Безмолвный пустырь. Пустота

Теперь, когда на службе у Эгмонта были все необходимые ему детали, он вёл себя так, словно уже захватил башню. Его голос звучал ниже и грубее, а пальцы то и дело стискивали ручку, когда кто-то в очередной раз из мелких прихвостней Часов смел вмешиваться в его реплики.

У каждого присутствующего была своя обязанность — Первый собирал информацию на Длиннолинейной, патрулировал улицы и следил за тем, чтобы ни полиция, ни Зефир не перегнули палку. У Марго возникли сомнения, что у него это получалось, потому что на деле его слабые крысята, ни за что в жизни не вмешались бы в разборки. Но знания ведь тоже — оружие.

Второй был охранником Эгмонта, в его рядах стояли спортсмены и силачи. Они всегда молчали. Это было признаком, по которому можно было отличить крыс Второго.

— Четвертый, твоя задача добыть порох для взрывчатки. Мы будем подрывать башню с верхнего этажа, пока она полностью не падёт.

Четвёртый в ответ показал пальцами знак «окей» и посмотрел на Марго, подмигнув ей, но тут же поймал взгляд Кироса, стоявшего за её спиной и отвернулся, передёргивая плечами.

— Седьмой, — обратился Шестой, поворачивая голову в его сторону.

Очки на его переносице сверкнули вместе с серёжкой в виде серебряного креста в ухе. Новый Седьмой скалился желтыми зубами. Он был недостаточно сообразительным, чтобы понимать, что ему в случае победы ничего не достанется. Если остальные работали на Эгмонта годами, доказывая свою верность, выслушивали его обещания и подлизывали в рутинных делах, то ничего из этого Седьмому было неведомо. Казалось, даже Марго Эгмонт приблизил к себе в разы ближе. Насколько успела понять Марго, все крысам нужно было что-то гораздо ценнее денег, раз они были готовы положить жизни.

— Седьмой, организуй на площади и на вокзале слежку. Как только подорвётся башня, все люди города хлынут потоком, сметая друг друга. Нужно проследить за их безопасностью.

Он не справится, подумала Марго, а может и вовсе даже не пожелает сделать этого.

— Восьмая, — обратился Шестой, сам себе кивая, — с вами мы обсудим детали позже.

Она подняла брови, но более никак возражений не высказала. Эгмонт слишком верил в приметы и сказки, раз был уверен, что только её вступление в его ряды дарует ему быструю и легкую победу. Он сам придумал свою легенду и заставлял в неё верить других, но Марго не верила. Не жалела верить. Она за этим столом была только, чтобы никого из её людей больше не трогали.

— Двенадцатая, вы будет обеспечивать лекарства и продовольствия тем, кто всё-таки пострадает. Нельзя, чтобы поднималась паника. Паника приведёт к бунту. Нельзя, чтобы город пал...

Марго почувствовала, что Кирос сжал её плечо своей ладонью, но никак на это не отреагировала, а когда подняла голову, он прошептал ей одними губами:

— Закончилось.

Она едва заметно кивнула. Снова отключилась и ничего не заметила, ни ругани, ни споров, ни обсуждений. Уже несколько недель длились бесконечные собрания, посвященные захвату башни. В голове было пусто. Перепалки и обсуждения деталей изводили и мысли, и понимания, только больше запутывая. Пускай остальные сами разбираются что им нужно сделать, чтобы получить желаемое. Марго это не касалось.

***

Марго вышла за дверь и прошла по направлению к кабинету Эгмонта. Последний раз она заглядывала туда после собрания, на котором выяснилось, что кто-то убил одного из лидеров в башне. Эгмонт был уверен, что преступление совершил Кирос, а Марго была уверена, что Киросу это бы ничего не принесло. Они долго спорили, пока Эгмонт не признал поражение.

Марго до сих пор не имела ни малейшего понятия кто мог бы совершить то убийство, как, впрочем, и весь город.

— Здравствуйте, Маргарита, — поприветствовал Эгмонт, кивая Второму часу, чтобы тот покинул кабинет.

— Крысы передали, что вы хотите меня видеть, — без любезностей тут же сообщила Марго под громкий хлопок двери за спиной.

— Вы решили накрасить ресницы? Вам очень идёт.

Марго никак не отреагировала на очевидную лесть, а потому Эгмонт продолжил, поправляя очки на переносице.

— Да, вы правы. Нужно было сообщить, что ваша задача на данный момент помочь мне с одним секретным делом. Во время взрывов у вас будет самая главная задача, — поднял брови Эгмонт, доставая пожелтевший конверт из верхнего ящика своего стола. — Не умереть.

Марго тускло улыбнулась на почти удачную шутку. Она же теперь суббота — последняя седьмая деталь в механизме часов. Умрет она и весь план провалится согласно легенде.

— И схватить девушку, вставшую на место Маркиза.

На эти слова Марго от удивления подняла брови.

— Она будет покидать башню через главные ворота вместе со своими помощниками — крысами Шестого. Ваша задача дождаться её.

После первого же взрыва все осколки башни с верхних этажей посыпаться им на головы, а потому находиться на улице Святого воскресного дня — самоубийство. Наверняка, Эгмонт прекрасно знает, что без Кироса Марго не пойдет. Вероятнее всего, это тоже часть его плана.

— Вы хотите, чтобы я организовала убийство? — ахнула Марго, — это бесчеловечно.

— Маргарита, при всём уважении к вам, сомневаюсь, что вам подобное под силу.

— Но тем, кого вы относите к моим людям, очень даже, — без сомнений ответила она. — И вы считаете, что я должна это организовать, ведь так?

Эгмонт, пораженный ходом её мыслей, нашелся с ответом только спустя минуту:

— Эту женщину достаточно поймать. Не стоит марать руки.

Эгмонт передал Марго конверт. Она огладила его края пальцами — ничего особенного внутри не было, кроме сложенного листка. Даже подписи не было кому письмо предназначалось. В похожем конверте она сама получала приглашение на эту встречу.

— Это большая ответственность. Вы доверяете нам одного из лидеров башни.

Эгмонт неоднозначно пожал плечами.

— С Маркизом вы ведь однажды справились.

Повисла напряженная тишина.

— Вы в самом деле очень храбрая, Маргарита. Не знаю, как Кирос это понял, но вы невероятная, раз решились занять место самой смерти.

— Это не место смерти. Если ваш план осуществится, то проклятие снимется, и я не умру. Так работает вера. На всё есть антидот, — искренне сообщила Марго.

— И вы так верите, что он осуществится? — вежливо удивился Эгмонт.

— И вы в это верите. Я не знаю сколько вы вынашивали этот план со взрывами, но сейчас у вас есть преимущество, даже не смотря на одну из смертей предыдущего хозяина башни.

— Нет, Марго, это у вас есть кое-что, что может нам помочь.

— Кирос?

— Бронтэ, — парировал Эгмонт, настойчиво указывая Марго на конверт с запиской. — Мне донесли крысы, что вы нашли занятные записи в бывшей лаборатории Маркиза.

Марго с удивлением подумала, что это могли быть только крысы Первого. А ей ведь думалось, что эта информация никого кроме них не коснется. Оказывается, даже Первому есть что рассказать.

— Первому всегда есть что рассказать, — протянул Эгмонт, словно отвечая на её не озвученный монолог.

Марго непонимающе кивнула.

— А Бронтэ? — напоследок уточнила Марго перед самой дверью.

— С ним я поговорю сам, передайте ему этот конверт.

Марго послушно ещё раз кивнула, а затем вышла прочь, захлопывая за собой дверь.

— Марго, постойте, — остановил её знакомый голос в коридоре.

Она повернулась, провожая взглядом троих крысят Шестого, ответно скалящихся издалека. Иначе они себя никогда не вели, а теперь, когда Кирос оказался под защитой Эгмонта, и вовсе не смели ничего кроме мысленных издевательств. Не стоило обращать на них внимание.

Марго на всякий случай сложила руки в районе бёдер и отошла с прохода, вставая рядом со стеной.

— Маргарита, я поздравляю вас, — лже-Руслан застенчиво почесал голову. — Ой, то есть, Восьмая.

Усердные попытки вспомнить его настоящее имя ни к чему не провели, но Марго была рада, что их хлипкое общение всё-таки начало крепчать и он не боялся с ней говорить. Из всех Часов только Двенадцатая выглядела более-менее безопасно.

— Спасибо, — попыталась улыбнуться Марго, уже намереваясь вернуться к Киросу.

— Конечно, вряд ли вы этого сильно желали, — засмеялся он. — Большая ответственность. Не знаю как Двенадцатая справляется с ношей.

— У неё есть такой замечательный помощник как вы, так что думаю, ей всё же повезло, — вежливо ответила Марго, пытаясь научиться говорить с достаточной дипломатией.

Марго вспомнила юную девочку, без конца клевавшую носом на общем собрание. Кто мог додуматься поставить её Часом в этом акульем царстве?

Марго опустила глаза на жёсткую верёвку, обмотанную вокруг шеи лже-Руслана, пока тот себе под нос бормотал благодарности-оправдания. В ответ старомодный фотоаппарат-мыльница выпучил свой стеклянный глаз.

— А он работает? — заинтересовано уточнила Марго.

— Конечно, — тут же выпалил лже-Руслан. — Хотите я вас сфотографирую?

На всякий случай она проверила стоящих поодаль крыс — не подсматривают ли они, а когда поняла, что камера направлена прямо на неё, неловко улыбнулась. Щелчок. Вспышка. Затемнённый квадратик оказался в её руках и поспешно скрылся в кармане юбки.

— Спасибо, — сказала она, отворачивается в сторону лестницы, чтобы подняться на этаж выше. Уже пора было уходить. Темный подземный коридор наводил тоску и неясное беспокойство, словно вот-вот случится что-то ужасное.

— Простойте, Маргарита, то есть Восьмая. Я запомнил ваше имя, извините...

— Всё хорошо, не нервничайте, — Марго опустила руки на его вспотевшие от волнения ладони и сжала их, как сжимала ладони Бронтэ, когда тот точно так же терял своё самообладание, если не находил необходимые листья для заварки чая. Бронтэ был ужасно дотошен поутру и вечерам, когда ещё не проснулся или слишком устал.

— Может быть, вы бы хотели со мной куда-нибудь сходить?

— Да, только в город мне будет заказан, если вы, конечно, не думайте, что я весь вечер готова просидеть в шарфе.

— Можем устроить пикник под звёздами вдали от города? Это будет достаточно безопасно. Уже тепло, если разложим плед прямо на земле, то не застудим почки, — рассмеялся лже-Руслан, а Марго лишь подумала как странно, что здесь кто-то вообще беспокоится о том, что можно простудить почки.

— А Двенадцатая не будет против?

— Нет, что вы! Она сама говорит, что мне пора проветриться. Беспокоится, что я слишком много работаю. Впрочем, это недалеко от истины.

Наконец-то в коридоре стало легче дышать. Крысы и люди разбрелись по своим комнатам и этажам.

— Хорошо.

По договоренности встреча была назначена на следующий вечер и, вопреки своим страхам и сомнениям, Марго понимала, что ничего не чувствовала. Она думала, что весь оставшийся день будет ждать этого события или нервничать как перед настоящим свиданием, но она была абсолютно пуста. Прошедшие недели забрали у неё слишком много сил, а на предстоящие уже ничего не оставалось. Бронтэ бы сказал, что это просто ужасно, потому что обязательно наступит откат, но какое сейчас было дело до будущего, если оно могло и вовсе не наступить.

Марго поднялась из-за стола и кивнула Ярику, севшему на её место. Они с Бронтэ, одолевшем Марго в двух раундах в шашки подряд, разложили новую партию.

— Не расстраивайся, я сомневаюсь, что хотя бы кто-то способен одолеть этих двоих, — поддержала Майя, похлопывая по расстеленному на полу матрасу. Из-за нехватки стульев и с недавнего времени частого жилья Майя в этом доме, было принято решение разложить ей спальное место на кухне. Все использовали его как импровизированный диван. Он очень удачно складывался в угол на те ночи, когда Майя решалась оставаться у себя в квартире.

— Троих, — поправил Ярик, намекая на Кироса, сидевшего на подоконнике.

— А ты правда думаешь, что я добавила тебя в список? — рассмеялась Майя, приглашая Марго сесть рядом. Напротив них на подоконнике разложился Кирос, закинувший ноги на узкую доску, и читал. Они вместе смотрели на него, как на своё единственное развлечение, пока Кирос не повернул голову, спрашивая:

— Да что вы пялитесь?

Ответила Майя:

— Очень надеюсь, что ты сползешь сюда и мы откроем окно, чтобы проветрить кухню после трехчасовой готовки.

Кирос закатил глаза и спустился к Марго, присаживаясь вплотную к ней. Их бедра коснулись друг друга, а затем прижались и совсем не по инициативе Марго. У неё по телу побежали мурашки. Вопреки сомнениям сбегать не хотелось. Кирос сидел близко-близко, хотя у них в распоряжении был целый матрас. От белобрысых волос его пахло шампунем, а от дыхания вином, хотя Марго была уверена, что они ещё не открывали бутылку сегодня.

— Скажи, пожалуйста, какого черта ты решила, что можешь поселиться у нас? — возмутился себе под нос Кирос.

— Не хочу идти к папаше. Он не подозревает меня в причастности к исчезновению одного из лидеров башни, но я все равно больше не хочу сталкиваться с этой историей. Надоело быть его игрушкой, — возмутилась Майя, закрывая пледом лопоухие уши. Ночи были по-весеннему холодными.

На плите шипела килька в томатном соусе, а в духовке стояла курица и картошка. Ещё Майя настрогала салатов и фруктов — она сильно потратилась, чтобы купить это на рынке, и Марго была ей за честную еду благодарна. У такой еды был совершенно иной вкус.

Майя распахнула окно и плюхнулась на подоконник, накрываясь стащенным с пола пледом, а затем закуталась в него как в кокон.

Марго не сдержалась и потёрла плечи, понимая, что холод пробрался даже под ее водолазку. Она тоже потянулась к пледу, закидывая его на себя и Кироса, но тот этого даже не заметил. Ей пришлось прижаться к нему плотнее. Её это смущало. Кирос прижал к ней в ответ своим коленом. От его тела исходил жар.

— Может тебя не зря подозревают? Ты же такая стерва, — отозвался в шутку Ярик со стороны стола.

— Хочешь посоревноваться кто из нас большая стерва? — ответила Майя. — Потому что у тебя есть все шансы обогнать меня на пару ступеней.

Бронтэ не сдержал смешка и прикрыл рукой рот, за что получил озадаченный взгляд Ярика.

— Не могу с ней не согласиться, — сказал он.

— Бронтэ!

— После пропажи того лидера, Эгмонт был вне себя, — тихо произнесла Марго, качая головой.

В день, когда газеты опубликовали колонки с этой новостью, Эгмонт ворвался к ним на собрание и громко закричал «Кто это сделал?». Больше всего у него было подозрений на Кироса, но Марго могла ручаться, что это не он был, потому что тот вечер и все последующие вечера они проводили вместе на кухне.

— Никаких новостей не появилось с того дня? — спросила Марго у Кироса, не решаясь повернуть голову. Его губы были непростительно близко. Кирос понятия не имел сколько сразу чувств заставлял её испытывать, а потому сам повернулся, всматриваясь в её опущенные глаза на прижатые к груди ноги.

— Нет, его видели убегающим с мэйлийной из башни, но никто не запомнил её имени на табличке. Странно, да?

Марго кивнула, а затем наконец-то решилась поднять на Кироса взгляд. Отчего-то сердце в груди стало таким тяжёлым-тяжёлым, что невозможно было его не чувствовать. Дыхание участилось и Марго на секунду показалось, что никого в комнате больше нет.

— Да, — громко отвлекла Майя, бросая в Ярика книгу, которую до этого читал Кирос. Похоже, что Марго пропустила часть их диалога. — Всех мэйлийн поувольняли, представляете?

— Эгмонту сорвали значительную часть планов, — рассмеялся Ярик. — Ну, ничего, придумает новые, чтобы захватить башню.

Марго поджала губы, нехотя отрывая взгляд от взгляда Кироса.

— Разве Эгмонт хорошая замена Кальфестро? — спросила она.

Повисла пауза. Первой на это отреагировала Майя.

— Разумеется нет. Как об этом вообще можно было подумать? Но он явно не пытается создать монархию в нашем городе и не поставит меня, его дочь, на престол, как какую-то королеву. А вот хозяин башни был намерен сотворить такое со своим сыном, уж я знаю о чем говорю.

— Эгмонт пускай и жадный до власти, но он сможет защитить жителей, — тоже поддержал Кирос, удивляя Марго. — Пока что. Что будет, когда он станет ещё старше — вопрос.

— А кто бы мог править городом? Как вы думаете?

— Сейчас никто, — покачала головой Майя. — Ещё один плюс Эгмонта в том, что он уже нашел себе приспешников, которых готов поставить на места своих советников. С каким бы сомнением я бы к ним не относилась, все они заслужили свои места.

— Хотя, наверное, у Шестого достаточно силы воли. Он та ещё заноза в заднице и шарит за все эти нудные правительственные бумажки, — засмеялся Ярик. — Этакий занудный, но мудрый король своего маленького городка.

— Ага, если Шестой король, то Четвёртый — Маркиз, — в ответ отозвался Бронтэ. — Ему же явно не хватает своей лаборатории, чтобы самому варить мухоморы.

Ярик прыснул от смеха.

Марго поджала губы, вспоминая поочередно каждого. Она и сама не раз думала о том, что Часы — по-настоящему умные и важные люди. Каждый из них.

— А Двенадцатая? Тот ребенок, что делает на собраниях?

— Она безорганная, — ответил Кирос, Майя подтверждающе активно закивала. — У неё тату на задней стороне шеи, под затылком Б1О.

— Она из лаборатории? — ахнула Марго.

— Ей вырезали часть органов, чтобы проверить выживет ли она, — подтвердил Бронтэ так, словно рассказывал как играть в шашки. — Точно знаю, что у неё нет одного легкого и одной почки. Она со мной сбегала. Уверен, что ей Эгмонт пообещал лекарства и всё такое, чтобы жизнь поддерживать. Ей только это, кажется, и нужно. Она вообще тот ещё манипулятор, не ведись на её детские глазки. Пугающая натура.

— Однажды она заставила меня обойти все комнаты на последнем этаже, чтобы найти ей шоколадный пудинг, — тут же встрепенулся Ярик. — А оказалось, что этот пудинг нужен был, чтобы отдать Эгмонту и задобрить его. Если бы не правила Вторых часов о запрете разговоров на нерабочие темы, я бы ей все высказал.

Марго от удивления выронила уголок пледа, которым укрывалась, но Кирос успел его поймать, вынужденный отпустить свой и обхватить Марго спереди. Они стали ещё ближе. И Марго почувствовала, как стала пунцовой.

— Можно было так не паниковать из-за какого-то пледа, — прошептала Марго.

— Реакции. Никто их не отменял, — тут же серьезно отмахнулся Кирос. — Не принимай близко к сердцу.

Она кивнула.

— Всё готово. Убирайте свои игрушки, давайте поедим, — громко провозгласила Майя со стороны плиты.

Кирос поднялся на ноги раньше, чем Марго успела отойти от своего удивлённого состояния и хотя бы немного понять почему Кирос вызывал в ней такую бурю чувств.

Неправильно это было, так не должно было быть, твердила она себе, не в силах перестать смотреть на него. В конце концов, завтра у Марго должно было состояться свидание, ей нужно было отвлечься.

***

Не то чтобы было чувство, что это настоящее свидание, скорее лёгкое волнение и зуд в груди. Из всех её юбок лишь одна была яркой и, как бы сказал Кирос, симпатичной — цвета осени с крупными вшитыми квадратами жёлтых и красных оттенков. К ней отлично подходила тёплая серая водолазка, которую хотелось надеть Марго. Ещё раз осмотрев свою кучу одежды и выудив с самого дна юбку, достающую краем до самого пола, она быстрым движением наделала её на себя. Водолазку украсили кулон в форме шара с одуванчиком внутри и муляжные серебряные браслеты.

Марго расчёсывала волосы и собирала их в высокое гнездо на макушке. Смотря в единственное зеркало в доме — в ванной комнате — она пожалела, что так и не проколола уши. Когда мама была жива, та учила Марго следить за собой — причесываться, умываться, и даже наносить лёгкий макияж. Редко Марго пользовалась последним навыком и всё же, сегодня, ей захотелось сделать своё лицо красивее, чем всегда. Яркие малиновые губы, подведённые глаза и длинные подкрашенные ресницы. На неё смотрела она же без блеска в глазах и без улыбки обветренных искусанных губ, с ранами от осколков на левой щеке, и было что-то ещё новое, поломанное, что раньше не отражалось в холодном взгляде. Марго заправила выбившиеся пряди за уши и попыталась придать себе легкости. Получилось плохо. Кирос столкнулся с ней, когда она выходила из ванной, и бросил оценивающий чуть надменный взгляд, затем с громким стуком захлопнул дверь прямо перед её лицом.

Странно было идти на свидание с голыми руками, а потому Марго собрала корзину ягод и фруктов, намереваясь по-настоящему отдохнуть. Впервые за долгое время.

— Рад тебя видеть, — поприветствовал лже-Руслан, приглашающе указывая на место рядом с собой на пледе.

С высоты холма открывался вид на усыпанное звёздами небо и на огненный город, потемневший без привычного света фонарей и фар машин. Вдалеке возвышалась башня, словно роковой замок, грозящийся вот-вот распахнуть все свои окна и закричать пронзительно и громко, пробуждая местных жителей ото сна. Май выдался тёплым. Июнь грозился быть дождливым.

Марго закуталась в пальто, прячась от ветра, а затем опустилась рядом с лже-Русланом и приняла от него подарок.

— Это фотоаппарат? Я не могу его принять. Он стоит как весь цветочный магазин.

— Не преувеличивайте, Маргарита. Я подумал вам понравится этот жест внимания.

Марго слабо улыбнулась, совершенно не знаю, как ей необходимо было отреагировать.

— Тогда я всё-таки ещё раз спрошу. Ты уверен, что я могу его забрать?

— Да, это конечно далеко не новая модель, я бы даже сказал совсем старая, но раз вы так ей очаровались, я не мог позволить ей остаться у меня...

— Спасибо, — перебила Марго. — Как ты узнал, что он мне понравился?

— Ты смотрела на него слишком заворожённо. Давно я не видел у кого-то подобных взглядов, — Ответил лже-Руслан, отводя глаза на огни города. — Совсем как ребёнок, — тихо добавил он.

Марго подумала о Двенадцатой. Где сейчас была эта девочка? Что она делала? Может быть она уже легла в постель? Слабо верилось, что малышка могла кому-то причинить вред, как это делали другие крысы или те кто причислял себя к ним. Возникло много вопросов.

Мысли о работе удручали настроение.

— Двенадцатая — твоя младшая сестра? — напрямую спросила Марго, пытаясь заглянуть лже-Руслану в глаза. Но тот делал вид, что не замечает её попыток. Не будь Марго достаточно подкована, она бы подумала что тот стесняется смотреть из-за своей симпатии. Но в школе Марго слишком часто сталкивалась с насмешками забияк и стыдом. Этот взгляд никогда ничего хорошего не предвещал.

— Как ты это узнала? — удивился лже-Руслан, пробуя принесённые фрукты из корзины. Чего Марго туда только не собрала — и персики, и нектарины, и нарезанные кусочки бананов и яблок, даже грушу и клубнику положила. Ей хотелось порадовать.

— Вы с ней довольно похожи, а ещё у вас у двоих родинки прямо над правой бровью.

— Это так видно? Я же вроде закрашивал, — улыбнулся лже-Руслан.

— Не видно, если не присматриваться, Но вот сейчас я могу её рассмотреть. Это очень мило, что ты так заботишься о своей сестре, — не подумав ляпнула Марго и тут же прикрыла рот ладонью. — Я не в том смысле, что ей это обязательно нужно.

Не стоило добавлять слова оправдания, лже-Руслан сразу понял, что что-то не так.

— Ты много знаешь, — его голос изменился, но живее от этого не стал. — Хотя не удивлён. Ты же час Кироса. Он, наверное, рассказывает тебе всё.

— Это не так, — тут же закачала головой Марго, понимая, что не хочет выгораживаться и оправдываться. У неё на это уже не было сил. Все несказанные слова показались пустыми и неважными, словно к ним никто и не хотел прислушиваться, даже она сама.

Лже-Руслан наконец-то поднял голову, смотря на её лицо.

— А он тебя не пугает? — спросил будто бы невзначай.

Марго даже не успела дать ответ, как лже-Руслан продолжил:

— Кирос не может не пугать, но мне вот скорей интересно чего он может бояться. Ты не знаешь?

Марго вежливо улыбнулась, пряча свои настоящие эмоции. В её голову начали закрадываться подозрение, что их свидание и не свидание вовсе.

— Кирос ничего не боится, — ответила она, тут же переводя разговор в шутку, — хотя пару раз мне казалось, что он избегает спуска в подвал. У нас там холодно и крысы живут.

— Свет там включается?

— Нет. Там есть одна лампочка, но она не работает, — продолжила врать Марго, пряча за надкусанным яблоком острый нос.

Лже-Руслан, казалось, совсем не чувствовал, что Марго насторожилась и ощетинилась, пытаясь свернуть разыгравшееся лицемерное шоу.

— А спит с включённым светом? — с уверенностью спросил он.

Марго подняла брови от наглости. Стало неловко.

— Я не знаю.

Лже-Руслан сделал такое насмешливое лицо, словно ни капельки не поверил.

— А ты думал, я с ним спала? — уточнила Марго.

— Не настаиваю.

Марго не понравился его ответ.

— Твоё место незаслуженно, — тихо вновь заговорил лже-Руслан. — Знаешь скольким каждый пожертвовал, чтобы оказаться здесь? Чтобы Эгмонт пообещал исполнить любое желание? Если его желание Кирос, то я заберу и убью его вопреки твоим словам. Двенадцатой нужна жизнь. Ей нужна лаборатория и лекарства, чтобы жить.

— Эгмонт даст ей за службу это всё и даже больше.

— Ты не понимаешь, Маргарита! Кирос же и тебя бесит, скажи мне. Он помешан на сумасшедшем убийце и сделает всё, чтобы спасти его. Это же дурость.

Марго вздрогнула на последних словах. В голове проснулись воспоминания насколько же Зефир жесток и силен. Ни лже-Руслану, ни тем более Двенадцатой с ним не справиться. Только Киросу он мог быть подвластен, а с того дня, как Марго узнала, что они теперь оба владельцы Дафния, в это даже можно было поверить.

— Мне все равно какие у тебя были мотивы, — пробормотала Марго, поднимаясь с покрывала. — Можешь передать Двенадцатой, что Эгмонт даже без Кироса подарит ей жизнь, а к Зефиру пусть не суется, если действительно хочет жить, и сам ни в коем случае не иди, если она тебя пошлет.

— Ты сдурела, как ты могла о таком подумать? Только чокнутый сунется к Зефиру напрямую, — поморщился лже-Руслан.

— Да, — кивнула Марго. — Поэтому к Киросу тоже лучше не приставать. Они стоят друг друга.

Марго наконец-то собрала свою корзину с фруктами, укрыла её полотенцем, а затем поставила перед лже-Русланом.

— Забирай всё что есть тут. За фотоаппарат, — в спину бросила она.

— Да он краденный. Ничего не стоит.

— Всё равно забирай. Фрукты очень полезны, — намекнула она на Двенадцатую и поспешила удалиться в сторону дома, оставляя лже-Руслана одного. Думать о своём поведении. Хотя, конечно, она была уверена, что ничего он не понял.

В окнах дома на первом этаже горел свет. Марго с облегчением выдохнула, надеясь по-дружески поделиться с Майе какое отвратительное свидание ей пришлось пережить. Близких подруг у Марго никогда не было, ей повезло с болтушкой Майе найти общий язык.

Тихо скрипнула дверь, а затем половицы напротив лестницы. Марго повесила пальто на крючок, даже не замечая, что туфелек Майи у дверей не было, и прошла под треск свечи в знакомые стены маленький кухни. Сквозняк задел огонек и свеча задрожала, отбрасывая дрожащую тень.

— Следил за мной? — улыбнулась Марго, опираясь плечом о дверной косяк. Пришлось снять с себя весомый фотоаппарат, чтобы тот не бил ее со стуком по груди. На запястье знакомо сверкнула серебряная резинка. Поводок Кироса служил оберегом большим даже, чем брошь синицы из шапито. Она же служила знаком причастности.

— Так получилось, — ответил Кирос, медленно вращая бокал в своих руках.

— Если будешь столько пить, наше вино для торгов кончится.

— Эгмонт планирует напасть на башню через неделю, если мы выживем, то нам оно больше не понадобится. Запрет на продажу алкогольной продукции будет снят, — тихо ответил Кирос, не поднимая глаз.

— Это моя часть сделки, чтобы служить Эгмонту? Ты попросил у него возможность пьянствовать в любой день недели, поэтому он не предупредил меня, что у меня есть возможность выбрать желание, — пошутила Марго выпрямляясь, оставляя фотоаппарат на столешнице и присаживаясь напротив Кироса. Между ними ещё оставалась не доигранная партия в шашки, но играть настроения не было.

— А что бы ты пожелала? — всерьез спросил Кирос.

Марго пожала плечами.

— Наверное, спокойной жизни.

— Врёшь же, — покачал головой Кирос. — Ты уже подсела на борьбу без конца и края, на интриги, на убийства. Чем занимаются герои, когда их приключения заканчиваются? — задумчиво протянул он.

— Ты прочел больше книг, чем я. Ты ответишь лучше. Да и сложно назвать хотя бы кого-то из нас героем, — улыбнулась Марго, не переставая любоваться профилем Кироса. Мягкие лохматые светлые волосы, острый нос, длинные темные ресницы в цвет бровям и татуировка ничем не прикрытая на шее.

Марго перегнулась через весь стол, сметая все фишки на пол, и вытянула палец, чтобы коснуться черной краски в надежде, что сможет её стереть. Кирос вздрогнул от её прикосновения.

— Сейчас заденешь свечу, — сказал он, не поворачивая головы.

— Ты думаешь, я этого не знаю? — Марго предвидела даже то как в огоне горит вино в бокале и бутылях, стоящих под столом, горит доска из-под шашек, салфетки, посуда, её длинные волосы, водолазка и юбка, даже растянутая футболка Кироса, оголившая его острую ключицу. Марго и по ней задумавшись провела пальцем.

— Думала порежусь, — призналась она.

Кирос подозрительно молчал, пока Марго не отдалилась, возвращаясь на стул.

— Наверное под угрозой настоящей смерти я становлюсь смелее. Или стоит сказать бесстрашнее? Знаешь, Кирос, мне кажется я так устала, что уже мало что могу понимать.

— Добро пожаловать, — только и ответил он, допивая вино из бокала.

— У меня было просто отвратительнейшее свидание, — честно призналась Марго, подозревая, что Кирос мог и сам издалека видеть куда она уходила. — Даже там умудрились напомнить о тебе, представляешь? Кажется всё всегда только и делается, что сводится к тебе.

Кирос встал с места, помогая себе удержать равновесие, обошел стол, упирая руку в угол, и наклонился, мягко касаясь Марго своими губами.

Марго застыла. По ее рукам побежала дрожь. Кирос целовал ее, едва прижимаясь. Он него пахло вином и гарью, а губы его были горячими и нежными.

Она сделала первое движение, намекая, что с ней можно делать всё что ему хотелось.

Кирос углубил поцелуй и стал касаться настойчиво. Он выставил руки по обе стороны от головы Марго, Марго схватилась за них, когда поняла, что у неё кружится голова от того как долго они не смеют оторваться друг друга. Его ладони переместились на её скулы и шею, направляя, только тогда Кирос наконец осознал, что Марго не собирается его отталкивать.

Стоило ему разорвать поцелуй, как Марго тут коснулась уставших губ кончиками пальцев.

— Тебе нужно расслабиться? — глупо ляпнула она.

— Дура ты, Марго, — только и ответил Кирос, утирая мокрые губы тыльной стороной ладони. — От тебя мне ничего не нужно.

Она озадаченно посмотрела на опустевший проём, когда он покинул кухню, а затем подняла руку и мягко огладила красивое павлиное перо, воткнутое в трещину в стене из-за брошенного когда-то в неё ножа.

Пора было ложиться спать. День был сложный, но... Марго поднялась со стула, потушила свечи и побрела на второй этаж. Письмо, когда-то переданное Эгмонтом для Броньэ, зацепило фотографию, сделанную после последнего собрания. Она проявилась и показывала неуверенную улыбку Марго на переднем плане, а на заднем следящую за ней фигуру в сиреневой ветровке. Кирос прижался к стене в кругу знакомых крыс — Первого часа и Вольно, но всё равно из всех стоящих смотрел только Марго, разговаривающую с лже-Русланом.

Фотография показалась Марго такой теплой, что она вновь вернулась в состояние уязвимости. Кирос был ангелом хранителем с привычками дьявола. Рядом с ним ничего не было страшно.

Прислушавшись к тишине, Марго опустилась к щели между дверью и полом и просунула в неё конверт, а затем повернулась на дверь по левую руку. Ей хотелось придает лицу живой вид.

Стоило двери распахнуться, как вся правда открылась сама. Не нужны были слова, чтобы Кирос понял.

— Сделай что-нибудь со мной, — глухо сказала Марго, тяжело вдыхая холодный воздух, понявший тюль.

Кирос протянул руку, натягивая её за запястье на себя и поднял голову, с силой целуя обветренные губы. Марго сама потянулась к нему, снимая с него ветровку и футболку. Дверь захлопнул сквозняк, но никто не услышал этого. Они потерялись и растворились в друг друге. Футболка, водолазка, подвески — всё полетело в стороны, обнажая два израненных тела.

Недолго думая, Марго припала губами к крестообразному шраму над ключицей, прижимаясь телом к телу. Киросу не нужна была инициатива от неё, ему хватало и ответного желания. Он отстранился на минуту от тонкой шеи, вновь перехватывая губами губы.

Кровать заскрипела и прогнулась.

***

От нее пахло дешёвыми духами, ржавыми подвесками, а он него сладким гелем для душа и химозным осветлителем для волос. Уханье сов становилось громче. Разговор тише. Секреты перебивались жвачкой с кислым привкусом пародии на ананас. Она попыталась накрыть краем юбки вещи и спрятать стрелку на колготках — зацепилась ногтем, когда стягивала их в спешке.

У Марго шум в ушах, вино на губах. Кирос любезно поделился поцелуем и пеплом под пальцами, упавшим с его сигареты.

— Тебе нужно поспать, — сказал Кирос, прикрывая глаза ладонью. — Завтра можешь сожалеть сколько хочешь.

Марго знал, что будет сожалеть. Но она не позволит себе делать это слишком много. Подумает, побегает, попрячется, подышит лесом и дождём, поцелуются с обжигающим ветром, а затем проснётся с тяжестью на груди. Завтра, уже не сегодня, будет насыщенным днем. Не нужно говорить вслух насколько неважно всё то что произошло. Была цель, были средства.

Марго почти проваливается в сон без возможности спокойного пробуждения, лежа на груди вещей, названных кроватью. Рука дёргается, задевая нежную шаль, прибитую под потолком. Ей кажется, что та вот-вот обрушится на неё. Как Кирос может спать рядом с этой шалью?

Кирос сказал, поднимаясь с кровати:

— Я переночую внизу.

Марго ответила, не поднимая на него взгляд:

— Спасибо.

Она и сама так и не поняла за что именно благодарила. Наверное, сразу за всё.

Кирос затушил сигарету, поднялся на ноги, и напоследок сказал:

— Если что секс — ничего не значит.

Как будто бы Марго этого не знала.

И от этого было ещё горьче.