Глава VII - Тень в зеркале
Марко проснулся внезапно, словно тяжелая тень нависла над ним. Комната была погружена в темноту, но он отчетливо почувствовал — кто-то смотрит на него. Сердце забилось чаще. Он сел в кровати, тело обдало холодным потом. В голове мелькали обрывки сна — огонь, выстрелы, крики. Он видел себя в форме, отдающего приказы на базе Монте-Сомбра. Солдаты исполняли команды... даже те, от которых дрожала душа.
Он резко открыл глаза — и застыл.
У стены стоял человек.
Высокий, с телом, будто высеченным из мрамора древнегреческим мастером. Мускулы точёные, словно идеальные, как у героя эпоса. Волосы — густые, тёмные с благородной проседью. Лицо — безупречное, словно с обложки древней летописи. Полная противоположность Марко — стройный, сильный, излучающий власть. И в глазах его горела ледяная, почти нечеловеческая холодность.
— Кто ты, чёрт возьми?! — выдохнул Марко, вскакивая с кровати, сердце стучало в ушах.
Незнакомец сделал шаг вперёд, в голосе прозвучал сарказм ледяной резкости:
— Всё ещё не понял? — он наклонил голову на бок. — Я — ты. Точнее... ты — это то, что осталось от меня.
Марко отшатнулся на шаг.
— Винченцо Д’Амато?
Тот усмехнулся.
— Приятно, что помнишь моё имя. Но ты забыл, кем был на самом деле. Я не исчезал. Я ждал. Пока ты притворяешься честным следователем, я — истинное лицо твоей памяти. Настоящее.
Он сделал шаг вперёд, и воздух словно стал гуще, стены словно сдвинулись.
— Всё, что ты боишься признать... всё, что скрываешь за маской "добра" — это я. И я возвращаюсь.
Марко тяжело дышал, отступая.
— Это невозможно, — выдавил он.
— Наоборот, — с хищной усмешкой ответил Винченцо. — Ты всю жизнь убегал от меня. Прятался за чужими именами, поступками, расследованиями. Но я здесь. Я внутри тебя. Я — ты, без масок.
Он шагнул вперёд.
— Отойди! — крикнул Марко и бросился на него.
Раздался глухой удар. Кулак Марко врезался в лицо Винченцо... но тот лишь отступил с лёгкой ухмылкой, будто наслаждаясь болью.
Они сцепились. Удары сыпались один за другим — быстрые, тяжёлые, беспощадные. Комната превратилась в арену. Марко бил с яростью и техникой армейских времён, но всё было тщетно. Винченцо двигался грациозно, точно, словно хищник. Ловил удары, контратаковал силой, которой у Марко уже не осталось.
В какой-то миг Марко почувствовал, будто это уже происходило — не в его жизни, а глубже, почти как миф. Как бой Ахиллеса и Гектора у стен Трои. Он — измотанный, покрытый пылью и кровью, защищающий правду, в которую уже сам не верит. А Винченцо — идеальный, быстрый, неуязвимый. Гневный бог, созданный из той же плоти, но превосходящий во всём.
— Посмотри на себя, — прошипел Винченцо, схватив Марко за ворот рубашки и швырнув в стену. — Потерявший форму, измотанный, вечно усталый. А теперь взгляни на меня. Я — тот, кем ты мог бы стать, если бы не сдался.
Марко поднялся, с трудом удерживая равновесие, кровь капала с губы. Винченцо приблизился, склонился:
— Я вернулся не просто так. Мы снова вместе, Марко. Вопрос в том... кто теперь возьмёт управление?
В одно мгновение всё исчезло. Марко упал на пол — один, в полной тишине. Пот, кровь, разбросанные вещи — всё было настоящим. Но Винченцо — исчез.
И только в разбитом зеркале отражение продолжало стоять. Улыбаясь.