Сумасшествие

Комната с зеркалами стыла, будто в ней кто-то давно отключил время.
От фигуры Хэ Джуна пахло не карри — сырой магией и дымом от сгоревшей бумаги.
Ран тяжело дышал, его лицо всё ещё пульсировало от контакта с «пельменем». Джи А стояла рядом, сжимая лапшичную палочку, как нож.
Ён не двигался. Он смотрел на человека, которого считал мёртвым. На лицо, которое раньше улыбалось, а теперь будто склеено из осколков.

— Ты исчез в ночь пожара, — сказал Ён, голос сухой, как пепел. — Мы искали тебя.
— Искали? — тихо. Горько. — Или просто забыли? Вы думали, что я сгорел вместе с архивом. Но я остался. Между двумя мирами.
Он сделал шаг вперёд, и пол под его ногами затрещал, как под напором жара.
— Я слышал ваши голоса. Видел, как вы жили дальше.
— Мы не знали! — крикнула Джи А. — Никто не сказал, что ты выжил.
— Потому что я не выжил, — прошептал Хэ Джун. — Я стал тем, что нельзя спасти. То, что вы отвергли… теперь стало рецептом новой правды.

Зеркала начали темнеть. В каждом — другие версии их самих. Джи А с пустыми глазами. Ён с окровавленными руками. Ран… без лица.
— Это… наши страхи? — хрипло спросил Ран.

— Нет. Это ваши будущие, — произнёс Хэ Джун.
— Выбор уже сделан. Вы перешли черту, когда открыли лапшу с сюрпризом. Она связала вас со мной.
— Это был ты, — сказал Ён. — С самого начала. Запись. Пакет у двери. Кафе. Всё — ловушка.
— Не ловушка, — тихо. — Приглашение. Последний шанс вспомнить, почему вы начали охотиться на духов. Или вы уже забыли?

Он поднял ладонь.
Зеркала затрещали, в воздухе вспухла дрожь.
Из трещин потекла лапша — черная, густая, как масло.
— Всё, что вы делали… вы делали по приказу. Но вы не задумывались, что случилось с теми, кого вы изгоняли?

Ён шагнул вперёд, голос резкий:
— Если ты хочешь мести — скажи. Не прячься за лапшой, зеркалами и грязной магией.
Хэ Джун усмехнулся.
— Месть? Это слишком просто. Я хочу напомнить вам боль.
Он щёлкнул пальцами.

Дверь за ними захлопнулась.

— Теперь, чтобы выбраться отсюда… вам придётся проглотить себя. До костей. До грехов.