положила ладони на стол, а парень накрыл их своими. К коже коснулся холодный металл наручников. Лия стукнула пальцем по столу дважды. Вибрация прошлась по рукам Шейна, и он кивнул.
– Не думаешь останавливаться?
Один стук.
– Хорошо.
Она не знала, стоило ли? Но так хотелось рассказать про Дэниэла, хоть и не понимала, что говорить. Слова крутились в голове, но так и не сорвались с губ.
– Эй, руки! – крикнул один из охранников. Одной рукой он держался за дубинку, другой – указывал на Шейна и Азалию. Люди испуганно смотрели. Шейн поднял руки к верху в тот момент, как Лия спрятала под стол. Мужчина кивнул, будучи довольным.
– Как Оливия?
– Все в порядке. Спрашивает о тебе.
Мистер помощь поджал губы и надавил на переносицу пальцами. Он устал. Устал от пребывания здесь. Ему трудно давалось время, проведенное вдали от сестры.
– Ты так и не зашла к ней? – она отрицательно покачала головой. – Вам давно пора познакомиться.
– Ты узнал о... – Азалия пыталась перевести тему, на которую ему было сложно общаться.
– Поэтому я попросил тебя прийти через месяц. Он здесь.
"Он здесь", – отдалось эхом в голове Лии.
– Татуировка черепа и розы на правой руке, – она кивнула. – Я передумал. Я сделаю все, только присмотри за Оливией. Не брось ее, помоги ей.
– Я не брошу ее и так. Шейн, что ты задумал? – улыбка исчезла с ее лица.
– Все уже решено.
– Это не честно. Нет. Это только мое дело и ничье больше!
– Кто в этом мире был честен с тобой? – он ухмыльнулся, вспомнив, как произнес эту фразу на боях, когда она впервые заговорила с ним. В этот самый миг Лие стало так гадко на душе. – Я знаю, что тебе это нужно. А мне нужно, чтобы она была в порядке.
Азалия должна была справиться сама. Неправильно убивать чужими руками. Она беспокоилась о Шейне. У него ведь может не получиться. Что если он умрет? И с чего вдруг он передумал?
Шейн мягко улыбнулся, постукивая длинными пальцами по столу. Ни о каком долге не могло идти и речи, Лия была согласна помогать лишь потому, что они хорошо знакомы с ним. Слишком хорошо.
– Время окончено!
– Помни, Лия, этим всем проблему не решишь. Но если тебе так легче...
Она готова была ухватиться за его кофту, как за последнюю надежду, только чтобы он не уходил. Еще немного посидеть, помолчать или уговорить его не совершать ошибку. Он нужен Оливии живым!
Парень встал из-за стола и подмигнул ей. Азалия смотрела ему вслед и не понимала: действительно ли ей все это было нужно?