Глава 12. Месть во благо?
Оурэлл сидел в угрюмом настроении. Его голова была заполнена самыми разнообразными мыслями. Он обдумывал план своих действий, но практически ничего стоящего не приходило в голову. Люпин знал только то, что месть эта должна соответствовать его последним словам, ведь как можно было думать о меньшем? На кону стояла не только его честь, а также честь всего рабочего класса. Наверное вы не знаете о происходившей в Лондоне ситуации, ведь сами принадлежите к классу «буржуа», однако, вам необходимо разъяснить общее положение дел. В период 60-х годов XIX столетия, существовало такое понятие, как «забастовки неквалифицированных рабочих». Это понятие стало очень популярно для условного обозначения в убогих статьях неофициальных контор. Постепенно оно перекочевало на первые полосы новостей в уже гораздо более известные газеты, которые жители получали ежедневно, например: Таймс, Иллюстрированные лондонские новости. Как ни крути, а жизнь людей выступавших на этих демонстрациях была не легка. Ни одна газетенка не была способна в полной мере передать истинную причину происходящего. Причина была довольно понятна: борьба за улучшение условий труда, низкая заработная плата. Что ж, выходит, что причин все таки две, но это не меняет сути происходящего. Недовольство есть, было и остается. Люди начали объединяться в профсоюзы, надеясь дать всей проблеме большую огласку. Ведь Лондон большой, а по какой-то причине слышит он только тех, кто говорит тихо и с навыками дипломатии. Раскрыть всю проблему полностью будет довольно нелегко. Как же это иногда происходит? В каждой ситуации есть один виновник, есть один обидчик, есть один пострадавший, верно? В случае с бедными рабочими, есть каждый член этой группы. Все происходящие демонстрации были по еще одной, пожалуй, самой важной причине–бедность. Плата в размере пяти пенсов за час докерской работы, была просто возмутительна. В работу докера входило: разгрузить, загрузить, выгрузить, переделать, доделать, заделать. Однако, при всем при этом, плата за проделанную работу была сравнима только со словами: разгрузить, загрузить. Работа Люпина Оурэлла была именно из подобного рода. Рабочий день составлял двенадцать часов, что в итоге приводило к полному изнеможению и усталости. Однако, Оурэлл не входил в число этих людей. Он мог работать восемь часов, с учетом выходных дней. Все из-за того, что буквально около десяти лет назад ему на спину упала плита, плохо закрепленная на потолке. Так уж вышло, что позвоночные кости были травмированы, хоть Люпин и старался избежать столкновения, насколько это было возможно. В любом случае, как бы быстро он не бежал, его задело. Плита, летя с довольно большой высоты, раскололась на несколько частей об стальную балку. Это привело к тому, что несчастный Оурэлл, хоть и заранее видевший падение, не избежал своей участи. Часть плиты отлетела к выходу, благодаря чему пострадал не только Люпин, но и еще несколько человек. С тех пор, Оурэллу пришлось полностью поменять свой график. Дело даже не в том, что режим его работы стал другим, дело в том, что любимое дело этого человека и то, насколько долго он мог за ним сидеть, поменялось. Теперь, за кропотливой ювелирной работой, Оурэлл не мог сидеть дольше полутора часа. Иначе, одно и тоже положение тела в течение долгого времени, сопровождалось для него страшными болями в спине и шее. Если так подумать, человек который продолжительное время не меняет позу, при этом являясь абсолютно здоровым, уже чувствует дискомфорт, не говоря уже о человеке с травмой позвоночника.
Итак, теперь вам известны обстоятельства и причины, которые привели к подобному положению вещей. Люпин Оурэлл–искусный ювелир, не бросавший свою работу, даже не взирая на свои травмы. Однако, откуда же у «низкого» общественного класса, деньги на драгоценные капни? Почему вообще его мастерство пользуется таким спросом? Почему он не бросит свою жалкую работу на спичечной фабрике и не будет зарабатывать на жизнь с помощью ювелирного дела? О, это, пожалуй, вопрос чести. Видите ли, Люпин Оурэлл человек так называемого «старого» мышления. Он глубоко привязан к своей работе. Для него она уже стала частью жизни, привычным дополнением его скучного бытия, также как и ювелирное мастерство. Но в отличие от простой работы на заводе, к ювелирному делу Оурэлл перешел в весьма странных обстоятельствах. Десять лет тому назад, еще за год до того, как он заработал травму спины, к нему обратился один человек. Просьба заключалась в том, чтобы он починил небольшое кольцо. Сама по себе драгоценность не была красива, или дорога, однако была очень важна для владельца. Человек, попросивший Оурэлла оказать ему помощь, был наслышан о его кропотливой работе на заводе. Был он также наслышан и о том, что Люпин очень любил копаться в разного рода железках, формируя из них причудливые вещи, просто для того, чтобы «успокоить нервную систему»–как говорил сам будущий ювелир. Работа с этим кольцом настолько увлекла его, что постепенно, он начал получать все больше подобных просьб. Людям, просящим у него помощи в починке своих безделушек, было просто заглядением смотреть что из них делал этот искусный ювелир. Один раз, ему даже предложили написать статью о том, как он умудряется совмещать свою ювелирную работу с жизнью простого рабочего, так еще и после травмы. Оурэлл с удовольствием написал о своем графике, в конце также поделивший своей индивидуальной методикой для полировки драгоценностей. После выпуска этой небольшой статьи в газете, спрос на этого человека повысился в два, а то и в три раза. Так к нему начали обращаться местные аристократы, с просьбами к изготовлению «эксклюзивных» украшений. Деньги, что он зарабатывал на заводе, едва покрывали месячные расходы на самые обычные вещи. Ювелирное дело появилось в жизни этого человека неожиданно, полностью изменив ее. Пожалуй, это действительно был талант, а не многолетняя практика, потому что практически все за что брался этот человек, выходило исключительно прекрасным. Теперь, вы понимаете его гнев, когда какой-то негодяй набрался духу оскорбить его в своем письме. Возможно, эта месть бы послужила на благо всему Лондону? Но какова же будет эта месть?