Ва'алвер'иф - Моё Имя
Полумрак мерцал, дрожащими бликами скользя по влажным стенам. В сыром воздухе стоял запах гнили, ржавого железа и чего-то... слишком древнего, чтобы быть мёртвым.
В центре камеры, закованная в цепи, лежала она.
На первый взгляд — обычная девушка.
Но Теодор знал: перед ними лишь оболочка.
— Помоги... священник... мне... — прошептала она, изломанным голосом. — Мне так больно... страшно...
Пауло застыл. Лицо побледнело, руки судорожно сжали Библию у груди, как будто это щит. В глазах — не решимость, а борьба: страх и жалость. Он не видел чудовище. Он видел человека. Его взгляд метался по цепям, худым запястьям, глазам, в которых плескалась боль. Теодор, замечая это, сплюнул в пыль и прошипел:
— Не стой столбом, Пауло.
— Начинай молиться!
Рука священника дрожала. Он открыл книгу и начал читать... но не успел договорить и нескольких слов, как оно заговорило.
Не голосом девушки. Голосом зверя. Искажённым, хриплым, омерзительно женским.
— Ооо... ты пришёл... наконец...
— Я так скучала...
— Смотри, священник... чувствуешь, как я сладко пахну?
— Хочешь? Хочешь мои трусики, святой? Ты же мечтал о них, да?
— Ты др**чил в семинарии, Пауло. На ангелочков в ризах. Ну же, признайся...
Смех. Дикий, безумный, мокрый. Он пронёсся по камере, как рвота сквозь тишину. Пауло вздрогнул. Почти уронил Писание. Губы затряслись. Он не мог смотреть. Не мог слушать. Теодор шагнул вперёд. Его лицо исказила ярость.Cорвав крест с пояса, священник приложил ко лбу одержимой, словно оружие. Её тело тут же изогнулось. Позвоночник затрещал. Мышцы вывернулись, будто под кожей кто-то пытался вылезти наружу. Крик — нет, визг — ударил по стенам. Звериный, нечеловеческий. Цепи натянулись до предела, она корчилась, как в припадке.
— Молись, Пауло! Молись! — рявкнул он.
Пауло, заикаясь, всё же продолжал:
— Во имя Отца... и Сына... и Святого Духа...
— ПОЗДНО! — заорала она.
— Ты не спасёшь раба Божьего! Эта плоть МОЯ! Эта душа МОЯ! И ТВОЯ — скоро будет тоже МОЕЙ!
— Назови своё имя! — кричал Теодор, словно выбивал правду из самого ада. Его голос дрожал от ярости, но в нём было что-то большее — отвращение, усталость, молитва, превращённая в оружие.
Одержимая, перекошенная и бешеная, зашипела:
— Ты самый тупой священник... даже этот трясущийся ублюдок знает, как меня зовут! ХА-ХА-ХА!
Она изогнулась и пнула Теодора в руку. Тот пошатнулся, упал на бок.
Демон вновь захохотал.
— А та шл*ха... она просила смерти...
— Она молила меня, о смерти! — заорала она, брызгая слюной.
— Она хотела умереть — и сдохла!
Пауло, весь в поту, прошептал в ужасе:
— Баалеберит...
— Ваалвериф, — мое имя. Ва'алвер'иф. .....................