Удар.
Ему около сорока - лысеющий усач в невпопад накинутом поверх пижамы жилете. Будь это необходимостью, Маэстро смог бы задушить его голыми руками.
- Ничем не могу Вам помочь, молодой человек. - он похож на мерзкую рыбу, - У него есть друзья на окраине города, спросите их, если...
- Вы понимаете, - цедит нетерпеливо Маэстро, - Я и есть его друзья.
Короткие ногти с силой впиваются в ладони. Он давит из себя улыбку, но она больше походит на звериный оскал.
- На окраине, - рыбина медленно шевелит глазами, - поищите.
- Август - Ваш племянник. Он живет, - Маэстро тычет пальцем в мрачное нутро квартирки, - здесь, с Вами, на Вашем попечении, и Вы должны знать...
- Не знаю, - говорит мужчина, - и Вам того же советую.
Удар.
Коротко взвизгнув, Сони сайгаком выскакивает прочь из кухни.
- Твою мать!
Винсент заходится в протяжном плаче. Он не умолкает даже тогда, когда взбешенная женщина в дырявом фартуке резким, но таким привычным движением подхватывает его на руки.
- Заткнитесь! - истошно орет Мо, - Заткнитесь оба!
Ее крик ударяется в форточное стекло и облетает весь двор, разлетаясь в щепочки ближе к дальнему его краю.
Винсент не унимается. Плач за секунды перерастает в вой.
Одной рукой прижимая к себе ребенка, женщина быстрым шагом пересекает крошечный коридор и вихрем врывается в соседствующую с кухней комнату.
- Прекрати сейчас же! - рявкает она, - Или я тебе на месте остатки мозгов вышибу!
При виде матери сидящий на полу мальчишка замирает истуканом - заплаканный, с опухшими глазами, склизкими пузырями соплей под носом и плаксиво поджатыми губами - а затем вздрагивает и на всякий случай забивается подальше, прячась за железное корыто ванны.
Мо на ходу опускает младшего ребенка на пол.
- Не надо! - взвизгивает Сони.
Это не срабатывает. Мо перегибается через стоящий около ванны унитаз и, шумно втянув носом морозный воздух, вцепляется в Сони обеими руками.
Он сопротивляется, вопит, что есть сил, лягается - вслепую, не глядя, и неудачный удар ногой об железный бортик все-таки дает сопернице секундное преимущество.
Визжащего от обиды и боли ребенка Мо выволакивает за воротник в коридор.
Удар.
Непонимающим взглядом Бижу таращится на возвышающийся над ней силуэт.
Алтай походит, скорее, на живую скалу, чем на живого человека - нечто необъятное, величественное и недосягаемое, несущее то ли непоколебимую защиту, то ли смертельную опасность.
Ее тело дрожит от страха, но затуманенный разум еще не осознает грядущей опасности.
Руки.
Ноги.
Голова.
Все это будто бы обмотано невидимыми цепями, и Бижу лишь сдавленно мычит, когда раскрытая ладонь с размаху влетает ей в скулу, отметая полубессознательное тело на разобранную кровать.
Удар.
Август испуганно шарахается прочь.
Глаза неприятно щиплет от потекшей туши. Он щурится и быстро хлопает ресницами, стараясь согнать с глаз косметику и слезы, но все становится только хуже.
Ему больно. Ему страшно. Ему стыдно.
Немолодой обрюзглый мужчина воровато хватает со стула свой дипломат, и, громко ругаясь, захлопывает за собой дверь.
На пол летит целый ворох черного атласа. Простыни, крошечные декоративные подушки, изящное шитое золотом покрывало, два еще влажных полотенца - все отшвыривается прочь, варварски сминается под тяжелыми подошвами берцовых ботинок.
- Ты что себе позволяешь? - выдыхает, наконец, Август.
- Ублюдок, - зло выплевывает Маэстро.
Бежать некуда. Грубые пальцы сжимаются на нежных запястьях, и слезы горечи, боли и отчаяния окончательно застилают глаза - попытками вырваться Август делает себе только больнее, пока наконец не оседает на пол, к ногам победителя.
- Ублюдок, никчемный, шлюховатый ублюдок!
- Опусти! - визжит парень, - Маэстро, пожалуйста! Не надо! Нет!
Удар.
Сони воет охрипшей сиреной.
Удар.
Бижу еще не осознает, что уже не чувствует ребер.
Удар.
Август пытается оттолкнуть, но что есть страх перед силой сорвавшегося с цепи пса?
Удар.
Удар.
Удар.
И каждый из них оправдан любовью.