Глава 22
«Клянусь, что не смогу любить тебя больше, чем в это мгновение, и всё же знаю, что буду — завтра.» Лео Кристофер
Мелисса
Арендованная квартира, в которой жил Армстронг, располагалась в одной из высоток на Девятнадцатой авеню. Он проводил меня в одну из комнат и попросил немного подождать, нежно поцеловав меня.
С окна просторной гостиной открывался потрясающий вид на залив «Дронсвудд». На какое-то время я замерла, наблюдая, как солнце медленно садилось за горизонт оставляя за собой линию алого заката.
Стены гостиной имели приятный пастельный цвет, а контрастом на их фоне был широкий чёрный кожаный диван.
На против зоны комфорта на стене висел огромный плазменный телевизор, а справа от дивана висела картина с изображением Фрэнка Синатра и дизайнерская чёрная полка с книгами. Там же на полу стоял длинный красный торшер и высокое пышное растение тропического вида.
Ничем неприметная квартира холостяка, но находиться в этой «пустоте» почему-то было уютно, наверное, потому что я сама больше всего любила минимализм в интерьере.
— Мел... — от разглядываемых книг на полке меня отвлек внезапный шёпот. Дин приблизился. — Закрой глаза. Дай мне руку и идём со мной.
— Что ты снова задумал? Разве с тебя на сегодня недостаточно для меня сюрпризов? — игриво спросила я.
— Видимо, нет, — его глаза волнительно поблёскивали. — Просто закрой глаза. Ведь ты мне доверяешь, не так ли?
— Доверяю. А подглядывать можно?
— Даже не думай, — улыбнувшись мне в ответ, он протянул руку, и я, закрыв глаза, ощутила, как стали дрожать веки от предвкушения очередного сюрприза.
— Мел, у тебя что нервный тик?
— Если только от тебя.
— Не удивлен твоему ответу, — даже не глядя на брюнета, я знала, что в этот момент он закатил глаза.
— Идем же, иначе у меня сейчас и впрямь будет нервный тик, — рассмеялась я от переизбытка эмоций.
— Видимо я не зря с собой это прихватил... — Дин достал из кармана чёрную повязку и, завязав мне глаза, аккуратно вывел из гостиной.
Я шла медленно и прерывисто, вытянув руки перед собой, и пыталась ориентироваться в пространстве. Мы остановились, и я услышала, что он открыл дверь, как предполагала, в спальню.
Стянув с меня повязку, я невольно ахнула от увиденного. Ароматические свечи наполняли комнату романтической атмосферой, распространяя легкие ноты неролиевого масла из Туниса, цитруса, а также морского бриза.
По всему полу в хаотичном порядке растелились лепестки алых роз. На стеклянном столе при свечах был накрыт лёгкий ужин на двоих. В бокалах искрился мой любимый Домен Сент Мишель.
— Мел, я не особо романтик, как ты знаешь, поэтому даже понятия не имел, с чего начинать. Хотя, о чём я, когда Брендон тебе, наверняка, заворачивал вечера куда по круче. А здесь так, банальность, да и только, — он окинул беглым взглядом спальню словно что-то упустил при создании романтической атмосферы, и скрестил руки.
— Буду откровенна. То, что я вижу сейчас — вижу впервые. И как бы банально не было, знай, что любые действия, сделанные твоими руками для меня превращаются в нечто особенное.
— Рад слышать это от тебя, — брюнет улыбнулся и протянул мне бокал с игристым. Его лицо в полумраке отображало полное спокойствие, и в то же время было напряженным.
— Всё очень здорово и так красиво.
— Мел, послушай, я не знаю, что будет с нами, когда вернётся твой адвокат и к чему приведут дальше наши отношения. Это не мне решать, но я бы очень не хотел, выбыть из твоей жизни, — сделав глоток вина, Дин продолжил, томно глядя на меня: — И я не лезу из кожи вон, чтобы доказать тебе, что я в чём-то лучше него. Я просто смотрю на тебя и без слов понимаю, чего тебе хотелось бы. Но мне так надоело, что мы скрываемся как преступники, Мел, так может к чёрту уже все это?
— Что? — спросила я, испугавшись, что между нами конец.
— Я люблю тебя, Мелисса. И то, что сейчас говорю, для меня многое значит, — пронзительный взгляд мужских янтарных глаз заставил выдать стон.
В эту же секунду Дин выхватил бокал из моих рук. И, не успев обронить ему ни слова, как я уже была прижата к стене, а мой рот запечатан глубоким поцелуем.
Его внезапные слова о любви бросили дрожь по телу, и я прижалась к Дину всем телом, едва держась на ногах, от услышанного. Он целовал меня то нежно, то страстно: лицо, губы, шею. Сильные руки подхватили меня за бёдра, и уже через ничтожную пару секунд я лежала на постели придавленная мужским телом, ощущая, как от этого безумия во мне бешено заколотилось сердце.
Оставляя дорожку из поцелуев от шеи до плеч, Дин вернулся к губам, и ладонью нежно обхватил мой подбородок.
— Люблю тебя, Мелисса... — снова повторил он, тем самым заставляя сердце биться чаще, то сладко замирать.
Скопившиеся слёзы в уголках медленно потекли из моих полузакрытых глаз и, стекая по вискам, капали на волосы. Мои пальцы гладя мужскую спину, ощутимо подрагивали.
— Дин...
— Помолчи. Я знаю, насколько тяжёлая и неправильная у нас ситуация, милая, я всё это понимаю, но ты бы знала, как я сатанею, произнося лишь одно твоё имя. И я не перестану любить тебя, даже если мне приставят ствол к башке. И я только сейчас понял, что до тебя я никого и никогда не любил так сильно, как тебя. Можешь не отвечать взаимностью на мои слова. Нежные касания твои и взгляд — для меня уже является наградой.
— Но я не могу молчать о правде... Когда с того самого первого дня, как только увидела тебя, я ни о ком другом, кроме как о тебе больше и думать не могу. Ты бы только знал, что я воображала в голове глядя на тебя, когда во второй раз увидела тебя на вечеринке у Джейн.
— Чёрт, знал бы, то трахнул бы тебя ещё в первый же день там, где-нибудь в укромном местечке.
— Долбаный солдафон! Ты как всегда! — тихо рассмеялась я.
— Ну мысли то сходились одинаково тем вечером, так что... а теперь, пошлая мисс Уэсли, я хотел бы знать, что ты там воображала в своей голове глядя на меня? — промурлыкал он, медленно расстёгивая на мне атласную блузку.
— Прости, но ближайшие пару дней я в сексе ограничена... ты же знаешь.
— Тогда просто расслабься, я сам всё сделаю. Кстати, как ты себя чувствуешь?
— На столько прекрасно, что мне хочется кричать.
— Ну это я тебе итак гарантирую... Иди ко мне.
Тяжёлые вздохи, отрывочные фразы, ответы невпопад, и как в тумане мы снова растворялись друг в друге. Игры свечей дали свои краски, добавляя сексуальные тени нашим телам. Лаская меня, Армстронг не переставал говорить о любви.
— Ты бы видела, как сейчас в полумраке сверкают твои глаза от счастья, когда ты приоткрываешь их... — прошептал он и, охватив ладонью моё лицо, стал нежно поглаживать пальцем скулу, медленно приближаясь к приоткрытыми губам. — Ты моя и только моя, Мелисса, — с этими словами он сорвал остатки кружев с моего тела, и они полетели на пол.
Его тёплое дыхание, скользившее по коже, поднимало во мне жгучую волну возбуждения.
— Я люблю тебя, — прошептала я в губы, жадно запуская пальцы в его густые волосы, и из мужской груди вырвался протяжный стон.
В спальне было слышно только наше хриплое дыхание и звуки ударов двух любящих сердец в полумраке, что бились в унисон.
— Я никогда не смогу насытиться тобой, мне всегда тебя будет мало, Мелисса... — прошептал он, нежно владея моим телом. — Моя, — взглянул Дин с хищным и в тоже время ласковым выражением глаз, проникая в меня глубже, заставляя кусать губы от удовольствия.
— Твоя, — захныкала в ответ, уже ничего не соображая от переполняющих ощущений. — Только твоя.
— Любимая... — прошептал он, чувственно целуя мою шею.
Медленно и нежно прижимаясь ко мне, в его глазах блистало такое желание, что моё дыхание прерывалось.
Жар спиралями зарождался во мне, так горячо и ярко, что я прижалась к Дину, словно ища у него защиты.
И волны блаженства одна за другой захлестнули всё моё тело, заставляя невольно простонать его имя.
— Я люблю тебя! — сорвалось моё дыхание, когда кульминация разорвала на части все моё существо, жестоко и безжалостно, распространяя огонь в каждую клеточку.
Дин стиснул зубы и, словно обезумив, зарычал, делая во мне последние толчки. Его тело напряглось, и я ощутила, как горячая вязкая жидкость глубоко проникла в меня.
— Мел, что ты делаешь со мной... Я так не хотел прерываться, что, потерял над собой контроль... Ты пьёшь таблетки? — суматошно дыша, тревожно спросил он.
— Нет, — спокойно ответила я.
— И ты об этом так спокойно говоришь? Даже в ваши критические дни всегда есть вероятность забеременеть, пусть маленькая, но она есть.
— А чего ты так разнервничался? — крикнула я, едва не сбросив с себя парня.
— Мел, всё это, конечно, было бы прекрасно, но не забывай, что ты с Брендоном ещё пока что не рассталась...
Дин слез с меня. Схватив со спинки стула полотенце, он скрепил его на бёдрах, и направился к окну. Открыв его, он закурил, задумчиво делая глубокие затяжки никотина, а в следующее мгновение его слова заставили меня глотать слёзы.
— Хотя беременность решила бы это всё куда быстрее, потому что аборт, той, которую люблю, я бы делать не дал. Только через мой труп, — снова затяжка никотина, но взгляд уже не задумчивый, а серьёзный, полный собранности и ответственности. — Я был бы счастлив, зная, что теперь живу и делаю всё в первую очередь для двух любимых и дорогих мне людей, — улыбнулся он, погрязнув в мечтах.
Его слова как грели, так и рвали душу на части.
Я померкла. В глазах начало нестерпимо щепать от слёз, а лицевые мышцы неприятно сводить. В груди заныло и болезненно запекло, словно её только что прижгли раскалённой кочергой. Но рано или поздно я должна была ему об этом рассказать, что так мучительно выедало меня изнутри, и не давало чувствовать счастливой девушкой.
— Я думаю, что из тебя вышел бы хороший отец, только жаль, не нашего ребёнка.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил брюнет, косо посмотрев на меня, едва не убив взглядом.
— У меня проблемы с зачатием и довольно серьёзные. Это и есть одна из главных причин почему я цеплялась за Брендона.
— Что? — сигарета в его руках была тут же затушена в пепельнице не глядя.
— Да. Тебе не послышалось. В первый же год наших отношений он понимающе к этому отнёсся, и в знак доказательства своей любви, сделал мне предложение, несмотря на то, что возможно у нас никогда не будет полноценной семьи, что для любой пары немаловажно. Я бесплодна, Дин...
По его глазам было заметно, как он, прибывая в шоке, не мог подобрать нужных слов, отчего мне стало ещё больнее.
— Это очень отравляет мою жизнь... — всхлипнув, я пожала плечом и поджала губы. — Лучше бы отец не смог меня тогда спасти.
— Мел, что ты такое говоришь?
Тяжело вздохнув, я собралась духом и начала вспоминать тот кошмар, который пережила в подростковом возрасте.
— Когда мне было одиннадцать лет, мы уехали с родителями на Рождество к моей бабушке в Висконсин. У неё там замечательный дом недалеко от озера Петенвелл, которое я запомнила в тот день на всю жизнь.
Дин, напрягшись, глядя на меня, кажется, уже догадывался, что произошло тем днём со мной, но он продолжил слушать не перебивая.
— Мама с бабушкой готовили праздничный ужин, отец сидел у камина и попивал виски. Я сделала сервировку стола как просила мать, после чего сказала ей, что пойду прогуляюсь. И я попёрлась на это гребаное озеро.
— Твою мать, Мелисса...
— Да. Я отошла от берега довольно далеко, а лёд там оказался тонким. Хруст снега под ногами перебивал треск льда, и я провалилась. А когда вынырнула, то забраться обратно уже не могла. Лёд ломался как печенье, из-за того, что я в панике начала за него хвататься. Я кричала, что было сил, не переставая бороться за жизнь. Тело от ледяной воды словно обкололо иголками, оно немело. Но инстинкт самосохранения продолжал своё дело... И когда мне, всё же, удалось прилипнуть руками ко льду, я почувствовала, как начала терять силы и отключилась. Вся моя нижняя часть тела была в ледяной воде и сколько времени прошло я даже не знаю... Меня спас отец... и если бы не он, то я бы скончалась на этом озере. Даже сейчас говорю тебе и чувствую, как от воспоминаний немеет моё тело... Если бы я только не попёрлась на это озеро..., то моя жизнь... боже, я не могу больше об этом говорить, прости... — спрятав лицо в ладони, я заплакала, вспоминая тот кошмар перед Рождеством, и больничную палату, которая стала мне тогда, как дом родной.
— Эй, детка... иди сюда, — Дин подошёл ко мне и, прижимая к себе, стал успокаивать. — Ну почему ты так уверена, что это никак не излечимо? Сейчас столько способов, что можно родить целую армию детей.
— Да, но искусственное оплодотворение имеет место быть только в том случае, если девушка полностью здорова. А так как мой иммунитет и без того слаб с рождения, серьёзное переохлаждение просто добило моё женское здоровье ко всем чертям. Знаешь, порой доходит до того, что я уже начинаю зацикливаться на этом и стыдиться. Ты говоришь, что любишь, но пройдёт какое-то время, и ты уйдёшь от меня, потому что захочешь большего, но я не смогу тебе этого дать! Я не девушка, а кусок её долбаной оболочки! Для чего я вообще только живу...
Закатив глаза и, подскочив с постели, Дин снова подошёл к окну, и закурил после чего развернулся ко мне и, облокотившись на подоконник, продолжил:
— Ты ещё в похоронное агентство обратись. Кстати, сегодня я проезжал мимо. У них там как раз сейчас скидки, так что поторопись отхватить себе дизайнерский венок от Гуччи, а я пока придумаю тебе самую трогательную эпитафию на надгробие.
— Дин, твою мать, что ты несёшь? Это всё очень важно для меня! А ты, как ни в чём ни бывало, втыкаешь сейчас сюда свой долбаный юмор!
— Потому что это не приговор! Шанс есть всегда, тебе всего-то двадцать два года. Всё впереди, Мелисса! Врачи порой часто ошибаются.
— Но...
— Не «но»! Я тебе поклялся, что буду любить тебя, что бы не произошло. Со всеми твоими недостатками, твоей бесплодностью, биполяркой, циркулярным психозом, да будь у тебя хоть Альцгеймер! Мне плевать, ясно? Я никогда не предам тебя, и мои слова — не пустой звук. В остальном всегда можно найти выход, в любой ситуации. А теперь сотри уже со своего лица вот эту вот мёртвую печать безысходности, я хочу видеть ласковую улыбку.
Дин хоть немного и пребывал в ярости, но его слова по-особенному зажгли меня изнутри, заставив посмотреть на мою проблему теперь совсем другими глазами.
Я опустила взгляд, ощутив, как уголки моих губ невольно поползли вверх.
— Так-то лучше, а теперь позвони своей маме и предупреди, что ты сегодня домой не вернёшься. Детей будем делать.
— Пошёл ты знаешь куда? — издав злорадный смешок, я запустила в него подушку, но Дин ловко поймал её рукой и швырнул мне обратно.
— Я смотрю ты и дня не проживёшь, если не пошлёшь меня? Где я уже только не был... — затушив сигарету, он ухмыльнулся и хищным взглядом уставился на меня.
Этот пожар любви между нами полыхал всю ночь...