Сумасшествие

Раны по полу тянулись, словно нервы вырванных зубов — гнилые, но живые, обвиваясь вокруг ног Джи А и Рана.
Она кричала. Ран — молча пытался оттолкнуться, изо всех сил, но его ноги будто налились свинцом.
— Не надо… не так… — прошептал он.

Мун Джо уже наклонился ближе, зонд в руке блеснул.
— Первый нерв — всегда самый чувствительный, — прошептал он, словно хирург перед началом без наркоза. — Не волнуйся. Мы начнём с языка, ты ведь часто молчал, когда не стоило.

— Хватит, — раздался голос Ёна.
Ровный. Без приказа, но — твёрдый.
— Отпусти его.

Мун Джо застыл.
Медленно обернулся к помощнику.
— Что?
— Я сказал — отпусти. Его.

Джи А затаила дыхание.
Ран взглянул на Ёна, в его лице — шок и надежда.
Но Ён не смотрел на них. Только на Мун Джо.

— Он мне нужен.
— Ты говорил, он слаб, — прищурился Мун Джо.
— Он — память. Он видел всё. Он знает, как мы сюда пришли. Без него мы ничего не вспомним. Ни как всё развалилось. Ни как это исправить.
Ён сделал шаг вперёд, между Мун Джо и Рана.
— Мы можем сломать Джи А. Она сильнее — значит, падение будет громче.
Но Ран… он слишком тонкий. Сломаешь — он исчезнет. А я хочу, чтобы он помнил. Всю жизнь.

Мун Джо приподнял бровь.
— О, ты начинаешь говорить моим языком.
Он усмехнулся, зонд исчез в складках халата.

— Хорошо. Один остаётся.
— Один — страдает.

Он щёлкнул пальцами. Корни отпустили Рана, но вцепились в Джи А в два раза сильнее. Она закричала, пытаясь вырваться.

Ён посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то. Не радость. Не злость.
Может, сожаление.
— Прости, Джи А. Это… нужная жертва.

Мун Джо засмеялся.
— Ах, как прекрасно! Эмпатия сквозь предательство! Как я это обожаю.

Он подошёл к ней, и взгляд его стал жестким.
— Ты будешь видеть сны из кости. Есть боль. Пить вину. И он, — кивок на Ёна, — будет рядом. Всегда. С блокнотом и холодным взглядом. Записывать.

Джи А попыталась прошептать:
— Ён… не ты же…
Но он уже отвернулся.

А Ран, весь в слезах и дрожи, молча смотрел, как мир, в который он верил,так поступает.