В его глазах смерть.

Мой день никогда не был настолько нескончаемым. Я не знала куда себя деть. Ходила из угла в угол и даже решилась постучаться к Алисе, но она мне не ответила. Зашла в столовую, наткнулась на ужаснувшуюся Яру, и снова вышла. Чем я ее пугаю? Я была и ниже, и меньше нее. При всем желании не смогла бы причинить ей вред.

Вернулась в комнату и вздохнула знакомый запах мяты, а затем, поймала себя на мысли, что скучаю.

Это было настолько дикой мыслью, что я даже дала себе пощечину, чтобы прийти в себя. Я не могла хотеть видеть этого человека. Мне нужно настраивать его на мысль, что он оставит меня здесь, когда уедет из города. Сомневалась, что его привязанность, которая, как я теперь точно знала, существовала, настолько сильна, чтобы забрать меня с собой. Шульц изменит наш состав Управителей и уедет покорять другие города. Безусловно, мы будем снабжать его армию, и жизнь в целом станет хуже, чем была, но, по сути, останется прежней. Мы будем ходить на работу, получать талоны, есть и снова ходить на работу.

Все завоеванные Шульцем города по-прежнему функционировали и приносили достаток и продовольствие. У него была такая тактика. Тотальное уничтожение города, убийство всех представителей власти, запугивание мирного населения (чем он сейчас и занимался, заставляя пленников убирать последствия вторжения), установление своей диктатуры и дальнейшее следование вместе со своей армией.

После их ухода, я могу быть полезна городу. Могу снова вернуться к медицине. Если конечно смогу дожить до этого дня. А длина моей жизни зависела только от одного человека. Властного, жестокого, бездушного и подавляющего. Кирилла. По которому, мое глупое сердце надумало скучать.

Нужно было внимательнее прочитать главу про «стокгольмский синдром», возможно, там были описаны способы лечения.

Книги, блеснула в сознании яркая мысль. Я видела целый шкаф с книгами на втором этаже. Сомневалась, что наемники читают, или читали люди Конрада, возможно, это был декорирующий элемент некогда, но надежда все равно была. Я быстро прошла в конец второго этажа. Они оказались настоящими, но были настолько пыльными, что я не сдержавшись, чихнула.

Книги в основном были по химии, которая меня интересовала мало, мне удалось найти только одну по психологии. Схватив ее, словно самую большую драгоценность, я бросилась в комнату Кирилла и принялась листать страницы в поисках интересующего меня заболевания. Я уже точно могла называть это болезнью. Здоровым, мое поведение можно было назвать с большой натяжкой. Едва, я нашла нужную страницу и погрузилась в чтение, послышался звук подъезжающего автомобиля. Оставив книгу, я подскочила на кровати. К дому приближались Кирилл и Медведь. Я подошла к зеркалу и пригладила волосы. Затем снова отругала себя за глупое поведение, взлохматила волосы, затем снова пригладила.

Потом решу, что делать со своей болезнью, а сейчас буду болеть, тем более что она мне поможет выжить.

Прошло томительных десять минут, а звук шагов Кирилла так и не прозвучал на третьем этаже. Я в нетерпении выглянула в коридор. Никого. Я даже не знала, для чего он мне нужен, мне не о чем было с ним говорить, мне нечего было ему сказать, но я остро нуждалась в его присутствии. Заметив, свое задумчивое лицо в зеркале я снова разозлилась. Похожа, на собачку, которая ждет хозяина. А затем, плюнув на все, решила спуститься и поискать его сама. Я даже подходить не буду. Просто посмотрю, чем он занят издалека и вернусь в комнату.

Я прошла на второй этаж. В столовой было пусто. Снова постучалась в комнату Маши и Макса, ответом мне послужила тишина. Натянув на лицо, самое скучающее выражение и стараясь двигаться лениво, словно я просто прогуливаюсь, прошла вниз. Возможно, Кирилл в лаборатории. Но туда мне путь преграждал кодовый замок. Я заметила двух охранников.

— Вы не знаете, где Кирилл? — поинтересовалась я. Парни, усиленно разглядывая свои ботинки, указали мне на задний двор дома. Я вышла на улицу. В лицо мне ударил яркий солнечный свет. Но я блаженно улыбалась солнцу. Осторожно ступая по земле, что бы меня никто не заметил, я обошла дом и застыла.

Еще пару минут назад я наслаждалась симптомами своей болезни, но внезапно, она перешла в острую стадию, причиняя мне боль. Сердце усиленно сжалось, покрылось льдом и, как мне казалось, разбилось.

На яркой освещенной поляне, в лучах садящегося солнца рядом с той самой могилой, в которую была погребена живьем я, на коленях стояла Маша, она рыдала. Ее яркие рыжие локоны были распущены и блестели. Перед ней стояли Макс и Кирилл. Неужели, они хотят сделать с ней тоже, что и со мной? Но за что? Я ускорилась, хотя бы дам ей несколько советов, прежде чем ее закинут в гроб. Но я не успела.

Словно в замедленной съемке я увидела, как Кирилл подносит оружие к ее голове, Машу начинает сотрясать истерика, но она не пытается бежать, глядя на Макса, шепчет одними губами:

— Люблю тебя.

А в следующее мгновение ее голову разносит выстрел. Вижу, как спина Макса напрягается, вижу, как Кирилл, оборачивается, словно почувствовав мое приближение. На его лице совершенно равнодушное выражение. Глаза пустые и холодные. Это глаза убийцы. Господи, он чудовище. Как я могла вообще позволить себе даже мимолетную мысль о нашей привязанности друг к другу. Он убьет меня точно так же, не задумываясь, недрогнувшей рукой разнесет мне голову, при первой же необходимости. Почему я только решила, что я для него что-то значу, что он значит для меня. Мои слова утром, о том, что при желании он может стать добрым, сейчас казались мне несусветной чушью. Его руки в крови по локоть, а он этими руками меня касался, и я была совершенно не против, думая лишь о потребностях своего организма, напрочь, отключив здравый смысл.

Кирилл задерживает, на моем полном ужаса лице, взгляд, лишь на пару секунд, и отворачивается. Макс приседает на корточки и гладит мертвую девушку по волосам. Я вижу, что на его лице застыло страдание. Какого черта? Если ты ее любил, то почему позволил Кириллу убить ее? Я вспоминаю улыбчивую, местами наивную и добрую Машу, сидящую в столовой этим утром. А теперь под ногами Кирилла валяется ее труп. Кирилл убирает руки Макса и приподняв девушку, перекладывает ее гроб. Тот самый, в котором я лежала.

Смотреть на происходящее я больше не могу. Слезы застилают мне глаза, а внутренности сжимаются от боли. Бегу к дому со всех ног, мимо опешившей охраны.

Затем, мой мозг пронзает мысль. Ребенок. Где София? Буквально пролетаю по лестнице и врываюсь в комнату, где раньше жила счастливая Маша.

Комната такая же как у Кирилла, только в углу расположен небольшой диванчик, на котором и сидит София. Ее глаза поразительно схожи с глазами моего мучителя. Они пустые. Девочка не плачет, держит в руках куклу и смотрит в пол. Моего появления она казалось даже не замечает. Я застываю в нерешительности. Как сказать ребенку, что ее мать убили? Как сказать, что еще пять минут назад, я, убийцу ее мамы, мечтала увидеть. Девочка смотрит на меня очень внимательно, оглядывает мой растерянный вид и спрашивает:

— Они ее убили?

Все что мне остается, это лишь кивнуть. У пятилетнего ребенка, оказывается самообладания больше, чем у меня. Я падаю на колени перед ней и прижав к себе ее голову начинаю плакать. Девочка, сначала пытается вырываться:

— Нет, нельзя плакать. Слезы — это плохо.

Но затем ее маленькое тельце сотрясают рыдания. Так и мы сидим. Обе одинокие, несчастные и зареванные.

***

— Вы не знаете, где Кирилл? — поинтересовалась у двух солдат невысокая худенькая девушка. Она кусала губу и всячески демонстрировала равнодушие. Мой напарник, по кличке Сокол, старательно избегая смотреть ей в глаза, указал направление, но едва она прошла, толкнул меня в плечо:

— Неплохая задница у шлюхи Кирилла? Я бы ее того...

— Если Кирилл заметит, что ты на нее пялишься, он тебе кое-что оторвет и ты больше никого не «того», — подмечаю я. Смотреть на нее совершенно не хочется. Ни к чему лишний раз провоцировать психованных лидеров.

— Во время Вторжения, я классно оторвался. Прикинь, одна подо мной и сдохла. Не выдержала натиска моего красавца, — он взглядом указал на свой пах. Я хмыкнул, представив эту картину. Мы все неплохо отдохнули в том богатом доме и жаждали повторения, но теперь застряли в этой глуши и были вынуждены охранять Лазаря и лидерских баб. Я злобно сплюнул.

Мимо меня пролетела все та же девушка, едва не сбив с ног. Сокол проводил ее внимательным взглядом:

— Слушай, может мы ее поймаем как-нибудь? Попользуемся, пристрелим в лесочке, а потом скажем, что сбежала? Жалко же, что она только Командующему достается. Надо делиться со своими солдатами.

Мысль не казалась мне бредовой, но ответить я не успел, в следующее мгновение, мимо прошел Кирилл. Мы привычно вытянулись по стойке смирно, молясь, что бы он не слышал нашего разговора. Но судя по тому, как быстро он направился наверх, мы его мало интересовали.

— Уфф. Пронесло, — прошептал я. — Ты за языком следи, баран, — пригрозил я Соколу. Тот лишь недовольно отмахнулся. Но болтать расхотелось.

Мы принялись осматривать, уже знакомую до скрежета в зубах, местность. Жутко хотелось пить. Нестерпимая жара иссушала наши легкие. Внезапно по моему затылку пришелся мощный удар. Не удержав равновесие, я рухнул на землю, но быстро перевернулся. В проеме двери стоял Командующий. Сокол испуганно вжался в стену. В руке Кирилла я заметил старую потрепанную книжку. Наставив пистолет на Сокола, но пристально глядя на меня процедил:

— Кто. Ее. Выпустил.

Я всегда побаивался Командующего, он всегда был непредсказуем и вот сейчас, дрожа от страха я едва мог вымолвить слово.

— Но вы же сами сказали... — начал было лепетать Сокол, за что был застрелен в ту же секунду. Кирилл даже не взглянул на убитого. Теперь его взгляд был сосредоточен на мне.

— Простите, извините! — я пытался отползти от него подальше, но последним, что я увидел, была пуля, летящая прямо мне в лоб.

***

Не знаю сколько времени мы проплакали, обнявшись с Софией. Но когда я поняла, что могу хоть что-то мыслить, за окном было темно. Девочка, снова погрузилась в свои размышления, быстро утерев слезы, руками. Чувство жалости, к этому несчастному ребенку переполняло меня. Может оно и к лучшему, что в мире рождается мало детей. Наверное, по этой причине, Маша советовала мне не беременеть. Ни к чему им видеть все эти ужасы. Не должны быть у пятилетнего ребенка такие взрослые глаза.

Девочка, направилась к шкафу, открыла ее дверцу. Вместе с одеждой Макса, лежали платья и блузки Маши. Мне это казалось форменным издевательством. София указала на одну из блузок. Я, встала и послушно порылась в кармане Машиной кофты, нашла цепочку и отдала Софии.

Девочка, маленькими ручками ловко застегнула ее на шее. Затем, залезла на диван. Я расположилась рядом, крепко обняв ее руками. Мы просто лежали, стараясь ни о чем не думать, пока не уснули.

Ночью, я слышала, как скрипнула дверь. Открыв глаза, в проеме двери заметила понурую фигуру Макса. Я окинула его полным презрения взглядом, и он вышел. То ли пристыженный мной, то ли не смея показаться перед дочерью.

Утром, разбудила нас вечно дрожащая Яра.

— За девочкой приехала машина.

— Она никуда не поедет! — выкрикнула я, пряча ребенка за спину. Я спасу Софию, пока не знаю, как, но не позволю им с ней ничего сделать.

— Все в порядке, — подала голос девочка. — Они отвезут меня домой.

С этими словами она поднялась с дивана. Господи, да что не так с этим ребенком?

— Мы сбежим, София, я не могу тебя им отдать.

— Они мне теперь ничего не сделают. Можешь помочь мне одеться?

Я все еще пыталась ее отговорить, но ребенок был полон решимости. Я поражалась этой маленькой девочке. Слишком рано ей пришлось повзрослеть. Разве так должно быть?

Когда мы вышли из комнаты, я наткнулась на Медведя. Мне хотелось вцепиться ему в горло, но я терпела, не могла себе этого позволить в присутствии Софии.

Девочка, разрешила ему взять себя под руку и прошла вниз. На улице стоял автомобиль. В нем сидела немолодая женщина в военной форме.

— Здравствуй, София, я Анна, — представилась она. Девочка в ответ кивнула. Я все еще еле сдерживалась, чтобы не взять ребенка в охапку и не броситься бежать. Всего один взгляд, София. Всего один. Но девочка, не смотря на свой юный возраст явно понимала больше меня. Я почувствовала на себя взгляд, подняла голову и увидела Кирилла. Его лицо как обычно не выражало никаких эмоций. Все стояли словно, окаменев, один Лазарь, натянул притворную улыбку:

— Счастливого пути, дорогая.

София повернулась к нему и у нее в глазах блестел лед.

— Дедушка, — начала девочка, — я скоро вырасту и вернусь.

Лазарь громко рассмеялся. Хоть предложение и было двусмысленным, никто из присутствующих не сомневался. Маленькая девочка угрожала Лазарю. Он обещал ее ждать. И машина скрылась за поворотом.

Теперь никто меня не удерживал, я словно, сумасшедшая, бросилась на Медведя. Вцепившись ему в горло.

— Как ты мог?! Она любила тебя! Вы ее убили!

Он не сопротивлялся, и я успела оставить на его щеке две красные борозды своими ногтями, прежде чем Кирилл меня оттащил от него, схватив за талию. Я беспомощно дергала ногами в воздухе, пытаясь вырваться из его плотного кольца рук, царапала его, пыталась ударить по коленям, но он словно ничего не чувствовал, продолжаю удерживать меня на весу:

— А ты не смей ко мне прикасаться! — заорала я. — Можешь пристрелить меня прямо здесь! Я более для тебя бесполезна! Ты мне противен!

После этих слов, Кирилл швырнул меня на землю, я больно приземлилась спиной, но больше шокировал меня его пистолет, направленный прямо мне в голову.

— Пристрелить? — спросил он, выгнув бровь.

Я молчала. Вся моя спесь мигом поубавилась. Я была слишком труслива, чтобы умереть. Но и слишком горда, чтобы отказаться от своих слов. Ситуацию спас Лазарь.

— Никто ни в кого не стреляет, — примирительно раскинул он руки, вставая между мной и Кириллом. Мне показалось, что Кирилл слишком долго удерживал оружие, нацеленным на отца, прежде чем убрал его в кобуру. Лазарь, продолжил, — тем более, это был мой приказ. Я сказал, Максу убить Машу, и он убил. Так было нужно.

Я удивленно взмахнула ресницами, почему Лазарь, думает, что Машу застрелил Медведь? Я открываю было рот что бы спросить, но затыкаюсь, видя предупреждающий взгляд Кирилла.

— Алиса, ты обещала помочь на кухне, Кирилл, уже время встречать Шульца. Вперед! –хлопнул он в ладоши, отдавая нам приказы.

Кирилл больно хватает меня за локоть и рывком поднимает. Морщусь от боли в руке, а он в этот момент шепчет:

— Молчи.

После они вместе с Максом удаляются к автомобилям, а я, отряхиваясь, иду вслед за Лазарем, погруженная в очередную порцию творящегося вокруг меня безумия.

Итак. Я видела, как Кирилл убил Машу, Лазарь думает, что это сделал Макс. Это был тупик моих логических размышлений и я, решив для себя позже допросить Кирилла и все выяснить, направилась на кухню. А если откажется рассказывать, пригрожу, что пойду к Лазарю. Если конечно он меня не пристрелит к этому времени. Перед глазами снова возникли его глаза и направленный на меня пистолет. В тот момент в его глазах застыла моя смерть. Интересно, если бы я сказала стреляй, он бы это сделал? Хотя, он легко читал мои мысли и прекрасно знал, что я не решусь.

На кухне все было готово. Дрожащая Яра меня достала, и я прижала ее к стене. Со стороны правда мы смотрелись комично - огромная женщина и я, дышащая ей в пупок. Но сегодня я была до такой степени разозлена, что прямо спросила:

— Почему ты меня боишься?

— Это ведь ты, та девушка, что убила всех в боях на выживание. И мутантов, и людей.

По идее это был вопрос. Но без вопросительного выражение лица.

— Я убила только одного и то случайно.

Мне снова вспомнился полный презрения взгляд Кирилла, осколок в моей руке и кровь мужчины. Позже, Лазарь сказал, что осколок очень вовремя попался мне в руки. Интересно, он намекал, на то что Кирилл его подкинул?

Голова разрывалась от противоречивых мыслей. Еще утром я была готова его убить, а теперь не знала, что думать. Мой мир давно перестал делиться на черное и белое. На хороших и плохих. Мы все внезапно стали серыми, ведь на моих руках тоже было много крови. Имела ли я право, так высокопарно бросаться громкими словами?

Яра, приготовила праздничный обед, а мне предстояло накрыть на стол на улице. Хорошо хоть выбрали они другую сторону дома и мне не приходилось смотреть на могилу Маши. Таская вместе с двумя наемниками, отправленными мне на подмогу, еду, я так и мечтала подсыпать им яд. Так легко могла избавиться от всех еще оставшихся людьми, монстров. Но столько у меня не было. Рядом со столом, я заметила накрытый тканью большой ящик. Но не решилась к ней приблизиться.

Вскоре, послышался рев двигателей и двор наполнили автомобили Федерации. И наемники, и солдаты вели себя настороженно. Лишь Лазарь в окружении своих сыновей улыбался.

Шульц оказался невысоким очень худым и седым старичком. Мне захотелось сплюнуть. И вот этого гнома и боится весь континент? Но во внимательном взгляде его карих глаз, в резких движениях его рук и притворной улыбке, так и сочилась опасность. Я внутренне напряглась, когда Шульц и Лазарь приблизились к столу. Солдаты рассредоточили вдоль дома, наемники недовольно на них поглядывали. Кирилл, Макс, и приехавшие с Шульцем, Рик и Зик, расселись вдоль левого края стола. С другого края, уселись двое солдат и двое ученых Федерации, а двух разных концах Шульц и Лазарь.

— Позволь мне угостить тебя твоими же запасами, — гостеприимно улыбнулся Лазарь.

— Если бы не твои ребята, этих запасов бы у нас не было. Город оказался очень богатым, не зря я так сюда стремился.

Очень богатым?! Я полгода мяса не видела до вторжения!

— Запасы Конрада и Управителя оказались просто нескончаемыми, — продолжил Шульц, а я хмыкнула. Теперь ясно. Город действительно был богатым, но только для богатых.

— Рад, что ты понимаешь, какой вклад мы внесли, — не стал стесняться Лазарь.

— Надеюсь, ты не обидишься, если я попрошу поменять местами наши тарелки. Моя излишняя осторожность, не раз спасала мне жизнь.

Что? Нет, нет!

Теперь мне было ясно, это была не встреча старых друзей, это была встреча старых врагов. И они не собирались друг другу уступать.

— Конечно, — улыбнулся Лазарь, но у него в глазах шевельнулось что-то нехорошее. Затем посмотрел на меня. Я поменялась местами их тарелки, недовольно поджав губы. Разрушители моего города принялись за трапезу.

— А где та милая девушка, что познакомила нас? — поинтересовался Шульц, через некоторое время.

— Этна на задании в Девятом городе. Мне стало известно, что у тебя проблемы и город снова восстал, решил отправить ее на разведку. Она скоро вернется.

Это была колкость в адрес Германа, но тот смолчал. Сила действительно была на стороне Лазаря, а вот на стороне Шульца было количество. Большое количество плохо вооруженных солдат против профессионалов наемников. Мужчины прекрасно понимали, что им лучше дружить, но вот оба обладали тоталитарным складом характера и сейчас никак не могли разделить власть.

Когда обед был окончен, Шульц, протер пальцы салфеткой и внимательно посмотрел на Лазаря:

— Так чего же ты хочешь в благодарность за захват этого города?

—Мне не нужна благодарность. Мне нужен город и его жители, — ответил Лазарь с невинной улыбкой, словно просил конфету.

И у Шульца, и у меня отвисла челюсть, но он быстро вернул себе самообладание. А я еще долго пыталась прийти в себя.

— Ты должно быть неудачно пошутил? Я не стану отдавать тебе все завоеванное.

Лазарь поднялся с места, и солдаты Федерации напряглись, Кирилл не сводил взгляда с солдат, но внешне был совершенно спокоен. На лицо была разница в профессионализме. Я отругала себя. Нашла момент хвалить профессиональные качества своего мучителя. Лазарь, словно не заметив, возникшего напряжения, заложил руки и принялся расхаживать вдоль стола.

— Герман, у тебя есть две причины, чтобы это сделать.

Сейчас начнет угрожать, скривилась я.

— Первая причина, это Девятый город. В нем постоянно вспыхивают восстания стоит тебе подальше от него отойти. Я могу тебе помочь в его усмирении. Ты уже видел моих ребят в деле. Но в тоже время возникает другая проблема. Если ты уведешь своих солдат усмирять мятежников, где уверенность в том, что этот город не взбунтуется? Тем более, ополчение постоянно наступает тебе на пятки. Чего стоил один взрыв устроенный ими в городе, когда один из моих сыновей чуть не погиб, — он с притворным беспокойством посмотрел на Кирилла. — Поэтому тебе здесь нужен сильный лидер, который сумеет отбить город в случае необходимости.

Шульц помолчал, обдумывая слова Лазаря, затем, вопросительно на него уставился:

— А вторая причина?

— Вторая причина — это моя сыворотка. Наше будущее, — мечтательно улыбнулся Лазарь.

— Помнится, твои испытания провалились и все подопытные погибли, — мстительно сощурился Герман. У меня перед глазами снова возник образ того мужчины с брызжущими фонтанами крови из глаз. Я передернулась.

— Я нашел выход, — ответил Лазарь, а затем, обратившись к Кириллу, продолжил, — Сынок, будь добр, продемонстрируй.

Кирилл встал и откинул ткань с ящика. Под ним оказался прикованный мутант. Он яростно щелкал зубами, услышав человеческие запахи. Мне стало дурно от вида его ярко- алой пасти на бледной коже.

— Пусть один из твоих ученых, возьмет у монстра кровь на наличие мутаций, — произнес Лазарь. Он, наконец, остановился и сощурил глаза. Всем своим видом выдавая напряжение.

— Мы и так видим, что он мутант, — попробовал возразить ученый. Но взгляд Шульца все решил мгновенно. Ученый нехотя поднялся и подошел к клетке со шприцом в руке, Кирилл отворил ему клетку и вошел первым. Монстр защелкал зубами, пытаясь добраться до Кирилла, но парень и бровью не повел, в отличие, от испуганного ученого, наконец, он, морщась, воткнул шприц в плоть и набрал кровь, после буквально вылетев из клетки. Кирилл вышел вслед за ним, заперев за собой дверь.

Ученый достал из своей сумки маленький экранчик, это был анализатор, я видела такой лишь однажды. Он мгновенно высчитывал состав крови. В небольшое углубление анализатора ученый капнул кровью мутанта. На экране возникли какие-то цифры.

— Обычный мутант, все показатели превышают допустимые человеческие нормы, — пожал плечами он.

— Сохраните, пожалуйста, данные, а теперь возьмите кровь у моего сына, — сказал Шульц, указывая на Кирилла. У меня внутри все словно оборвалось от нехорошего предчувствия. Я наблюдала за тем как Кирилл подходит к ученым и закатывает рукав. Ученый, не понимая, чего от него хочет этот старый маразматик Лазарь, произвел забор крови и капнул на анализатор. Его лицо вытянулось. Он показал данные второму ученому. Тот тоже удивленно вскинул брови.

— Что там? — недовольно нахмурился Шульц.

— Показатели превышают все допустимые нормы. И лейкоциты, и эритроциты... его показатели, словно как у....

— Мутанта, — продолжил его предложение довольный Лазарь. Я смотрела на живого и красивого Кирилла. Что они несут? Он не может быть монстром. Вернее, он монстр, но только по человеческим критериям. Он не мутант. Я заметила излишне равнодушный взгляд Кирилла, брошенный в мою сторону.

— Как такое возможно? — прошептал один из ученых, скорее озвучивая свои мысли, нежели задавая вопрос.

— Но он выглядит и ведет себя, как человек, — вторил ему второй ученый.

— Я заразил Кирилла в возрасте двенадцати лет. Еще тогда я вычислил необходимую дозу яда. Это пятнадцать миллиграмм. До сих пор поражаюсь тому что он выжил. Из всех подопытных, единственный выживший. На протяжении тринадцати лет пытался повторить эксперимент, но никто не выживал, и вот недавно, после опытов, проведенных в вашей лаборатории, я понял простую истину. Что если вводить пятнадцать миллиграмм не сразу, а дозами. И я преуспел. За это я люблю науку. Самые сложные решения зачастую имеют самое простое объяснение.

— Но зачем вы это сделали? — спросил ученый молчащего Шульца.

— У меня был антидот, он прекрасно работал на крысах, и я решил перейти на людей. Кирилл принимает антидот на протяжении тринадцати лет и живет вполне обычной жизнью.

Я посмотрела на своего мучителя, он уже сидел, лениво поглядывая на окружающих. Словно не о нем говорили все эти люди. Вот значит, что он себе колет. Глупая, думала, что наркотики. Хотя лучше бы это были они. Мое сердце сжалось в нахлынувшем на меня приступе нежности. Мне хотелось обнять Кирилла, а его отца расстрелять.

Он обрек собственного сына на мучения. Кирилл, превратится монстра, стоит ему перестать принимать антидот. Мой взгляд лег на нож, лежащий передо мной на столе, а затем на беззащитную шею Лазаря, стоявшего буквально в паре метров. Но Кирилл, хмыкнул, привлекая мое внимание, и незаметно для остальных, медленно покачал головой. Мол, не делай этого. Я была готова задохнуться от количества нахлынувших на меня вопросов.

— Вы нас впечатлили, — поднялся Шульц, — но какое это имеет отношение к нашему будущему?

— Вы еще не поняли? — удивился Лазарь. — Мой яд — средство для управления людьми. Мы добавим яд в воду и медленно заразим все население. Затем, станем выдавать им антидот за выполненную работу. Это идеальное устройство общества, вы не находите? С этого города я и хочу начать.

Мой мозг взорвался. Теперь мне нужно было что-то посущественнее взглядов Кирилла, чтобы перестать думать об убийстве Лазаря.

Не Кирилл был монстром, а Лазарь. Ничтожное подобие человека. Ненавижу.