***
После шторма берег был завален обломками лодок и вещами рыбаков. Люди, словно голодные гиены, накидывались на добычу, стараясь урвать кусок как можно лучше.
Элина боязно оглядывала их. Она с самого начала приметила уцелевшую удочку, которая стала бы отличным подарком для отца. Но скромность и страх перед толпой не позволяли ей просто подойти и взять ее.
Рядом звякнуло ведро. Элина отвлеклась и заметила рыбаков, лениво осматривающих обломки. Один из них почесал затылок и выдохнул:
— М-да. Это ж надо так...
— Трупы на берег не выбросило? — спросил второй.
— Не видел. Либо их уже забрали.
— Да когда ж. Тут людям некогда мертвых оплакивать.
Элина тяжело вздохнула и снова посмотрела на удочку, но ее уже не было на месте.
— Дура, — прошептала Элина, — дура, дура, дура!
Она сорвалась с места и направилась на рынок.
Полки, заваленные фруктами и овощами, вызвали у Элины урчание в желудке. Денег при себе у нее не было, поэтому оставалось только грустно глядеть на прилавки.
— Хочется? — произнес кто-то рядом.
Элина вздрогнула и заметила парня-продавца в потрепанной рубашке. Он оглянулся по сторонам и протянул ей пыльное яблоко.
— Бери, пока разрешаю.
— У меня нет денег, — прошептала Элина.
— У всех сейчас нет денег, а товар гниет, — простодушно отозвался парень, — бери.
Трясущейся рукой, она взяла яблоко и прижала к груди.
— Меня зовут Фин, — улыбнулся он, — а ты?
— Элина.
— Ну, ты заходи иногда. Смогу подкидывать фрукты, пока начальство не видит.
— Спасибо.
Элина развернулась, чтобы уйти, но Фин окликнул ее.
— Я хотел попросить... — Фин замялся. Видно ему было неловко обращаться с просьбой к едва знакомой девушке. — Если увидишь парня, ну, прям очень похожего на меня — сообщи, а? Буду благодарен.
— Как его зовут?
— Дин. Ну, Фердинанд, но он не любит, когда его так называют. Говорит, что как кота, — Фин нервно улыбнулся.
— Если увижу — скажу.
Элина помахала Фину на прощание и, едва сделав шаг, врезалась в кого-то.
— Я конечно понимаю, что бесподобен, но не стоит так резко в меня врезаться.
Она поморщилась от удара и посмотрела на человека, с которым столкнулась. Высокий шатен оскалился в улыбке и потирал ушибленную грудь. Он прищурил холодные, серо-стальные глаза и усмехнулся.
— Аппетитно выглядишь, но не в моем вкусе.
— И слава Богу, — буркнула Элина и ушла чувствуя взгляд в спину.
В море она обмыла яблоко и откусила. Рот наполнила сладость, кружащая голову и невольно вызывая улыбку на лице. Элина застонала от удовольствия. Отец не покупал такие яблоки из-за непомерно высокой цены, поэтому приходилось довольствоваться маленькими кислыми яблочками, росшими неподалеку.
Волны медленно накатывались на берег, облизывая белые ступни Элины. Она слегка поежилась от холода, но ноги не убрала. Ей нравилось это ощущение мурашек на коже, когда она белее первого снега, а прозрачные волоски по всему телу поднимаются, образуя защитный ковер.
— Не боишься заболеть?
Элина подняла голову и снова встретилась с холодными серыми глазами. Казалось, что он следил за ней.
— Нет, не боюсь.
— И правильно, — шатен сел рядом и поджал под себя ноги, — чем больше мы чего-то боимся, тем больше шанс умереть именно от этого.
— Если человек боится трупов, то его сожрет зомби?
— А где гарантии, что завтра не начнется зомби-апокалипсис? — он улыбнулся.
— Элина, — она протянула ему ладонь.
— Эдмунд, как король, — он поцеловал руку. Щеки Элины порозовели.
Он вытащил из-за пазухи две груши и протянул Элине одну. Та с опаской взяла фрукт и вопросительно посмотрела на Эдмунда.
— Ешь, пока чувствуешь вкус, — вздохнул он и зажал в зубах свою грушу, шаря по карманам.
— Ты не чувствуешь вкуса еды? — спросила Элина.
— Не этой, — пробормотал Эдмунд и достал из кармана зажигалку с сигаретами. Положил их около себя и разжал челюсти. Груша приземлилась точно ему в руки.
— Тогда зачем ешь?
— Дело привычки. Сложно отвыкнуть от того, к чему привыкал всю свою сознательную жизнь.
Элина кивнула и с трудом откусила твердый фрукт. Она уже и забыла, какие груши кисловато-сладкие.
— Расскажешь о себе? — спросил Эдмунд, закуривая сигарету. Легкий ветер сразу же унес сероватый дымок в сторону покосившихся домишек.
— Живу с отцом, зарабатываю ракушками. Мама умерла, когда мне было пять. Вот и весь рассказ.
— Умерла от болезни?
— Нет, утонула. Папа мне раньше врал, что она была пираткой и погибла в захватывающей битве с другими пиратами, отстаивая честь своей команды.
— Забавно, — улыбнулся Эдмунд, — может, так оно и было?
— Если бы это была правда, то мы бы с отцом жили как короли.
Эдмунд замолчал. Выпустил горьковатый дым и затушил сигарету об камень. Сплюнул и хрипло произнес:
— Лучше жить своей жизнью, чем продавать ее. Поверь мне.
Элина непонимающе посмотрела на него, но он уже поднялся и отряхивал джинсы от гальки.
— Еще увидимся, Элина.
Эдмунд махнул ей рукой на прощание и быстро направился в сторону деревни. Элина только успела крикнуть ему в спину слова прощания.
Думая надего последней фразой, она дошла до дома и споткнулась. Раздраженно глянув подноги, она заметила новую удочку, поблескивающую в слабых лучах дневного солнца.