В его глазах смерть.

Я принялась осматривать свою новую тюрьму. В шкафу висело несколько черных футболок, в тумбочках была мелочь вроде носков и маек. Все мужское, все в военном стиле. Видимо, он жил какое-то время в этой комнате, что могло значить только одно. Они уже давно в нашем городе. Выжидали и наблюдали за нами, пока мы ходили на свои работы и мечтали получить талоны в конце месяца. От этих мыслей становилось все хуже. Я оглядела себя в зеркале. Осунувшееся бледное лицо, голубые глаза смотрели испуганно, волосы, спутанные и грязные, висели космами, едва касаясь ключиц. На губе рана. Я развязала веревку, что скрепляла пояс, и размотала тряпку.

На теле несколько ссадин, в области живота, видимо все-таки порезалась тем острым предметом. На бедрах и спине синяки. Пожалеть себя не успела, как послышался звон ключей.

Мой мучитель вернулся.

Быстро запахнув несчастную занавеску на себе, я отошла к стене. Он вошел быстро, не посмотрел в мою сторону, но бросил мне какой-то сверток. Что там? Мышьяк? Бомба? Как еще он решил себя развлечь? Я инстинктивно поймала летящий в меня предмет. Это был всего лишь пластиковый контейнер с едой. Не веря своим глазам, я посмотрела на приличный кусок мяса и порцию овощей. Неужели решил своей пайкой поделиться? Боится, что загнусь от голода раньше, чем надоем? Какой благородный!

Он снял куртку, вывалил на тумбочку рацию, пистолет, какие-то бумажки и, продолжая делать вид, будто я белая стена, пошел в душ.

Пистолет. Едва я его заметила, все мое существо устремилось к нему. Даже желудок временно забыл о еде. Настоящий боевой пистолет. И этот идиот оставил его со мной. Не веря в собственную удачу, я осторожно прокралась к тумбочке. Взяла оружие и взвесила его в руке. Для меня пистолет огромный, и тем не менее я удержала его в двух руках и подняла. Отличный способ сбежать.

Я думала о том, чтобы ворваться к нему в душ и отобрать ключи, размахивая пистолетом. На мгновение мне привиделось его удивленное лицо. Его жертва станет его убийцей, правда, при мысли об убийстве начинало тошнить. Я нахмурилась, вспоминая пережитые унижения днем. Он заслуживал смерти. Шум воды утих. Я сделала глубокий вдох, встала напротив двери в ванной и подняла оружие.

Он вышел, еще мокрый после душа. На нем было только белое полотенце, обернутое вокруг бедер. С коротких волос стекали капельки воды. Я внимательно рассмотрела татуировки на его руках. Обе кисти были ими украшены, от плеч к шее вились еще две татуировки в виде змей. Тело сильное и тренированное. Несметное количество шрамов на животе.

Я ухмыльнулась, теперь была моя очередь диктовать условия.

Казалось, он меня даже не заметил. Для пущей убедительности я потрясла оружием:

— Отдай ключи!

Я добилась своего — он обратил на меня внимание. Полоснул холодным взглядом, направился к шкафу у двери. Вытащил бутылку воды и начал пить. Эта ситуация начинала меня раздражать.

— Ты что, не слышишь? Я убью тебя, урод! Немедленно отдай мне ключи!

— Положи эту штуку, — его голос прозвучал совершенно спокойно, никаких шипящих звуков.

— Ты что, ослеп! Я тебе говорю! — не успокаивалась я, осознавая, что не смогу выстрелить.

И похоже, он об этом знал. Медленно подошел ко мне. Я отошла назад. Глупая. Надо просто выстрелить. Всего одно движение...

Когда оставалось буквально несколько сантиметров, я решилась. Я сделала глубокий вдох, закрыла глаза и выстрелила...

Раздался щелчок. Никакого выстрела. Слегка скривив лицо, он отобрал у меня оружие:

— Сначала снять с предохранителя, передернуть затвор, — свои слова он сопроводил действиями, далее поднес оружие к моему лбу, — затем стрелять.

Я снова закрыла глаза, готовясь к смерти. Но ничего не произошло, я решилась открыть один глаз. Кирилл находился в том же положении. Он давил на меня одним своим присутствием, я дышала через раз, стараясь стать еще меньше. Глупая, какая же я глупая!

— Еще раз тронешь что-то из моих вещей, понесешь наказание. Поняла? — спросил он. Мне осталось лишь согласно кивнуть.

Он сделал ошибку. Поставил на предохранитель и оставил оружие на тумбочке. Я не сводила с него глаз. Развернулся и пошел к шкафу. Одна секунда и я повторила все показанные ранее движения. Можешь гордиться своим учеником, урод. Оружие было готово к выстрелу, я целилась ему в спину. Теперь даже глаза закрывать не надо. Ненависть просто ослепила меня. Я нажала на курок. Раздался щелчок. Снова нажала, но оружие не собиралось стрелять в своего обладателя. Пули. В нем нет пуль, дошло до меня...

Двигался он быстро, успела заметить я, пока летела на кровать, отброшенная его рукой.

Он скрепил мои руки над головой и, придавив всем своим внушительным весом, заявил:

— Я же предупреждал.

— Я все поняла! Это была проверка, я ее не прошла. Пожалуйста, отпусти. Я правда больше не буду угрожать тебе!

Мои оправдания прозвучали глупо. Мы оба знаем, что я использую любой шанс, чтобы сбежать. Он попытался снять с меня тряпку, но я так сильно в ней запуталась, что ему это не удалось.

— Кирилл, пожалуйста, не надо снова. Отпусти меня. Я буду тише мыши, — моя надежда разжалобить его снова возникла в голове. Он ведь отпустил меня однажды, вдруг это чудо случится снова. Чуда не случилось. Он меня не слушал. Слышен треск ткани. Отлично, единственное подобие одежды испорчено. Я пыталась вырваться, но его вес мне был не по силам.

Затем все повторилось снова. Унижение, боль, стыд, страх, его учащенное дыхание рядом с моим ухом. Попытки убедить себя расслабиться, чтобы менее остро реагировать. Наконец он прекратил двигаться, но не слез с меня. Я снова тщетно попыталась вырваться. Меня тошнило от его вида и запаха. Слезы застилали глаза. Вложив всю свою ненависть к этому убийце, я укусила его в плечо. Единственное доступное мне сейчас оружие — мои зубы. С удовольствием отметила, как он морщится, а из раны заструилась кровь. За укус я получила унизительную пощечину. В глазах на миг потемнело, но цели я добилась — он слез с меня.

За долю секунды я вскочила с кровати и добралась до ванной, закрыв дверь, на которой, к сожалению, нет замка, начала рыдать.

Я рыдала долго и упорно, дрожащими пальцами включила воду и долго стояла под душем, пытаясь смыть с себя его запах. Остервенело терла кожу до тех пор, пока она не начала саднить.

Физически я отмылась, но что теперь делать со втоптанной в грязь душой?

Он спал на животе, подложив руки под подушку, подставив мне свою шею, которую так и хотелось чем-нибудь перерезать. Ничего острого он мне не оставил. На тумбочке все так же валялось бесхозное оружие, но теперь я буду обходить его стороной. Я огляделась в поисках места для себя. Ни дивана, ни кресла или хотя бы достаточно большого стола не было, поэтому я облюбовала угол комнаты. На стуле валялось покрывало, стул находился в опасной близости от моего мучителя. Кирилл не издавал никаких звуков, гарантирующих его глубокий сон, поэтому я осторожно, шаг за шагом, с опаской приблизилась к стулу. Взяла покрывало. Его дыхание было размеренным и глубоким, я расслабилась. Он крепко спал. Теперь это меня разозлило. Хотелось приземлить что-нибудь ему на голову.

Желательно не один раз. Он растоптал меня сегодня, изнасиловал, избил, чуть не лишил надежды, а теперь спокойно спал. Я сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки и, стянув одеяло, вернулась в свой угол. Нужно придумать способ убить его. Действенный способ.

В мечтах по обезглавливанию Кирилла я и уснула, но проспала недолго, вздрогнув от громкого хлопка, через пару минут запищала рация.

Когда я разлепила глаза, Кирилл уже был на ногах практически полностью одетый. Он слушал рацию, по которой шли переговоры.

— Всему личному составу прибыть на юг города. Повторяю, прорыв в южной части города. Стена рухнула.

Я подняла глаза на Кирилла, он был спокоен и собран, схватил оружие, рацию и, застегивая на ходу куртку вышел, не забыв запереть дверь. Я подошла к окну. Несколько автомобилей сорвалось с места перед домом и рвануло в город.

Юг города. Прорыв и мутанты. Хорошо, что это теперь проблемы захватчиков. Я размышляла о том, каким образом это могло произойти, ведь стена всегда казалась несокрушимой. Она долгое время охраняла нас от мутантов. Все Свободные Города были окружены подобными стенами, заряженными электричеством. Мутанты были довольно чувствительны к электроэнергии. Оно их правда не убивало, но отпугивало. Я никогда не была за стеной, соответственно, никогда не видела мутантов, лишь сталкивалась с последствиями их нападения. Это были оторванные части тел, укусы и ... я тряхнула головой, отгоняя мысли, слишком много жутких мыслей на сегодня.

Мутанты всегда хотели есть. Надеюсь, сегодня Кирилл станет их едой.

Кровать была пуста, я неуверенно приблизилась к ней. Можно хотя бы поспать в комфорте. Неизвестно, что меня ждало дальше, нужно быть сильной. Но от простыней пахло мятой. Это был запах его геля для душа. Гель для душа и шампунь. Это все, что я нашла у него в ванной.

В голове пронеслись воспоминания о моем унижении на этой же постели. Нет, я определенно ни за что сюда не лягу по своей воле.

Желудок заурчал, требуя к себе внимания. Я вспомнила про контейнер с едой. Он нашелся в шкафу у двери. Вместе с его недопитой бутылкой воды. Кажется, мой мучитель не переносил беспорядок. Надо запомнить на будущее. Пить хотелось, но при мысли, что он к ней прикасался... лучше попью из-под крана.

Мясо и овощи давно остыли. Но это была самая вкусная еда в моей жизни. Оказалось, что я забыла вкус мяса. Оно было сочным, я с удовольствием слизывала с пальцев стекающий жир. Наверное, со стороны я бы смотрелась дико, сидя в грязной занавеске на полу и поглощая еду руками, но сейчас я была на вершине блаженства. Когда желудок был наполнен, меня снова потянуло в сон. Теперь запах мяты не казался таким ужасным. Это всего лишь гель для душа, а не Кирилл, я устроилась с другой стороны кровати, там, где он не спал. Укутавшись в одеяло, уснула.

Следующее пробуждение произошло, когда солнце было высоко в зените, оно билось в окна моей импровизированной тюрьмы, словно давая мне надежду на будущее. В двери заскрежетал замок, я испуганно поднялась с кровати. Черт, его все-таки не съели мутанты. Затем я вспомнила о том, что он говорил не трогать его вещи. Как он отреагирует на то, что я забралась в его кровать? Ударит, убьет или снова изнасилует? Спрыгнуть я не успела. Дверь открылась.

На пороге возник высокий и худой мужчина, около пятидесяти лет. Его светлые волосы были аккуратно зачесаны назад, а лицо украшала подстриженная бородка. Уже знакомые холодные глаза скрывали очки в тонкой оправе. Я могла поклясться, что у этого мужчины было родство с Кириллом. Их взгляды одинаково проникали в самое нутро, разжигая страх. Одет он был в серый костюм с галстуком.

— Вот значит, какая ты, — произнес он, когда внимательно меня оглядел. Я пряталась за простыней, за время сна тряпка, в которую я куталась, слезла с меня. — Пришел познакомиться. Меня зовут Лазарь, — довольно дружелюбно произнес он.

Впервые за долгое время со мной говорили, как с обычным человеком, а не ничтожеством. Может быть, я зря провела параллель между Кириллом и этим мужчиной? Он казался нормальным.

— Я Алиса, — выдавила я из себя. Стоит ли просить его отпустить меня? Мужчина явно не боялся хозяина этой комнаты.

— Алиса, — повторил он, и меня снова передернуло от шипящих ноток его голоса. Лазарь прошел вглубь комнаты, открыл шкаф и бросил в меня одну из черных футболок Кирилла. — Одевайся, пойдешь со мной.

Мысль о том, что я выйду отсюда, просто вскружила мне голову. Поудобнее закрепив простыню на себе и схватив футболку, я бросилась в ванную. Там в нерешительности и застряла. В голове крутились слова: «Не трогай мои вещи». Может, успею переодеться к его приходу? Я натянула футболку. Она приходилось мне до середины бедра, а сверху свисала, скрывая очертания фигуры. Футболка Кирилла оказалась даже длиннее моего злополучного красного платья.

Я вышла из ванной.

— Он сказал не трогать его вещи, — повторила я мужчине, неуверенно переступая на месте. Его лицо озарила ухмылка. Это было больше похоже на хищный оскал. Нет, они определенно родственники.

— Скажешь, что я разрешил. Пойдем.

Я быстро обулась, и он вывел меня из комнаты. Свободой за дверью не пахло. Стоял удушливый запах химических соединений. Мы прошли к лестнице и спустились на первый этаж. Мое сердце было готово выпрыгнуть из груди, когда я увидела открытую дверь. Лазарь заметил мой порыв.

— Если хочешь, беги, но сейчас по городу рыскают мутанты, даже если тебе очень сильно повезет, и ты их не встретишь, Кирилл найдет и убьет. Медленно и мучительно, растягивая удовольствие, — произнес мужчина, улыбаясь. Я отшатнулась от него. Такой же псих, как и все остальные в этом месте. Но желание бежать пропало. Он повел меня ниже, в подвал. Вход в него перекрывала солидная железная дверь с кодовым замком. Лазарь что-то быстро нажал на экране, и дверь открылась, пропуская нас. Сначала меня ослепил искусственный свет, затем в нос ударил запах химии, здесь он ощущался особенно отчетливо. Это была лаборатория.

Длинное здание, хорошо освещенное, сияло белизной. Вдоль стены стояли столы. На них красовались пробирки, посреди комнаты полукругом была выставлена вся необходимая техника. Я даже заметила компьютер. Лазарь тем временем натянул на себя белый халат и протянул мне такой же. Он был мужским, и я в нем слегка утонула.

Он подошел к одному столу, начал распаковывать шприц. Зачем он меня сюда привел, он что, хочет ставить надо мной опыты?! Видимо, мысль отразилась на моем лице, потому что Лазарь устроился на стул и принялся закатывать рукава.

— Мне понадобится твоя помощь. Все мои сыновья сейчас на охоте, — хмыкнул он. Отец. Вот кем он приходится Кириллу. — Не люблю допускать в лабораторию чужих, но выбора нет, — вновь тяжелый вздох. — Когда-нибудь брала кровь?

Я неуверенно кивнула. Похоже, пока что роль опытной крысы мне не грозит. Лазаря удивил мой ответ, он вскинул брови:

— Ты врач?

— Нет, медсестра, — сказала я, завороженно наблюдая за шприцом. Я бы могла попытаться сбежать. Но кодовый замок блокировал мне все пути к отступлению, может, попытаться взять его в плен? Все эти планы были жалкими, и я решила наладить контакт с этим человеком, может он мне все-таки поможет.

— Судя по возрасту, самоучка, — изрек он. Мне оставалось только кивнуть. Моим единственным учителем был Павел. Перед глазами снова возник образ его неестественно свернувшегося тела. — В любом случае, это лучше, чем ничего.

Он протянул мне шприц. Я натянула перчатки и перетянула его руку жгутом. Он сжимал и разжимал кулак, сгоняя свою кровь в ловушку. Нащупав вену, я проткнула кожу иголкой. Мужчина дернулся, чем шокировал меня. Я едва не выронила шприц.

— Извини, — сказал он, — очень боюсь иголок.

Как по-человечески, но он не был похож на человека. Было в его повадках нечто устрашающее, я пока не могла понять, что. Возможно, на меня так влиял факт его родства с моим мучителем. Но он был монстром. Я это чувствовала.

Он сконцентрировал все внимание на приборе, который находился в его руке. Когда шприц был наполнен, велел убирать.

— Теперь, поделись своей, — произнес он. Я испуганно взглянула на него, но он просто вытащил шприц и принялся ощупывать мою руку. Те же манипуляции, что я провела ранее, и у него в руках две пробирки с кровью.

Лазарь перестал обращать на меня внимание. В этот момент он стал похож на Павла. Такой же одержимый своей работой, усевшись у микроскопа, он принялся что-то разглядывать, добавлял какую-то синюю смесь и снова разглядывал. Наблюдать за ним мне надоело спустя час. Я встала со стула и стала медленно обходить лабораторию. Она оказалась еще больше, чем я ожидала. В самом конце я заметила какие-то банки. Направилась к ним и застыла. В огромной трехлитровой банке с мутной жидкостью находилась голова. Лысый череп, облезшая кожа, кроваво красный рот, из которого выступали острые зубы и впадины вместо глаз, я испуганно отшатнулась. Рядом, в других банках, находились другие части этого тела.

— Никогда не видела мутантов? — послышалось сзади.

— Нет, — ответила я.

— Они прекрасны. Беспощадные монстры и убийцы. Думаю, один такой загрыз бы тебя за пару секунд.

Лазарь смотрел на меня с интересом. Похоже, я все-таки подопытная. Он пытался вызвать во мне страх, изучал мои реакции. Я поспешно отвернулась от него:

— Мне хватает монстров и здесь.

Мужчина рассмеялся глубоким и почти искренним смехом. Послышался пищащий звук, дверь открылась. В нее вошел Зик, он тащил под руку прихрамывающего на одну ногу близнеца, следом за ним вошел Бородач из дома Управителя, а последним вошел Кирилл. Я испуганно сжалась.

Зик не обратил на меня никакого внимания, полностью поглощенный братом. Его близнецу с кровавой раной подавно было не до меня. А вот Бородач удивленно вскинул брови и посмотрел на Кирилла, который равнодушно скользнул по мне взглядом. Затем снова взглянул. Черт, заметил свою футболку. Я поджала губы. Оставалось только надеяться на авторитет Лазаря.

Он скептически оглядел раненого парня.

— Рик ранен, Лазарь! — выкрикнул Зик.

Зик и Рик оригинально.

— Я вижу, — холодно отозвался он. — Но не вижу ничего ужасающего. Ты знаешь, что делать.

Зик отошел к шкафу и принялся оказывать первую помощь брату. Бородач и Кирилл подошли к нам. Лазарь протянул Кириллу шприц-пистолет с ярко-синей ампулой, тот быстро вколол ее шею. Закрыл глаза и шумно выдохнул.

Не только псих, но еще и торчок. Он поймал мой полный отвращения взгляд, и я попыталась слиться со стеной за спиной Лазаря, но от угрожающего вида Кирилла было не уйти. Как ни странно, Бородач, будучи куда более страшным внешне, внушал мне меньше страха.

Мужчина проследил взгляд сына на меня:

— Ко мне подходил Зик, говорил о нарушении тобой Кодекса. Я не поверил его рассказу, но, проверив твою комнату, убедился. Медведь, — он обратился к спутнику Кирилла. Медведь, подходящий ему выбрали псевдоним. — Ты подтверждаешь, что Зик заявил права на девушку раньше Кирилла?

Бородатый Медведь явно не хотел отвечать, он недовольно поджал губы:

— Да.

— В таком случае, — пожал плечами Лазарь, — Кирилл, тебя ждет наказание. Вечером. После моей встречи с Шульцем твои братья приведут его в исполнение.

Я застыла с открытым ртом. Какое еще наказание? Братья? Эта четверка — братья? Как сбежать от этой странной семейки?

Кирилл схватил меня за локоть и потащил за собой в своей привычной манере. Я шла медленно, едва ковыляя ногами и думая о том, что меня ждет. У двери парня окликнул отец.

— Кирилл! Будь с девочкой поласковее, она мне очень помогла сегодня.

Рука Кирилла сжалась на моей руке с большей силой, я даже скривилась от боли. Последним, что я увидела, выходя из лаборатории, был Зик. На его лице застыло мстительное выражение.