II
Родительская комната, ранее несущая тепло и уют уже не казалась таковой. От пережитого Юра схлопотал бессонницу и не мог сомкнуть глаз даже под мягким одеялом. На потолке, в углах, за окном — везде казалось, будто его высматривает монстр, но сам Юра был бы рад, чтобы сейчас его кто-нибудь задушил.
Ранее, после смерти сестры, Юра немного всё осмыслил. Телефон был в портфеле, от которого он ненароком избавился ещё в школе. Юра попытался связаться с родителями через телефон сестры, но безрезультатно, никто не брал трубку. Тот же незнакомец анализировал беспомощное, подавленное состояние Юры, и, чтобы труп не гнил в квартире, вынес его на верхний этаж подъезда.
Кстати говоря о этом рыжем спасителе... Сам он ворочался, непонятно — во сне ли? Но когда заметил краем глаза, что Юра тоже не спит, спросил вполголоса:
— Ты любил её, да?
И это немногословное предложение снова заставило Юру задрожать. Он не смог сдержать слёз и неутешно разрыдался. Юра перевернулся на бок спиной к рыжему.
— Да... — Утёр слёзы Юра, но они продолжали течь.
— Я понимаю, — выразил сочувствие незнакомец, — Мои родители тоже... заразились.
Помещение наполнилось ничем, кроме тихих всхлипов Юры.
— Как тебя зовут? — прервав тишину спросил незнакомец, полный надежды, что Юра слегка успокоится.
— Я... — Вздохнул Юра, — ...Юра... Лазарев. А ты? — Всё-таки Юра обернулся, поймав себя на том, что нагло рассматривает профиль собеседника. Нос с небольшой горбинкой. Красиво.
— Я Туманов Миша.
— Честно, я дал бы тебе имя Рома. Миша тебе совсем не подходит...
— Почему ты так думаешь? — Усмехнулся Миша, поменяв позу в кровати. Теперь двое обменивались взглядами в темноте, узнав друг друга получше.
— Не знаю... А что... с твоими родителями? — Юра лёг на спину.
Миша промедлил с ответом.
— ...Моя мама калека — она не может ходить из-за автокатастрофы. В результате этого папа поменял работу и начал работать дома. Он журналист, но раньше был каким-то... учёным? Я маленький был и особо не интересовался его профессией. Ну... Папа — человек умный сам по себе, предупреждал меня о том, что ходит вирус. Даже хотел, чтобы я в школу не ходил из-за того, что он быстро распространялся. А я, глупый, его никогда не слушал. Пришёл вчера домой, а отец с укусом заразил и мать. Сам закрылся в своём кабинете, чтобы не навредить, а мама ещё в сознании была, в гостиной. Она кричала на меня и плакала, чтобы я спасался, говорила, что мучается и чтобы я её убил... Я не смог... Она сама взяла нож и...
Юра был поражён историей Миши. Настолько ему стало плохо от собственной фантазии, что свело живот.
— Блядь... Миш, прости... — Юра не знал, что говорить в таких ситуациях, ведь толком с людьми не общался и всю свою жизнь провёл в одиночестве. — Надо сейчас об этом не думать... Давай подумаем о чём-то хорошем? Например, на кого ты хотел поступить? Ты же ещё не поступил, да?
Такими темпами они постепенно отпустили плохие мысли, наслаждаясь компанией друг друга. Кажется, это то, чего они так давно искали: внимания и понимания. Каждый из них рассказывал что-то о себе, а затем и слушал другого, параллельно поддерживая разговор. Казалось, они бы общались так всю ночь, если бы их не потянуло спать. Лишь ближе к утру их посетили мысли о дальнейшей жизни в городе, полном мертвецов. Выбираться на улицу было бы огромным риском: пускай город и небольшой, сперва нужно подождать, пока суматоха расеется и огромные скопления зомби в торговых центрах или школах не достигнут минимальности.
Глубокие рассуждения о безопасном и правильном решении привели их к тому, что сначала они будут дома, до того момента, пока не закончатся запасы еды; на свой страх и риск они покинут квартиру, перед тем экипировав себя. Снаряжение они начали мастерить уже сейчас из подручных средств: молотки, столовые ножи, тяжёлые и острые предметы — всё это взаимодействовало между собой, создавая крепкие и безопасные оружия.
— Давай включим музыку? — Спросил Миша, плотно наматывая изоленту на рукав куртки отца Юры, перед этим выложив на рукав пластик. Это было сделано для того, чтобы укус давался заражённому более проблематично.
— На чём? — Юра оторвался от делки оружия.
— У меня есть плеер! Или был... — Взгляд Миши метался по комнате, пока он вспоминал, где оставил плеер. Перед уходом из дома он был слишком напуган, чтобы искать вещи первой обходимости — схватил с собой только сковородку и первую попавшуюся куртку. По его воспоминаниям он оставил плеер в верхнем кармане джинсовки, поэтому уже через пару секунд рылся в нужном кармане. И вправду, плеер был там. Вокруг маленького устройства были намотаны наушники.
— Какую музыку ты слушаешь? — Юра заинтересованно наблюдал за вещицей, с которой Миша старательно разматывал наушники. Такой же плеер он видел в первый и последний раз в далёком детстве у своего отца.
— В основном хэви-метал и нью-метал. — Миша поспешил откинуть джинсовку в сторону и заткнуть затычки в уши. Он нажимал кнопки внизу устройства, переключая песни. Сам плеер напоминал старый мобильник года 2010-го и был белого цвета.
Не совсем по душе Юре подобный жанр музыки, но если послушать совсем нечего, был бы рад открыть для себя что-то новое.
Через несколько секунд поисков Миши в плейлисте, Юра смог поймать ушами тяжёлую мелодию, доносившуюся из наушников. Тело покрыло мурашками от предвкушения. Миша исподлобья глянул на Юру и протянул один наушник, при этом слегка качая головой в бит. Юрий всунул наушник в ухо, но тут же вытащил с потрясённым выражением лица.
— Ты можешь сделать потише?! У меня аж мозг на секунду отключился!
В ответ Миша расхохотался, и, конечно, спустя мгновение сбавил громкость. Атмосфера в данный момент времени была непринуждённой, словно за окном не ходят толпы заражённых зомби.
Послушав пару тройку песен Юра понял, что всё не на столько плохо. Некоторые песни и вправду качали и Юра начинал невольно копировать движения головой Миши.
— Для начала нам стоит обыскать квартиры твоих соседей. Возможно будут выжившие. — Миша в последний раз сделал моток изолентой, после чего оторвал зубами.
— Знаешь... Зомби ведь могут быть не только люди... Я в фильмах видел, что заражались и собаки. В соседней квартире есть такая. Я ни раз видел, как сосед её выгуливает. Такая огромная, черная и агрессивная! Постоянно на всех лаяла! Хорошо, хоть, в наморднике была...
— Остроумно. Ты прав. Думаю, нам стоит быть осторожней...
Ближе к вечеру их план осел в головах и двое, вооружившись, принялись к реализации.
Миша осторожно прошмыгнул через входную дверь. Оказавшись в подъезде он ещё сильнее сжал в руках переделанную биту, в которую были вогнаты ржавые гвозди. Слабый участок — шею — оба плотно завязали шарфами и кожаными ремнями, чтобы зомби не сумели прокусить. В руках Юры был молоток, а в рюкзаке сковорода и пара ножей.
Полные надежды подростки взялись бродить по глухому подъезду, дёргая ручки дверей, тем самым проверяя на наличие открытых. Миша отличался атлетическим телом и стойким духом, поэтому и шёл спереди трусливого Юры. Пол пути было преодолено и всё безуспешно. Двое начали подумывать, что зря всё затеяли, что все двери, конечно, будут закрыты в связи с Апокалипсисом, пока дверь, ведущая в квартиру под номером двенадцать внезапно не распахнулась. Миша слегка замялся, прежде чем переступить порог. Пускай он был сильнее, чем тощий Юра, тоже мог бояться до дрожжи в коленках — например, как сейчас. Пока Миша проходил вглубь квартиры, держа биту наготове, Юра плёлся позади, вздрагивая от каждого шороха. И чем глубже Миша и Юра проходили в квартиру, тем отчётливей и громче становились чьи-то женские рыдания.
— Миш, стой... Там может быть опасно! — Взволнованно предупредил Юра, ухватившись рукой за рукав джинсовки Миши. Рыжий, конечно, был благодарен другу за бдительность, однако убрал руку Юры. Это могло помешать его концентрации.
— Я понимаю, но я вооружён, не переживай. — Улыбнулся Миша ободряюще, когда страх ломился наружу. — Держись за мной. — Миша прикрыл Юру спиной, после чего двинулся к двери в комнату, из которой доносились жалобные рыдания и стоны. Рыжий медленно опустил ручку двери и, слегка приоткрыв её, приготовился к атаке, влетая внутрь комнаты и осматривая её. Светлая комната была выполнена в постельных тонах. В углу, а именно на, как казалось, мягкой кровати, сидела девочка, чуть помладше их обоих. У неё была стрижка под мальчика, покрашенные в тёмный цвет ногти, чёрные волосы с отросшими русыми корнями. Это всё, что Миша успел осмотреть, прежде чем девочка испуганно повернулась лицом к этим двум, взвизгнув. Миша удивлённо приподнял брови. Он не ожидал видеть здесь кого-то столь юного.
— Ой, девочка, всё хорошо. Мы тебя не обидим! Почему ты плачешь? — До сих пор удивлённый Миша опустил оружие и подошёл ближе к девочке. Было непонятно, почему она плачет.
— Я... Я скоро у...умру... — Разрыдалась она, закрывая лицо руками и сотрясаясь от рыданий.
— Эй, почему ты так решила? — Не догадывался Миша, пока его взор не устремился на кровать. С плеча девочки прямо на белые простыни стекала кровь. Это был укус, укус заражённого. От кровавого укуса струилось большое количество почерневших нитей — вен. Они приобрели неестественно тёмный цвет и резво ползли вдоль по руке, постепенно заражая и забирая власть над поражённой конечностью. Миша попятился назад. Девочка повернула голову в их сторону и тогда Миша увидел, как темные нити с большой скоростью пробираются вверх по шее, а глаза девочки мутнеют, капилляры лопаются.
— Не оставляйте меня, пожалуйста... Я не хочу умирать... — Голос девочки становился всё более низким, нечеловеческим и обезумевшим. Рыжий, не теряя ни секунды, грубо подтолкнул Юру к выходу. Миша резко вырвался из комнаты за Юрой. Он успел захлопнуть за собой дверь. Юра, стремительно направившись к входной двери, отворил её и выскользнул. В этот момент Миша выбрался из квартиры следом, жадно вдыхая свежий воздух.
— Пошевеливайся! — Рявкнул Миша, заметив, что Юра замер как статуя. Юра тут же пришёл в себя и, развернувшись, помчался на свой этаж, чтобы скрыться в квартире. За ним, не отставая, ворвался и Миша, аккуратно заперев дверь.
— Ну, слава богу, успели! — облегчённо произнёс Юра, утерев испарину со лба. — Я больше не буду выходить из дома... Это ничем хорошим не закончится... — Юра скинул с себя папину большеватую куртку, повесив на крючок. Он обернулся и взглянул на выражение лица Миши. — Чего молчишь?
— Эта девочка... Мне её жалко... — Поник Миша. Он сгорбился, но начал снимать с себя верхнюю одежду.
— Я понимаю. Эта жизнь несправедлива. — Устало вздохнул Юра, положив руку на плечо Миши. Рыжий решил промолчать, не найдя слов для ответа.
— Будешь чай? — Поинтересовался Юра, входя на кухню. Он увидел, что Мише трудно сформировать ответ, поэтому сменил тему, на которую получил положительный ответ. За окном была темень. Юра задвинул рулонные шторы, чтобы не видеть переваливающиеся с ноги на ногу тёмные силуэты заражённых. Юре хотелось жить нормальной жизнью, как раньше, но понимал, что ничего уже не вернуть. Это было странное ощущение, что вызывало сильнейшую моральную боль. Он снова поник точно так же, как и Миша.
В комнате снова воцарилось молчание, но теперь этим двоим не было от него неудобно. Каждый был занят своими мыслями, своими тяготами.
— Знаешь, раньше с семьёй я любил проводить время. Очень часто мы собирались вместе и смотрели фильмы, кушая вредные лакомства. — Юра утёр слёзы. — А ты как с родителями время проводил?
— Никак... Родители постоянно ругались. Отец винил мать в том, что она ходить не может, а мать винила отца в том, что он постоянно за работой. Я хотел бы доверять им, но мне некомфортно рядом с ними... — Тяжело вздохнул Миша. — Поэтому я всегда хотел себе кого-то, кто выслушает меня. — Миша краем глаза глянул на фигуру Юры и уголки его губ слегка приподнялись. Эти двое были знакомы едва лишь два дня, но Миша, кажется, ещё с первой их встречи ощутил ту связь, которая была ему в новинку. Словно родственная душа, а не Юра. Мишу озарила мысль — если бы его мать сидела сейчас рядом и наблюдала бы за их диалогом, ни за что бы не поверила, что перед ней сидит её сын.
— Тебе сколько ложек сахара? — Юра, высунув кончик языка, поставил две кружки на стол.
— Я без сахара пью.
— Фу, это же невкусно. — Поморщился Юра. Сам себе же он добавил две ложки, тщательно перемешав.
Кажется всё-таки в чём-то эти двое были разные... Но даже эта мысль заставила Мишу не поникнуть, а наоборот улыбнуться.
— Милая у тебя привычка. — Не сдержался внимательный Миша.
— Какая?
— Высовывать язык, когда ты чем-то усердно занят.