Глава 19. Два вопроса.
–Откуда вы знаете о том, что писал ювелир в своих письмах 26 летней давности и как вы пришли к тому, что догадались о истинной причине смертей, то есть отравленной звезде?
–Что ж, это не такие уж и страшные вопросы. Я, признаться, когда вы начали ходить по комнате, подумал было что вы вынесете мне смертный приговор.
–Хах, как видите нет.—Ухмыльнувшись ответил Генри.
–На самом деле я не сам пришел к тому о чем вы говорили. Мне помог Ной Бритх и его возможности. Мы как-то сидели вместе с ним за чашкой кофе и обсуждали то, что уже успели найти по этому делу. Собственно, половина вырезок из газет и прочей информации является нашей общей заслугой. Что же касается информации в письмах и самой разгадке этого проклятия, ситуация куда сложнее чем кажется.
Вместе с Ноем, мы решили отправится на ту фабрику, где раньше работал Люпин Оурэлл. Семья Ноя была знакома с директором компании, поэтому пройти туда не составило никакого труда. Сам директор, к сожалению, не застал те года, когда Оурэлл еще числился рабочим на фабрике. Поэтому нам пришлось обратиться к архивным данным за последние сорок лет. Именно тогда нам удалось охватить около двадцати лет времени, которое работал этот ювелир. За этот период из его личного дела мы узнали множество интересных подробностей, которые, кстати говоря, были засекречены. Но, как это обычно происходит, все тайное становится явным. Директор компании был не осведомлен о том, что мы добрались до секретной информации. Да и, собственно, ему на самом деле не было особой разницы. Он отвел нас в свой кабинет, заставил пить чай и только после этого соизволил отвести в архивную. Когда же мы наконец оказались там, то провели в этом пыльном помещении порядка трех часов. Если честно, зная я о том сколько времени мы потратим на поиск информации, я бы и вовсе не согласился туда идти. Директор все это время был в своем кабинете. Меня удивило то, что он даже не пытался вмешаться в происходящее. Думаю, это из-за того, что у Ноя Бритха были очень хорошие связи с этим человеком. Знаете, в самой фабрике был устроен архив, который находился недалеко от подвального помещения. Канцелярия ведет учет каждого человека, который попадает на работу, поэтому личных дел мы тогда разобрали не мало. Архив на самом деле не особенно большой, но суть не в его размере, суть в том, насколько много всего было внутри.
Итак, мы нашли личное дело Люпина Оурэлла и досконально изучили его. Узнали о том, что он получил травму на своей же работе. Выяснили, что примерно в период 1862-1863 у него был конфликт с местной аристократией. То есть, то что было указано в письмах мы нашли совершенно случайно. Один из рабочих решил помочь нам в этом. Его звали Дэймон Купер.
–Погодите, а это случайно не родственник того человека, который подошел к вам позже и предложил участвовать в деле?—Джеймс на мгновение замер, не понимая вопроса, но тут же опомнился и распахнул глаза, выражая полную неосведомленность.
–А ведь я даже этого не заметил...
–Кажется, у меня появилось небольшое предположение того, почему они провернули столько разных махинаций со звездой,—задумчиво произнес Генри Паркер.
–Я так и не дал вам точного ответа на каждый из ваших вопросов.
–Да, я слушаю.
–Собственно, мистер Паркер, письма мы с Ноем Бритхом нашли совершенно случайно. После того, как мы вышли из архива и разузнали некоторую информацию о Люпине Оурэлле, мы спустились в рабочую зону. Там происходила вся самая грязная работа, переработка химических отходов и внедрение окислителей в уже обработанные материалы. Стоял ужасный запах, которые рабочие заглушали, поднося к своим лицам ткань или щипцы, зажимающие нос. Так вот, пройдя дальше, мы решили спросить человека о ювелире. Конечно же, это должен был быть не молодой рабочий, ведь они наверняка и понятия не имеют кто такой Люпин Оурэлл. Мы прошли около трех рабочих помещений. Дойдя наконец до места, где уже готовые спички расфасовывали по маленьким спичечным коробкам, мы увидели престарелого мужчину. Подойдя к нему и извинившись за беспокойство, мы спросили его о ювелире. Как оказалось, я и Ной Бритх попали в яблочко, потому что этот человек был другом Люпина Оурэлла, причем, чуть ли не самым близким. Он не отказал нам в помощи, так еще и показал то, что по сути можно было бы держать в строжайшем секрете. Представился этот человек мистером Даймоном. Вот, собственно, в чем заключается сама информация, которую он предоставил:
В период с 1856 по 1867, он и Люпин Оурэлл были хорошими приятелями. Не углубляясь в историю, можно вспомнить о том, что забастовки докеров в Лондоне были на пике некоей «популярности». Тогда еще будучи не особенно известным ювелиром, Оурэлл познакомился с Даймоном. В свободное от работы время они даже встречались и гостили у Оурэлла в квартире. Там он рассказывал Даймону о своих успехах в ювелирном деле, о том, куда он больше всего истратил денег. Он даже показывал ему свои начальные работы, которые собирался отдавать за бесценок. Даймон тогда убеждал его знать цену своему труду. Именно он уговорил Оурэлла не бросать это искусство, уверяя, что он сможет добиться успеха. Как выяснилось, старик оказался прав. Люпин Оурэлл добился успеха, большого успеха. В тот период на спичечной фабрике начались резкие убытки, побудившие власть резко сократить заработную плату для рабочих. Это также побудило многих начать демонстрации на центральных площадях, однако, это ни к чему не привело. В сердце Люпина Оурэлла была жесточайшая неприязнь к «высшему» обществу. Хотя, как не парадоксально, если бы не это высшее общество, его изделия вряд ли бы когда-нибудь начали пользоваться хоть каким-то спросом. Свою неприязнь и ненависть он во всех подробностях описывал тогда мистеру Даймону, который в таких вопросах чаще всего принимал нейтральную позицию. В основном, конечно же, говорил Оурэлл. Однажды, в один прекрасный день, Люпин Оурэлл пришел на работу в крайне мрачном настроении. Настолько, что даже слепой почувствовал бы ту тягостную энергетику, что нес в себе этот человек. Даймон, как его ближайший друг, спросил у него в чем дело. Оурэлл отвел его в сторону, чтобы поговорить с ним наедине. Именно тогда он показал ему письма и рассказал о своем злополучном плане. Мистер Даймон оказался втянут в дело, которое не принесло бы ему абсолютно никакой выгоды. Он считал, что Люпином Оурэллом в большей степени двигала лишь оскорбленная личность, таланта которой не признали, хоть он и говорил о том, что такая месть будет во благо всем рабочим, честь и достоинство которых никто не трогал. Ему было приятно осознавать, что он послужит началом для «великого» дела, которое будет ударять по людям, гонения и притеснения которых они так долго терпели. Таким образом, он передал своему близкому другу письма, собственноручно затянув его свой план. В 1867 году Люпин Оурэлл скончался от туберкулеза, который терзал его последние четыре года. Мистер Даймон не стал избавляться от писем. Его мучал какой-то внутренний голос, который заставлял оставить все это. Хотя эти вещи прямое доказательство вины этого человека, они разгадка происходящего столько лет ужаса, но он скрыл все это, оставив этих людей страдать от деяний уже умершего человека. Я и Ной Бритх хотели тут же сдать его полиции, но почему-то что-то остановило нас. Мистер Даймон даже не спрашивал у нас о том, почему нам так нужна была информация о Люпине Оурэлле. Он отдал письма Ною Бритху в тот же день, пригласив нас двоих к себе в дом. Этот человек на самом деле очень очень добр и по его лицу сразу видно, что он несет груз, отягощающий его существование.
–Знаете, мне все равно на то, какое у него лицо. Он виновен в той же степени, что и вы, что и Люпин Оурэлл, что и все, кто замешан в этих интригах и убийствах, поэтому наказание должен понести также как и остальные,—твердо ответил Генри. Джеймс ничего не ответил, лишь опустил голову, как бы выражая свое согласие с мнением детектива,—Какова же была реакция Ноя Бритха, когда он узнал о том, что вы сами лично выкрали эту звезду и разбили?
–О, он был несказанно счастлив. Хотя то, что я еще и взял за это деньги его обидело.
–Обломки звезды у вас ведь забрали?
–Да, они должны были также убедиться в том, что я не оставил у себя ни одного кусочка.
–Какие странные люди. Знаете, мистер Лиро, думаю я понял как Люпин Оурэлл изготовил эту звезду. Хотя все же мне лучше послушать вас, ведь вы достали образец порошка.
–Собственно, сам по себе калиевый хромпик очень тяжело вывести из других веществ. Для того, чтобы этот порошок получился, нужно использовать два компонента: хлорид калия и бихромат натрия. Одно из них влияет на второе, в температурном диапазоне до 1832 градусов по Фаренгейту. С дальнейшим выпариванием это и приведет к образованию нужного вещества. Сам по себе этот порошок используется в качестве окислителя для спичечной промышленности, даже для металлообработки. Оурэлл втирал порошок в хрусталь, когда занимался гравировкой звезды. Даже когда я разбил ее, на полу помимо тонких частиц хрусталя я увидел мелкий серый порошок, будто оставшаяся от огня зола. Это свидетельствовало о том, что за столько лет взаимодействия вещества с солнцем внутри хрусталя, оно по просту начало выгорать. Когда я размышлял о том, как устроена эта звезда внутри, я и решил взять образец этого порошка, чтобы убедиться в своей догадке.
–Ну неужели нельзя было арестовать этих людей еще тогда, когда вы только узнали о условиях сделки? Надеюсь теперь вы понимаете, как глупо поступили.
–Да, я все понимаю...