В его глазах смерть.

Пока мы поднимались из подвала, я думала о том, что меня ожидает по возвращению в его комнату. Ничего хорошего, вот и весь ответ. Нужно было срочно пользоваться моментом и бежать. Я даже придумала план, но на первом этаже, всего пару часов назад совершенно пустом, стояло невероятное оживление. Парни в солдатской форме, но далеко не с военной выправкой, занимались своими делами, периодически кидая заинтересованные взгляды на нас. Очередные наемники. Возможно, даже группа этих психов. Открытая дверь первого этажа так и осталась манить меня. Когда мы поднялись на второй этаж, Кирилл меня удивил. Он повел меня по коридору и вошел в одну из дверей. Это была светлая, большая и хорошо оборудованная кухня с длинным столом по середине. В комнате был всего один человек. Тощий юноша, ему явно было не больше двадцати. На нем был светлый просторный свитер с длинными рукавами и голубые джинсы, густые волосы были зачесаны набок, а на лице застыл ужас при виде Кирилла. Он поспешно отвел глаза и принялся усиленно чистить лук.

— Ты принес? — хмуро поинтересовался Кирилл.

— Мне не удалось выйти в город сегодня, — сбивчиво произнес парень, — из-за взрыва. Я принесу завтра, обещаю.

Кирилл хмуро посмотрел на него, а я дернула руку, что бы вырваться. Возможно меня и ожидали последствия за дерзость, но у Кирилла зашипела рация.

— Накорми ее, — бросил он и, вытащив рацию, вышел.

— Привет! — робко улыбнулся мне парень. — Я Влад.

— Алиса, — осторожно протянула я, косясь на дверь. Что, если постараться найти выход на втором этаже?

— Не советую выходить, где-то там бродит Зик. Злой, из-за Рика.

Мы поняли друг друга без слов. Заметив мое осунувшееся лицо, парень заставил меня сесть за стол и с гордым видом выложил на тарелку жареный картофель. Выглядело совершенно не аппетитно, половина сырая, а вторая половина сгорела, но я осторожно попробовала, чтобы не обидеть парня, который, по всей видимости, здесь тоже не по своей воле.

— Что от тебя хотел Кирилл? — поинтересовалась я.

— Он просил достать тебе всякую женскую лабуду и одежду.

Какой заботливый. Душка просто, а не псих, с сарказмом заметил мой внутренний голос. Видимо, мои мысли проскользнули на лице, потому что Влад бросился меня успокаивать:

— Кирилл — это далеко не худший вариант. Ты могла достаться Зику. — Я заметила, что у Влада отсутствовала большая часть передних зубов.

— А могла спокойно себе жить дальше, пока эти монстры не пришли и не разрушили мой город, — вздохнула я.

— Я из Четвертого Свободного Города, — добавил Влад.

— Ты здесь больше года? — ужаснулась я. Его город был захвачен четырнадцать месяцев назад.

Он грустно кивнул.

— Но ты не похож на солдата или наемника, — вырвалось у меня, — зачем ты им?

— Я нужен Рику. Я его развлечение, он срывает на мне свою злость и реализует потребности, — его доброжелательная улыбка мгновенно погасла. Я замолчала, даже не зная, что сказать.

— Мы можем сбежать! — загорелась я.

Влад точно сможет помочь мне: он здесь давно и знает больше. Парень без слов выложил на стол передо мной свои руки, которые скрывал до этого рукавами. На обеих руках отсутствовали пальцы. Мизинец и безымянный на каждом.

— Четыре побега, четыре пальца. Это мне еще повезло. Большинство убивают после первой же попытки.

— Большинство? — удивилась я.

— Да, в основном рабов себе заводит Зик. Он отмороженный. Люди рядом с ним живут не больше суток. А вот за Кириллом я подобного не наблюдал. Он всегда был с одной женщиной. Этна. Дрянь еще та, но ему нравится.

— И где эта Этна сейчас? — поинтересовалась я.

— Шпионит в оставшихся свободными других Городах. Ее нет уже почти два месяца.

— Скорее бы она вернулась, и он отстал от меня, — вздохнула я.

— Алиса, — вкрадчиво начал он. — На самом деле здесь все не так плохо. На улицах творится ужас. Все, кто был захвачен во время вторжения, сейчас живут в бараках. Они собирают и сжигают трупы, чтобы мутанты не сбежались на запах крови. Разрушают город. Их морят голодом и издеваются. Я видел все это своими глазами.

— И что ты предлагаешь? Думаешь, Кирилл просто отпустит меня, когда вернется Этна? Он убьет меня, Влад! А я должна жить. Ты должен мне помочь! — заявила я и, заметив его нерешительность, тихо добавила: — Пожалуйста.

Парень метался среди своих внутренних страхов. Я взяла его за изуродованную руку.

— Умоляю.

Влад обреченно кивнул.

Каждое утро наемники направлялись в город, чтобы контролировать рабочий процесс пленников. Единственный шанс сбежать — в это время.

Парень придет ко мне под предлогом того, что выполняет поручение Кирилла, и принесет вещи. Ключи он достанет у охраны, которая состоит из пяти человек и имеет доступ в любую комнату, в целях безопасности.

Далее мы инсценируем мое нападение на Влада, я разобью стеклянную бутылку, которую сегодня видела в шкафу, когда доставала еду.

На первом этаже есть ванная комната с маленькой форточкой, я пролезу в нее и буду двигаться максимально близко к забору.

А далее буду надеяться на удачу.

Я понимала, что план был насквозь дырявый, но нахождение в этом месте отравляло меня. Теперь хотя бы было ясно, где искать мать и сестру. В бараках. Думаю, никто не заметит внезапно добавившегося пленника.

Кирилла все еще не было, и Влад успел мне рассказать вкратце о том, что они прибыли сюда за месяц до вторжения. Лазарь — известный в определенных кругах наемник. Сейчас он по большей части занимается наукой, но его сыновья продолжают дело. После неудачного нападения Федерации Конрад вызвал наемников, что-то обещав Лазарю за защиту от Федерации, но они это что-то не поделили, и наемники встали на сторону Федерации. За несколько часов захватив целый город отрядом в пятьдесят человек, а далее уничтожив самого Конрада. Сейчас Федерация была в большом долгу перед наемниками, хоть и недолюбливала их. Их обеспечивали всем необходимым. На днях должна была состояться встреча генерала Германа Шульца и Лазаря. А пока наемники присоединились к армии Шульца.

Здание, в котором мы находились, принадлежало Конраду, по этой причине я никогда и не была здесь.

В общем, Конрад впустил в наш город смерть.

Кирилл появился неожиданно. Как ему удавалось с таким огромным ростом передвигаться настолько бесшумно? Недовольно взглянув на мою едва тронутую тарелку, он велел выходить.

Я сглотнула. Сейчас я должна быть сама кротость, что бы не провоцировать его лишний раз. Завтра я от него избавлюсь. Жаль, что не убью, но хотя бы больше не увижу.

Заперев меня в комнате, он снова ушел. А я ходила взад и вперед, продумывая в голове план побега. У меня был всего один шанс, и я им воспользуюсь, даже если в случае провала меня ждет смерть.

Я совершила ошибку, еще даже не начав побег.

Он стоял в дверях и выразительно смотрел на свою футболку. Черт, погрузившись в свои мысли я совершенно забыла о его кредо. Халат я сбросила, а вот снять его вещь забыла. Я замерла в ожидании его реакции, сердце глухо отдавалось где-то в районе пяток. Он подошел ко мне медленным и неторопливым шагом, прекрасно зная, что бежать мне некуда. я же пыталась отойти подальше, пока не упала на кровать. Вскочив с нее, как ужаленная, за долю секунды я приняла положение смирно. Старалась дышать ровно и смотреть в пол. Его нельзя сегодня злить. Нужно было просто перетерпеть. Последний раз. Он ухватился за края футболки и стянул ее с меня одним движением. Я послушно подняла руки, позволяя. А со своими вещами он аккуратен, не вовремя мелькнула крамольная мысль.

— Твой отец разрешил мне взять, — попыталась я оправдаться.

Он отбросил футболку в сторону, она приземлилась на землю. Но он ведь не переносил беспорядок? Удивлялась я недолго, вскоре до меня дошло, его интересовала не одежда, а то, что было под ней. Я попыталась прикрыться руками, хоть это было и глупо. Он все давно видел и даже не раз. Закусила губу. Он стоял неподвижно, разглядывая меня. Я попыталась отойти:

— Холодно, я оденусь.

Жалкая попытка, безусловно, потерпела крах. Он вскинул руку, останавливая меня. Терпи, Алиса, терпи. Всего несколько часов отделяют тебя от свободы. Это будет последним твоим унижением в этой комнате.

— Ты красивая, — внезапно сказал он. Я удивленно вскинула брови, не успев сдержать реакцию. Не ожидала от него каких-либо слов, а тем более комплимента. Мне никогда не говорили ничего подобного. Лишь из редких взглядов Миши я могла сделать подобные выводы.

Я размышляла, что ему ответить, чтобы не разозлить. В голову ничего не приходило, и я приняла мудрое решение — молчать.

— Мы можем сосуществовать мирно, Алиса, — сказал он, сделав акцент на моем имени. Мол, видишь, рабыня, я знаю твое имя. Хотелось бросить ему в лицо какую-нибудь колкость, а лучше топор, но я терпела. Завтра. Я. Сбегу.

— Ты выполняешь то, что я требую, а я в свою очередь стараюсь быть мягче, — это не было предложением, это была констатация нового правила. Я даже сцепила зубы, ибо саркастичные ответы на его «предложение» так и рвались наружу. Он смотрел на меня, ожидая реакции. Я неуверенно кивнула. Отстань уже!

Он коснулся кончиков моих волос. Я вздрогнула. Неприятно, когда он меня касается. От его прикосновений начинала бить дрожь, и я сосредоточилась на посторонних мыслях.

Я всегда носила короткую стрижку, волосы едва касались плеч, так было легче и экономнее их мыть. От пользования его шампунем волосы стали мягче и блестели. Я заметила это утром. В моей прошлой жизни, когда я была свободным человеком, шампуня не было. И геля для душа тоже. Впрочем, они, может, и были, но не у простых людей. А у власти. Факт обладания Кириллом шампунем и гелем для душа подтверждали наличие у него власти. Эта мысль заставила меня улыбнуться, но он воспринял это по-своему.

Его пальцы прошлись по моей шее, ключице и груди, замерли в районе пупка, обхватив мою талию, он подтолкнул меня к себе. Я чувствовала его тяжелое дыхание у своего уха.

Похоже, что сегодня мне придется хуже всего. Он ждет от меня реакции. Но едва я поднимала глаза на него, как вспоминался тот ужас, пережитый мной в кабинете, и ужас, повторившийся здесь. Нет, не смогу его касаться. Ненавижу. Ненавижу его бездушные глаза, в которых застыла моя смерть.

Не дождавшись ответа, он толкнул меня на кровать и придавил своим телом.

Терпи, Алиса, терпи.

Придерживаться прежнего сценария, а именно, кусаться, царапаться и извиваться было нельзя. Сегодня я изображаю смирение со своей судьбой. Но и лежать просто так не могла, я принялась беспокойно ерзать под ним, он посмотрел на меня, и я поспешно выпалила первое, что пришло на ум:

— Ты колешься!

Молния на его куртке и в правду доставляла дискомфорт моей коже, царапая ее. Я ожидала, что он просто хмыкнет или убьет взглядом, как обычно делал, но он поднялся на ноги и принялся снимать куртку. Под ней оказалась очередная черная футболка, идеально облепившая его мышцы. Он снял и ее. Надо было пользоваться моментом и отползать в сторону, но я уставилась на него.

Насколько жесток и несправедлив мир, почему такие монстры имеют такую привлекательную внешность? Было бы намного проще, если бы уродство было признаком черного сердца, а красота — доброго.

Кирилл не был красив, у него была грузная челюсть и холодные глаза, но его лицо могло бы олицетворять собой мужественность. Что, к слову, для нас, женщин, является основополагающим фактором. Тело у него было хорошо натренированного бойца, с сильными руками, накаченной грудью и кубиками пресса на животе. Даже огромное количество шрамов по всему телу никак его не портило, только добавляло очков к его привлекательности. Если бы мы встретились в других обстоятельствах, и он был не убийцей, а обычным человеком, то определенно занял бы место Миши в моем сердце, но сейчас перед глазами стояли сцена убийства Селиции (хоть я и не видела стрелявшего), труп Павла Сергеевича, нападение на Конрада... Кирилл олицетворял собой весь ужас, который мне удалось пережить за время вторжения.

Я отвернулась, чтобы не видеть его. Видимо, он уловил какую-то часть моих мыслей, потому что более не пытался проявлять нежность.

Снова навалившись на меня, он развел мои ноги, и низ живота окатило уже ставшей привычной болью. Я, снова не сдержавшись, заерзала, вцепилась в его плечи, чтобы хотя бы немного уменьшить давление его тела, он понял меня и приподнялся на локтях, вмиг стало легче дышать, но теперь я видела его лицо, внимательно следящее за моим выражением. Я закусила губу и отвернулась. Заканчивай уже быстрее и дай мне поспать. Я завтра собираюсь сбежать!

Боль почему-то прекратилась. Затем внизу живота начали разгораться мелкие искорки. Я чувствовала это впервые, и только медицинские знания, приобретенные в процессе работы, помогли мне понять, что это. Мое тело меня предавало.

Более я терпеть не собиралась и отчаянно стала пытаться оттолкнуть от себя Кирилла. Но он либо прочел мои мысли, либо заметил реакцию организма и останавливаться не собирался. Одной рукой он сцепил обе мои руки над головой и ускорился.

Искорки уже превратились в огонь, который сжигал меня, растворяя в удовольствии и злости на саму себя. Он не прекращал, а я уже и не хотела этого, ведь меня ослепило взрывом где-то на задворках моего сознания, и мир взорвался тысячей мелких осколков. В теле возникла приятная расслабленность.

Кирилл снова придавил меня всем своим телом, его дыхание щекотало шею. Он отпустил мои руки, и я грубо оттолкнула его в сторону. Он откатился на кровати, даже не пытаясь меня остановить. Со всех ног я бросилась в ванную комнату в отчаянных попытках сдержать накатившие слезы. Замок в ванной не закрывался. Поэтому я залезла в ванную и, прикрывшись шторкой, принялась рыдать и ненавидеть себя.

На удивление, я пришла в себя довольно быстро. Слезы закончились. И я принялась отчаянно тереть свою кожу, заставляя ее краснеть и воспаляться. Но мне этого было мало. Вода не могла смыть ту грязь, на которую я обрекла себя сама, предав свой город и поддавшись Кириллу. Это чудовище сумело сломить мое тело. Но головой я продолжала его ненавидеть.

Из комнаты я не вышла. Боялась его, хотя, к чему скрывать теперь, и себя тоже. Насухо вытерев ванную, я подложила полотенце, вторым накрылась и, свернувшись клубочком, уснула.