9. The Wormhole
Чонвон медленно выдохнул, снова глядя куда-то вдаль.
— Честно, уже и я не понимаю, — тихо сказал он, но теперь его самоуверенность дала трещину.
— Серьёзно? — я нервно вздохнула, чувствуя, как воздух вокруг становится тяжёлым. Мои глаза скользнули к бескрайнему морю, волны которого бессмысленно бились о скалы.
Мы продолжали молча стоять, не решаясь нарушить тишину. Пока мы были наедине и мне удалось пересилить себя нужно было действовать. Чувствовала, что этот момент не повторится, и требуется выжать из него всё.
— И всё-таки, откуда у тебя дневник Сонён? — не выдержала, отчаянно пытаясь повлиять на ход разговора. Я знала, что если не начну говорить сейчас, то в следующий раз будет слишком поздно.
Чонвон медленно перевёл взгляд на меня, его глаза на мгновение вспыхнули, но тут же погасли, как если бы он пытался скрыть какую-то боль.
— Нашёл, — его голос стал тише, как если бы он сам не верил в свои слова. Он перевёл дыхание, не отводя взгляда, — В лесу после её смерти.
Я снова почувствовала, как холод охватывает меня, но не могла отвести взгляда. Вопросы, которые я пыталась держать в голове, снова рвались наружу, как шторм, готовый разрушить всё вокруг.
— Вы точно не знаете, кто стоит за этими убийствами? — я спросила, сдерживая сарказм в голосе, но не скрывая раздражения, — Моё имя уже записано в архиве. Я не верю, что это проклятие в которое все глупо верят.
Чонвон слегка наклонил голову, его лицо оставалось без эмоций, но я заметила, как его рука слегка сжала перила, будто он сдерживал какой-то всплеск эмоций.
— Если это делает кто-то со школы, то хорошо скрывается. И долго, — он усмехнулся, но его взгляд был мрачным. Казалось, что эти слова — лишь попытка скрыть реальную тревогу.
В этот момент я почувствовала, как между нами возникает невидимая стена. Время как будто замедлилось, и тени ночи становились всё длиннее, покрывая нас своей темной тканью. Чонвон снова посмотрел на меня, но его глаза теперь казались более открытыми, словно он ждал чего-то от меня, что-то важное, что могло бы изменить ход событий.
Я сделала шаг вперёд, ловя его взгляд, пытаясь понять, что скрывается за тем спокойным, почти безэмоциональным выражением на его лице. Он всё ещё стоял у перил, но теперь его взгляд был как бы ускользающим, он сам не знал, что будет дальше. Ветер игриво растрепал его волосы, и на мгновение я заметила, как лёгкие блики света касаются его лица, подчеркивая его черты. На вампиров я ещё не пялилась.
— Как школа вообще допускает такое? — я свела брови на переносице, не скрывая недовольства и растерянности, что вскипали внутри меня, — Неужели, родители погибших не интересовались происходящим?
Мои слова повисли в воздухе, и мне показалось, что они отзеркалились в огромном пространстве перед нами, где шумное море сливалось с голубым небом. Это место держало в себе что-то невыразимое, неуловимое — загадку, которую не хотелось раскрывать, но невозможно было игнорировать. В его взгляде я почувствовала лёгкое беспокойство, что отчётливо контрастировало с его спокойной позой.
Мне правда было интересно. Как такое вообще возможно? У меня в голове не укладывалось, что сотни студентов могли просто исчезать, а школа оставалась закрытой от мира. Старые стены поглощали всё, что происходило внутри, и не позволяло ничего выходить наружу. А я, одна из тех, кто только начал здесь учёбу, уже втянута в этот водоворот. Неужели даже родители не задавались вопросом, почему так много смертей?
Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Волнение накатывало на меня, заставляя всё внутри ёкать, как если бы я была частью чего-то большего, что не могу до конца понять. Точнее, совершенно не могу понять.
— Наверное, если мои родители перевели меня сюда, то они об этом не слышали, — продолжила я, глядя на его напряжённое лицо, — Получается, всё остаётся внутри стен. Но ведь больше ста лет! Кто-то же должен был обратить внимание!
Чонвон слегка поморщился, его глаза на секунду потемнели, но он не ответил сразу. Он как будто собирался что-то сказать, но в последний момент удержался. В воздухе вновь повисло напряжение, которое я чувствовала всем телом. Я знала, что он мог бы ответить, но не решался. Возможно, боялся раскрыть что-то, что могло ещё больше усложнить всё это.
Он перевёл взгляд вдаль, и я увидела, как его плечи слегка расслабились, как будто он окончательно принял тот факт, что скрывать больше нечего.
— Может быть, — наконец, его голос был тихим, но слова вылетели, будто они вырывались из него силой, — Но кто здесь решит что-то? Все молчат, а те, кто пытался узнать правду, исчезают. Никто в здравом уме не полезет в эти тайны.
— Значит, тем кто стоит за этим не повезло, — я рассмеялась потирая глаза, — Они нарвались на ту, кто точно не в здравом уме.
Я хотела отдернуть руку с перил, но внезапно Чонвон схватил её, прерывая мой жест. Его ладонь была холодной, прикосновение ощущалось как электрический заряд, словно его пальцы пробудили что-то внутри меня. В этот момент мир для меня исчез. Вокруг всё потемнело, а я ощутила, как с каждым вдохом пространство вокруг начинает исчезать, сама реальность расслаивалась. Я едва успела сделать шаг назад, но внезапно перед моими глазами возникли образы, которые меня потрясли.
Я стояла на набережной, точно так же, как секундой ранее, но окружающая обстановка была совершенно другой. Воздух был более тяжёлым, от него исходила глухая влажность, а над водой висела легкая пелена тумана. Вместо современных зданий меня окружали старинные строения, потрёпанные временем и разрушенные, с обломками стен, покрытыми зелёным мхом, как если бы они пережили десятки лет забвения и упадка.
Крыши были низкими и скатными, изломанными, будто здесь никто не живёт уже много лет. Окна были темными и застекленными древним стеклом, которое слегка искажало вид, как если бы мы смотрели сквозь пелену тумана, не понимая, что скрывается дальше. Набережная выглядела заброшенной и покрытой темным налётом, а вместо современных удобных пешеходных дорожек — грубые каменные плитки, которые обвивали старинные здания. И всё вокруг было сдержанно мрачным, город будто пережил не одно разрушение.
Я почувствовала, как моё сердце забилось сильнее, а дыхание стало чуть более прерывистым. Это было не просто чувство странности, а чувство, точно я оказалась в другом времени, в другом мире. Я огляделась вокруг, но всё оставалось прежним — эти разрушенные здания и высокие, затемнённые башни были слишком настоящими, чтобы казаться сном.
Моя рука всё ещё была в его, почувствовала, как он сжал её чуть сильнее. В этот момент я взглянула на него — лицо было знакомым, но всё же чуждым. Это был тот же Чонвон, только его одежда была совсем другой. Он стоял в старинном, изношенном костюме, его длинные рукава были подраны, а ткань потеряла яркость. Брючные штаны с низкой талией слегка обвисали, и на них, как и на всей его одежде, виднелись следы пыли и времени. Ветер трепал края его рубашки, обнажая старинные пуговицы, выполненные в виде серебряных шариков. Его плечи были обвешаны пиджаком, а на шее висел старый, потускневший амулет. Всё в нём было таким чуждым и старым, и это создавало ощущение, что я оказалась в прошлом, в мире, которого уже не существовало.
Чонвон стоял на фоне разрушенных стен, и в его взгляде было нечто странное. Мы с ним смотрели друг на друга, зная, что произошло, но не могли понять, что именно. Это был взгляд, полный неразгаданных тайн, как если бы мы пережили тысячи лет вместе, но всё ещё не могли вспомнить подробности. С каждым взглядом в его глаза я ощущала, как эта реальность рассыпается, и кажется, что я теряю контроль над тем, что вокруг меня. Время тут не имело значения, но что-то мне подсказывало, что именно сейчас всё меняется.
— Ты... — его голос прозвучал глухо, будто в далёком прошлом, но в нём было столько же боли, сколько и в настоящем.
Я попыталась что-то сказать, но мои губы не двигались. Вместо слов я ощутила странную, тревожную тишину, меня что-то удерживало.
— Это... это не может быть, — прошептала я, пытаясь вернуть себе контроль, но вместо этого моё тело окутало чувство давящей тяжести, как будто это место тянуло меня назад.
Чонвон шагнул ближе, его глаза были полны отчаянной решимости, но на этот раз я не могла почувствовать его уверенность. Он был не тем, кем был здесь, и что-то тёмное в его взгляде заставляло меня нервничать.
— Нам нужно закончить это, Се...
И тут всё исчезло. Я отдернула руку и внезапно вернулась в реальность.
Мой взгляд встретился с его. Чонвон стоял так же, как и раньше, но в его глазах было что-то изменившееся, он тоже что-то видел. Мгновение было настолько глубоким, что я почти не заметила, как перестала дышать.
— Ты... — он явно не знал, что сказать, но слова вырвались сами собой, — Ты тоже это видела?
Чонвон молчал, его лицо стало напряжённым. Он, похоже, пытался понять, что только что произошло.
— Д-да... — мой голос был едва слышен, и я поняла, что это было не просто видение. Это было что-то большее, — Ты сказал нам нужно что-то закончить...
— Я ничего не говорил, Джиа, — взгляд Чонвона оставался спокойным, но я понимала что это только оболочка, — У меня такое впервые. Похоже на видение.
— В прошлый раз в коридоре, когда мы говорили про архив, — я сделала короткую паузу, — Я чувствовала что-то схожее с этим...
— Прикосновения.
— Что? — я неуверенно посмотрела на него.
— Это после прикосновений, — подытожил Чонвон.
— Я уже ничего не понимаю, совершенно... — я облокотилась на перила, склоняя голову в попытках поразмыслить.
— Не забивай голову, Джиа, — парень подошёл ближе заглядывая в моё лицо, — Я попытаюсь узнать об этом. В видение точно было не наше время. Насколько я знаю, это где-то девятнадцатый век.
— Сумасшествие, — прошептала я.
Он, похоже, тоже понял, что это не случайность. Что-то между нами пробудилось, и теперь мы оба знали, что это было связано не только с нашими жизнями, но и с тем, что произошло много лет назад.
Телефон завибрировал. Я быстро взглянула на экран — это была Унчи.
— Мне... нужно идти.
Всё ещё поглощённая этим странным видением, я ушла, оставляя Чонвона одного. Меня преследуют неудачи. Хотела узнать больше, разгадать загадки, но подкинулась ещё парочка. Всё, что я почувствовала в тот момент, было каким-то странным грузом, который ложился на меня, не давая дышать. И вся реальность начала трещать по швам.
Я пыталась успокоить себя, но чем больше я думала о Чонвоне и том, что случилось между нами, тем больше запутывалась. Этот взгляд, этот момент, когда он сказал, что мы должны «закончить это»... Его глаза были такие... полные любви и заботы? Нет, бред. Но что это было? И почему мне казалось, что его слова были лишь малой частью всей картины? Или, возможно, я ошибалась? Может, это был лишь плод моего разума, и всё, что я чувствовала, не имело никакого смысла? Столько вопросов, ответов ноль.
В голове крутилась теория, что это всё метка и моё глупое презназначение. Но может ли быть такая реакция? Был бы рядом Клайд...
День подходил к концу, мы ехали обратно в стены этой школы. Стены, которые хранили в себе тонны тайн. Хватит ли мне смелости, сил, и главное, времени, чтобы узнать их все?
Одноклассники громко обсуждали поездку и как провели день. Их разговоры смешивались в какой-то хаос, пока я пыталась сосредоточиться на одном. На этом ощущении странной тревоги, которое не покидало меня, казалось уже пол жизни. Сонён. Дневник. Джиун. Всё это кружилось в моей голове, как водоворот, в который я могла вляпаться, не успев понять, что именно мне нужно из этого всего.
Сейчас дневник моя главная зацепка, улика и шанс на... спасение. Почему погибшая девочка писала о брате Унчи? Я не решалась спросить ибо знала какая реакция последует за этим. Но, бояться сейчас это не в моих интересах.
Я взглянула на Унчи, которая сидела рядом, и заметила, как она неохотно следит за моим взглядом. Что она скрывает? Почему её всегда так настораживает разговор о Сонён? Мне было нужно больше, чем просто молчаливое наблюдение. Нужно было разобраться.
Стоило ли спрашивать её прямо сейчас? Может быть, это не лучший момент, но всё же...
— Унчи, — осторожно начала я, — Как твой брат был связан с Сонён?
Она напряглась. Ей явно не понравился мой настрой и вопрос.
— Мой брат? — её голос стал немного холоднее, чем обычно, — Зачем тебе это знать?
Я почувствовала, как её взгляд стал настороженным, как она инстинктивно отодвинулась чуть дальше, словно пытаясь дистанцироваться. И всё же я не могла удержаться от попытки.
— Ну, я узнала, что они общались.
— Поменьше слушай других, — ответ прозвучал необычно резко и грубо для старосты.
Ощутив горячее напряжение в воздухе я не решалась спрашивать ещё. Наверное, она не просто так не хочет разговаривать на эту тему. Но вдруг Унчи продолжила:
— Они общались, но мой брат никак не связан с её смертью. Это всё, что тебе нужно знать.
Я почувствовала, как её слова повисли в воздухе, тяжёлые и обвешанные молчанием. Что-то в тоне её, в том, как она это сказала, заставило меня сомневаться. Унчи всегда была спокойной и сдержанной, но сейчас... сейчас я видела её настоящую сторону. Сильно напряжённую, с каким-то скрытым страхом.
— Ладно, спасибо.
Мой взгляд невольно зацепился за тонкую алую нить, перехватывающую запястье Унчи. В тусклом свете автобусных ламп она казалась почти кровавой — странно живой на её коже. Когда я задержала взгляд чуть дольше, Унчи резко дёрнула рукой, натягивая рукав до самых костяшек пальцев.
— Не подумай, что я что-либо скрываю, — она перевела дыхание, — У нас с братом не лучшие отношения, не люблю о нём говорить.
Кажется, я зря подозревала её в недосказанности. Ей просто напросто было сложно говорить о брате. Нотка вины неприятно кольнула сердце.
— Извини. Я не знала.
Ничего не ответив, она лишь улыбнулась и помахала головой. Я почувствовала, как напряжение немного спало, но всё равно не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. Унчи не была бы столь замкнутой, если бы не было какой-то глубокой причины. Хотя её слова казались искренними, что-то в её реакции заставляло меня сомневаться. Но я решила не давить. Всё скинула на то, что просто накручиваю себе.
«Может, она просто защищает брата?» — попыталась я успокоить себя. Но тут же вспомнила, как её зрачки резко сузились при упоминании Сонён, как от внезапной боли. Нет, здесь было что-то большее, чем просто семейные разногласия. Каждая клеточка моего тела кричала об опасности, хотя разум твердил, что я параноик. Но в голове родилась мысль о том, что нужно поговорить с самим Джиуном. Может, я узнаю чуть больше?
Мы ехали уже больше часа, и автобус начал слегка покачиваться на неровной дороге. Запах машинного масла смешивался с сыростью, создавая удушливую смесь. Я прижала лоб к холодному стеклу, наблюдая, как за окном мелькают безликие сосны, похожие на стражников, охраняющих какие-то мрачные секреты. Внезапно водитель заглушил двигатель. Учитель, сопровождавший нас — мистер Ким, преподаватель химии — поднялся со своего места и, держась за поручни, как моряк во время шторма, прошагал к середине салона.
— Остановка на перекус и туалет! — прокричал он, и его голос, резкий и неожиданно громкий, заставил меня вздрогнуть, — На всё про всё двадцать минут. Опоздавших будем искать через полицию!
Автобус мгновенно ожил — гул голосов, скрип сидений, шуршание пакетов с едой. Я потянулась, разминая затекшие от долгого сидения ноги, и поднялась с места. Мысли о странном поведении Унчи продолжали крутиться в голове, как назойливые мухи. Ее слишком резкие ответы, дрожащие пальцы, этот нервный жест — поправлять несуществующие пряди волос...
Я вышла на прохладный воздух, и ветер тут же запутал пальцы в моих волосах, будто пытаясь отвлечь от мрачных размышлений. В метре от дверей туалета краем глаза заметила Унчи — она стояла, прислонившись к автобусу. Взгляд был устремлен куда-то вдаль, за горизонт, где клубились свинцовые тучи. Казалось, она даже не дышала.
Остальные ученики шумели, смеялись, делились впечатлениями — обычная школьная поездка. А я чувствовала себя выжатой, как лимон. Веки закрывались, а в висках пульсировала усталость. «Хоть бы поскорее доехать...» — подумала я, мечтая о подушке.
Возвращаясь в автобус, невольно поймала взгляд Чонвона. Он сидел, подперев ладонью подбородок, но в его позе читалось напряжение — пальцы слегка подрагивали, а взгляд был расфокусирован, будто он видел что-то за пределами этого мира. Наши глаза встретились на долю секунды — и в его взгляде мелькнуло что-то... знакомое? Тревожное? Или мне опять показалось?
Оставшийся путь был довольно тихим. В автобусе царила почти сонная атмосфера. Одноклассники смотрели в окно, сидели в своих телефонах или просто безмолвно сидели, погружённые в свои мысли. Я снова оглянулась на Чонвона — его взгляд был сдержанным, но при этом тоже не мог найти покоя. Мне почему-то показалось, что он что-то скрывает, как и все мы. Тьма настигает нас не только ночью, но и в самых обычных моментах.
Когда автобус наконец подъехал к школе, большинство одноклассников стали понемногу просыпаться, готовясь выйти. Честно говоря, я уже не помнила, как мы доехали. Мозг просто не выдержал этого марафона тайн, вопросов и недоговорённостей. Все мы вернулись в реальность, в эти стены, которые тоже хранили больше, чем хотелось бы.
На территории школы всё было привычно тихо и пусто. Мы с Унчи, как и ожидалось, разошлись по разным общежитиям. Я не успела ей толком ничего сказать, просто попрощалась, а она в ответ едва кивнула.
Я пошла к себе. Точно не знаю, как именно распределяли учеников, но мы со старостой жили в разных зданиях. В голове продолжали вертеться мысли о том, что я узнала и что теперь имею в своём распоряжении. Но сейчас мне нужно было просто успокоиться.
Приняв горячий душ, я почувствовала, как напряжение уходит, хотя только на пару минут. Вода приятно била по коже, смывая усталость, но вот чувства внутренней тревоги не уходили. Хоть я и пыталась расслабиться, в голове снова и снова крутились эти странные вопросы, на которые я не могла найти ответ. С теми мыслями я залезла в кровать, под плед, и поддалась тяжёлой, но благословенной усталости.
Как и предсказывала, я уснула без задних ног.
***
Тёмный коридор был поглощён тусклым светом люминесцентных ламп. Лишь слабый отсвет освещал старые портреты на стенах, которые казались частью прошлого, застывшего в каменных стенах. Парень ступал тихо, его шаги не нарушали этой смертоносной тишины. Всё вокруг казалось замороженным временем. Казалось, что стены сами по себе скрывают нечто древнее и запрещённое.
Он двигался, едва касаясь старинных предметов, пряча взгляд. Остановился перед массивным деревянным шкафом, его поверхность потёрта годами. Руки скользнули по холодному стеклу, и дверь открылась с лёгким скрипом. Внутри лежали бумаги, предметы, неведомые и потерявшие значение. Но что-то привлекло его внимание — старый, пожелтевший лист бумаги, аккуратно свернутый в рулон.
Развернув его, его взгляд на мгновение застыл.
Перед ним был портрет. Художественная работа, изображающая молодую девушку, чье лицо было едва ли не идеальной копией того, что он знал. Чёрные глаза, темные волосы, изысканные черты лица — всё до мельчайших деталей совпадало. Но это было не просто сходство. Это было что-то более глубокое, что-то, что заставило его сердце замереть.
— Вот оно что... — по лицу парня расползлась довольная ухмылка, — А я то гадал...
Он осторожно согнул портрет и, не медля, спрятал его в карман. Взгляд всё ещё оставался устремлённым на скрытые в тени уголки комнаты. Тайна была только на мгновение приоткрыта, но этот момент был достаточен.
В помещении раздались негромкие шаги. Появилась вторая фигура.
— Нашел что-то интересное? — голос звучал насмешливо.
— Мы на верном пути, — ответил первый, точно зная о чём спрашивал только что пришедший.
— Ничего себе, — голос теперь стал чуть тише, почти с намёком на сарказм, — Интересно, что с этим теперь делать?
— Наблюдать и выжидать, — ухмылка на его лице превратилась в хитрую улыбку, в которой читалась не просто уверенность, а расчетливость, — Ты же знаешь.
Загадка висела в воздухе, и, казалось, её решение зависело лишь от одного неверного шага. Обе фигуры оставались скрытыми в тени, но их намерения были очевидны. Тихое дыхание ночи и тишина вокруг словно подсказывали, что дальнейшие действия — это лишь вопрос времени.
— Мы не можем торопить события, — продолжил первый, с легким акцентом на словах, — Всё должно быть по плану.
***
Воскресенье началось так тихо и спокойно, как я и хотела. Солнечные лучи проникали в комнату, мягко касаясь простыни, создавая в ней уютную атмосферу. Я потянулась, вытягивая ноги и растягивая руки, наслаждаясь тем, что не нужно никуда спешить. Это был мой день. Покой, отдых, возможность просто побыть с собой.
Я взглянула на телефон, лежащий рядом на тумбочке. Несколько уведомлений, парочка от одноклассников и одно от Унчи — но сегодня мне было всё равно на сообщения. Я не хотела думать о школе или о чём-то другом. Хочу только немного уединения и, наконец-то, дочитать дневник Сонён. Хоть и вряд-ли я сделаю это за один день, но пару страничек прочитать стоило бы. Вдруг на страницах прчется что-то такое, что даст мне хоть какую то зацепку? Это, наверное, был единственный вопрос, который меня по-настоящему тревожил.
— Блин, где он? — пробормотала я, снова открывая все карманы и вытряхивая содержимое. Мой взгляд мельком скользил по вещам: книги, ручки, старые блокноты... Но его нигде не было. Совсем.
Я резко села на край кровати, протерев лицо руками. Как я могла так забыть? Он ведь был у меня в сумке, точно помню.
Сердце немного обеспокоенно сжалось. Может, я оставила его в автобусе? Или, что хуже, кто-то забрал его?
В голове сразу всплыл образ Чонвона. Он единственный знал о нём.
Мои мысли вернулись к тем мгновениям, когда я встретила его взгляд, когда он заходил в автобус. Он казался немного... необычным, как будто что-то скрывал. И теперь, когда я задумалась об этом, было похоже, что Чонвон в тот момент всё видел. Что если он забрал дневник? Но зачем ему это было нужно? Он же сам мне его подкинул.
Мозг метался между возможными вариантами. Вряд ли Унчи могла бы сделать это. Она не знала, как важен этот дневник для меня. Да и в принципе не знала о нём. А вот Чонвон... Он мог подумать, что я не замечу, что дневник исчез, и это могло бы объяснить его странное поведение.
Я не могу оставлять это просто так. Мне нужно поговорить с ним. Возможно, это всё просто совпадение, но чем больше я думала об этом, тем больше мне казалось, что Чонвон — главный подозреваемый. Я сжала кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Предательское спокойствие комнаты вдруг стало невыносимым. Даже солнечные лучи теперь казались насмешкой — как можно светить так ярко, когда внутри все сжимается от холодной ярости?
Всё хорошее настроение быстро улеточилось. У меня из-под носа украли последнюю надежду. Телефон разрывался от каких-то уведомлений. Взяв его с тумбочки я посмотрела кто так яростно хочет пообщаться со мной. Я отшвырнула телефон, не увидев ничего важного, ощущая, как реальность расползается по швам. Они все что-то знают. Все лгут. И я поклялась — доберусь до правды, даже если мне придется разорвать эту школу на части.