Глава 13. Маленькие вопросы, большие ответы.
Оурэлл не мог унять чувство долга. Долга перед теми, кто практически плыл с ним в одной лодке. Это были простые люди, к которым он уже так сильно привык, которые нуждались в нем как никогда. Да, именно сейчас, настало то время, когда он покажет, на что способен простой человек. Причем, покажет таким образом, что это станет уроком–уроком для целого поколения, он в этом не сомневался. Ювелир понимал, что в его распоряжении немного времени. При этом за этот период, он должен был придумать что-то, что полностью соответствовало бы его последним словам. Да, это было весьма нелегко. Однако, сверяясь с его теперешним состоянием, сейчас было возможно абсолютно все. Пожалуй, нет никакого смысла описывать размышления этого человека, тягостные мысли, посещавшие его за какой-то промежуток времени, пока на него не снизошло озарение. О, это озарение, оно словно упало на него огромным снежным комом, заполнило всю его душу, все сознание и мысли. Как же это вышло? Все время Оурэлл не менял позу, так и оставшись сидеть на полу, облокотившись на холодную стену, он смотрел вперед, своим пустым взглядом. Но, вдруг, подняв глаза, он увидел картину. Эта картина висела в его квартире еще неизвестно с каких времен, почему-то ни разу не привлекая внимания хозяина. Он даже не помнит в какое время приобрел ее, помнит лишь, что она была очень дешевой и с поцарапанной деревянной рамкой. Главное для нас не то, что было вокруг картины, а то, что она изображала. А на ней была изображена огромная остроконечная звезда, с восьмью гранями. Вокруг была темная пещера, которая показывала контраст между этим творением и окружающей обстановкой. Сама звезда будто бы парила в воздухе, над отполированной платформой, похожей на своего рода «трон» этого сокровища. Она была красива, по настоящему красива, сделанная будто бы из хрусталя. Внутри нее сверкали драгоценные камни, а сама она светилась изнутри, отражая, по всей видимости, неизвестного происхождения свет по ту сторону, природу которого мы никогда не узнаем. Оурэлл действительно не помнил откуда у него это произведение искусства, но сейчас это было не столь важно. Потому что главное, по настоящему важное, было то, что благодаря этой картине, ему в голову пришло решение проблемы. Смотря на нее еще какое-то количество времени, в голове прорисовывалось все больши и больше деталей. Практически все, что приходило в голову Люпина, можно было считать выходом из ситуации. Он поражался самому себе, думал: как я мог придумать все это?
Чтобы не потерять мысль, Оурэлл перестал смотреть на картину, поднялся на ноги и прошел в свой рабочий кабинет. Его квартира была в весьма плачевном состоянии, уже довольно долгое время. Дом был старый и потрепанный, из-за чего находится внутри квартир было некомфортно, особенно в тот период, когда в Лондоне была неблагоприятная погода. Но Люпин уже давно к этому привык и собирал со своих ювелирных заказов деньги, дабы снять себе более презентабельное жилище. Иногда, он с горечью думал о том, как будет покидать эту квартиру, ведь с ней столько всего связано, но тут же в голове появлялось кучу противоречий, которые заставляли его забыть о горечи «утраты». Сев за стол, Оурэлл взял бумагу и перо, начиная рисовать. К слову, ювелир был просто обязан обладать навыками рисования, потому что без этого он не сможет воспроизвести нужный эскиз в реальность. Однако, сейчас Люпин рисовал вовсе не эскиз, за это дело он сядет потом. На бумаге появлялись разнообразные картинки, первая, судя по всему, изображала завод, вторая спички, третья была каким-то веществом, разобрать было трудно. Наконец, внизу Оурэлл начал царапать на бумаге какое-то предложение. Это был своего рода «план действий». Признаться честно, «план действий» был не похоже на план в привычном нам понимании. Это было что-то хаотичное, горящее жаждой мести и других вещей. Что ж, только одному читателю судить насколько справедливо поступает мистер Оурэлл, потому что его последующие действия могут быть как справедливыми, так и нет. С точки зрения морали, он может быть и поступал правильно, но с точки зрения самого вида мести, он возможно был слишком радикален. Складывается впечатление, что в этом человеке собралась ненависть не только одной души, а целой группы, будто им управляла не только одна единственная оскорбленная личность, а несколько. И возможно, это действительно было так. Когда люди набирались смелости для того, чтобы объединяться в профсоюзы, такому решению всегда была определенного рода общая «мотивация». Достаточно было лишь одного человека, который осмелился бы высказать общее недовольство и таким образом, остальные также обретали смелость и голос. Как это всегда и бывает в психологии любой толпы, нужен только один мотиватор–голос, который станет говорить за других, а те, в свою очередь, начнут уже не просто говорить, а кричать. Оурэлл чертил непонятного происхождения символы, понятные лишь ему одному. Скорее всего, это было не только планом, но и своеобразным способом выразить негативные эмоции, которые он итак не особенно сильно старался сдерживать, но, видимо, было что-то еще, заставляющее его все больше и больше злиться на происходящее. В голове было множество довольно коротких вопросов, но ответы на них требовались уж слишком большие. Оурэлл думал о том, что ему необходимо поделиться с кем-то своей идеей, дабы обрести хоть какую-то силу, вдруг, его план кто-то разгадает? Хотя, это было довольно нелегко. Теперь, посидев еще минимум час, Оурэлл приступил к первому шагу своего плана: написать письмо. Важное, очень важное письмо, которое может изменить его жизнь, но, в частности, жизнь других людей. Люпин уже заранее спланировал примерное начало этого письма, оно будет сдержанным, вежливым и понятным абсолютно каждому. На столе валялись чернила, эскизы, уже не пригодные для использования перья, но весь этот беспорядок лишь подпитывал воображение ювелира, заставлял его думать о других словах, которые Оурэлл напишет в этом письме. Начало было положено.