Сумасшествие

Комната потемнела. Свет от зеркал исчез, как будто их никогда не было.
Остался только приглушённый жёлтый свет от стоматологической лампы, которую Мун Джо зачем-то притащил из своего кабинета — символ порядка в безумии.

Джи А стояла на коленях, закованная в живые нервы, холодные и влажные, будто свежие корни вырванных зубов.
Она почти не шевелилась. Глаза — не в страхе, а в тишине. Как будто душа уже приняла, что её не спасти.

Мун Джо шагнул к ней.
Он больше не говорил. Не усмехался.
Он просто работал.
Достал из ящика медицинский резец, блестящий, хирургически чистый.
— Тишина — лучший анестетик, — пробормотал он.
Ён стоял рядом, руки в карманах. Не вмешивался.

Ран вывернулся от корней, подполз к Ёну.
— Останови это… умоляю. Ты же… ты не можешь…
Ён посмотрел на него сверху вниз.
— Я уже остановил, Ран. Тебя.

Мун Джо присел перед Джи А, коснулся её лба.
— Ты была сильной. Неудобной. И потому — интересной. Но ты выбрала не то время, чтобы быть человеком.

Один резкий взмах.
Не было крика. Только вдох. Последний.
Резец вошёл в горло почти без сопротивления — как по учебнику. Точно между голосовыми связками.
Медленно, без кровавых брызг — очень чисто.

Она рухнула вперёд.
Корни сами аккуратно отступили.
Мун Джо встал, отряхнулся.
— Идеальная работа. Даже пульс не дрогнул.

Ён отвернулся.
Он знал, что это было необратимо.
Но в глубине души — он слышал эхо её слов.
"Не ты же…"

А Мун Джо уже писал что-то в блокнот.
— Следующий этап будет интереснее. Ран скоро сломается. А когда он сломается… ты сможешь наконец получить абсолютную тишину, мой юный ассистент.

Ён молчал.
Смотрел в потолок.
И не мог понять — почему стало так тихо, будто кто-то забрал не только жизнь, но и свет из его собственного тела.