День номер...

День 2: Новый дом

Я проснулся от странного ощущения - тишина за окном была неестественной. Ни криков, ни сирен, только слабый скрип ветра в ставнях. Впервые за много лет я проспал меньше шести часов, но чувствовал себя отдохнувшим - адреналин заменял сон лучше любого энергетика.

Взяв продукты, принесённые со вчерашней вылазки, я начал готовить завтрак. Выбор, увы, был скромным — получился салат из остатков и пара батончиков в придачу. Не роскошь, но сытно.

После «богатого» приёма пищи пришло время разминки перед неизведанным днём. Эта старая армейская привычка ни раз выручала меня. Разминаясь, я заметил, как тело стало более чутким - каждый мускул напрягался при малейшем шорохе с улицы. Армейские тренировки возвращались сами собой, будто организм вспоминал забытые навыки выживания. Сегодня я собирался отправиться в более тихое место — на окраину, где меньше людей. Там и жилища прочнее, и обстановка поспокойнее.

Разложив перед собой сумку, я начал решать, что взять с собой.

Каждый предмет, который я поднимал, вызывал в голове тысячу вопросов.

«А если всё это продлится дольше? А если я забуду что-то важное? А если вообще не вернусь?» Странно, как много начинает значить обычная зажигалка, когда она может согреть, подсветить путь или подать сигнал. Взвешиваешь каждый грамм — не для комфорта, а для выживания.

Сначала — припасы. В сумку ушли все консервы, а затем и продукты с коротким сроком хранения — на первое время. Затем положил кроссовки, зажигалку, молоток и блокнот. Не забыл и радио. Не знаю, хорошо это или плохо, но нужных вещей оказалось не так много — сумка получилась не тяжёлой, и это радовало.

Паспорт я сунул в карман рабочих штанов. Их плотный материал мог защитить от мелких повреждений. Буду надеяться что мне он пригодится. Кожаную куртку я надел, а револьвер удобно устроился во внутреннем кармане — кобуры у меня всё равно не было.

Посмотрел на телефон — 11 утра. В другое время я бы уже был на подработке, но сегодня был не просто другой день — это было другое время.

Через минуту я стоял у двери, рука легла на дверную ручку... и снова — мурашки по спине. Шестое чувство вновь давало о себе знать.

Я ясно ощущал: опасность не за спиной, не в доме. Она — снаружи. И несмотря на страх, оставаться здесь было невозможно. Мне предстояло сделать шаг в новый, изменившийся мир. Единственное, что я мог — быть начеку.

Хотелось бы сказать, что улица выглядела обычно — как в любое другое утро. Но нет. Воздух стоял мёртвым, без ветра, без птиц. Даже деревья, будто чувствуя чужое присутствие, застыли, не шелохнув ни одним листом.

Посреди дороги, как памятник разрушенному миру, стоял разбитый грузовик, а вокруг него — горка тел. И всё это подёрнуто зловещим спокойствием. Ни крика, ни движения. Словно сам город затаил дыхание.

Моего вчерашнего "гостя" с лужайки больше не было. Ни тела, ни головы.

Я сжал в руке лом. Хоть и был готов к трудностям, но становилось ясно: всё будет куда тяжелее, чем казалось ещё пару минут назад. Огляделся — вокруг ничего не двигалось, ничто не подавало признаков жизни.

Маршрут я продумал ещё за завтраком. Хорошее знание города и местности сыграло свою роль. Я двигался через дворы, избегая открытых улиц. Прошёл два квартала, когда впереди показались тела.

Они отличались от тех, что были у моего дома. Кровь, рваные раны... Я не хотел их разглядывать, но пройти мимо всё же пришлось.

Продвигаясь осторожно, я вышел к углу одного из домов. В этот момент позади раздался странный, влажный звук — будто кто-то чавкал. Я резко обернулся.

Это была собака.

Она появилась из-за угла — тихо, как тень. Худая, с облезлой шерстью и блестящими от крови губами. Её глаза были налиты голодной пустотой, зрачки — как угли. Она грызла остатки человеческой ноги, и при каждом движении её пасти доносился мерзкий треск — то ли костей, то ли сухожилий. На шее висела цепь, вросшая в кожу. Когда-то она, возможно, спала у чьих-то ног...

Теперь — лишь голодная тварь среди мертвецов. Она посмотрела на меня — не как на человека. Как на конкурента.

И продолжила есть. Она выглядела ужасающе: истощённая, с торчащими рёбрами и полупрозрачной кожей. Возможно, её хозяин погиб одним из первых, и ей ничего не оставалось, кроме как... выживать.

Мне было не особо её жалко. Но и взять с собой я её не мог. Доверять животному, которое ест человека, — не лучшая идея. Мы разошлись, как две тени.

Район был старым, и это чувствовалось в каждом кирпиче, в каждом скрипе забора. Красные стены домов казались выгоревшими от времени, облупившиеся окна прятались за ржавыми решётками. Здесь пахло сыростью, пылью и... чем-то ещё. Возможно, страхом, оставленным прежними обитателями. Улицы были пусты. Ни одного крика, ни шагов. Только шелест ветра, играющего с мусором. Район был не просто заброшен — он вымер. И именно это делало его идеальным.

Когда-то здесь царила преступность, а теперь — пустота. Продуктовый магазин находился только в соседнем районе, за шесть кварталов — не расстояние на машине, но пешком, в такой обстановке, это уже экспедиция. Худшие условия для жизни , но лучшие для выживания.

Нужная улица была у самого леса. На пути я не встретил никого — кроме трупов и той самой собаки. Вроде бы радоваться стоило, но в душе росла тревога.

Мурашки снова пробежали по спине. Странно — за короткое время это уже третий случай. Я осмотрелся — никого. Повернулся обратно — и увидел.

В конце улицы, за поворотом, лежало тело.

К несчастью, мой маршрут проходил как раз через это место. Всё внутри подсказывало: туда идти не стоит. Но отступать было поздно, а составлять новый маршрут — не лучшее решение.

— Вперёд, — тихо сказал я себе. Терять нечего.

Пульс ускорился. С каждым шагом пространство вокруг становилось тяжелее.

Воздух густел от запаха крови и сырой земли. На асфальте — тела. Некоторые — искорёженные, как тряпичные куклы, другие — как будто спящие. Бледные лица, посиневшая кожа, открытые рты, искавшие последний вдох. Глаза, если были открыты, смотрели в никуда. Но хуже всего был запах — смесь гниения, ржавчины и чего-то звериного.

Я будто шёл по музею смерти. Их было около тридцати.

Большинство имело проломленные головы. Причину я понял быстро — рядом валялась окровавленная бейсбольная бита. Это было куда эффективнее, чем мой лом. Я поднял биту, а лом решил прикрепить к сумке. Но тут меня что-то остановило.

В пяти метрах от меня стоял человек.

Он стоял ко мне спиной, всё тело дрожало. Дыхание было тяжёлым, напряжённым. Весь он был в крови, но экипировка — свежая, как будто только что собрана: мотошлем, куртка с защитой, ботинки для мотоспорта, наколенники на джинсах.

Попробовав окликнуть, ничего не вышло.

Подошёл ближе. Инстинкты уже кричали: «Осторожно!»

На расстоянии пары метров я перехватил биту покрепче и встал в бейсбольную стойку. Никогда не играл, но где-то по телевизору видел — решил попробовать повторить.

— Эй! — снова окликнул я.

Он начал поворачиваться медленно, словно замедленная киноплёнка. Шлем скрипел, мышцы под курткой подёргивались. Его тело дрожало, будто каждый сантиметр движения давался с боем.

Глухое дыхание звучало, как старый насос — тяжёлое, хриплое. Когда его лицо наконец совпало с моим, я инстинктивно отступил на шаг: его глаза были мутными, кожа синеватой, а из рваной раны на шее капала густая, почти чёрная кровь.

Это был заражённый.

На его шее зияла рваная рана — укус. Настолько глубокий, что кожа висела клочьями. Он стоял и смотрел. Или просто смотрел в мою сторону — кто знает, видел ли он меня.

— Чёрт, — выдавил я, сглотнув.

Он сделал шаг — неуклюже, чуть не упал. Второй шаг был увереннее. И последним.

Я замахнулся — как только мог. Бита просвистела в воздухе, ударилась о шлем с хрустом, от которого заложило уши.

Первый момент — тупой глухой звук, как по дереву. Но я ударил снова. И снова. Треск усиливался, и наконец пластик поддался.

Шлем раскололся, словно яйцо, а его содержимое брызнуло в стороны. На мгновение фигура передо мной застыла — и упала.

Я застыл. Жалость — странное чувство, но я ощущал её.

Совсем другие ощущения нежели стрелять во врага, это гражданский, а не вооруженный военный. Точнее это был гражданский... Он боролся, сражался, выжил до последнего. Я наклонился, чтобы прикрыть его остатки...

И тут в спине пронзила резкая боль.

Боль пронзила меня внезапно, будто кто-то воткнул крюк в позвоночник и дёрнул с силой. Я вскрикнул, схватился за поясницу и рухнул на колено. Тело не слушалось. Каждый вдох отдавался тупой болью, словно в пояснице дремала раскалённая кость. Сражаться — исключено. Даже ходить — будет подвигом. Выругался, но шёпотом. Громкий голос в этом мире может привлечь тех, кого лучше не звать.

Сорвал спину. Великолепно. Видимо, я плохой бейсболист.

Жаль, но накрыть тело так и не удалось — спина болела невыносимо. Нужно было срочно искать укрытие.

К счастью, я уже был в нужном районе. Осталось только найти подходящее жильё — хотя бы временное, чтобы переждать пару дней, пока не отойдёт спина.

Я осмотрелся — неподалёку стоял дом, возле которого был припаркован мотоцикл. Наверняка тот самый, на котором приехал парень в экипировке. Возможно, это был его дом. Или место, где он нашёл всё своё снаряжение.

Дверь была чуть приоткрыта.

Дом встретил меня тишиной и запахом пыли. Воздух внутри был застоявшимся, тёплым, как в забытом сарае. Обшарпанные стены, старая мебель, покосившийся стол. Всё выглядело, будто хозяин ушёл только что, бросив жизнь на паузу.

Капала вода из крана — по одной капле, каждый удар эхом отдавался в голове. Я проверил комнаты, револьвер в руке, словно тень за мной. Никого. Только пустота. Зато — крыша над головой.

Дом оказался небольшим: две жилые комнаты, кухня-гостиная, ванная и кладовка. Вполне сойдёт на первое время.

Я направился в ванную — умылся. Спина всё ещё болела, но выхода не было — поел, что нашёл под рукой. План на день выполнен почти полностью: укрытие найдено, пусть и не окончательно обжито.

Решив проверить домашнюю аптечку мне удалось найти мазь от боли в спине, просрочена на 1 месяц, но думаю хуже она не сделает. Наносить мазь было довольно не приятно спина все еще болела. Закончив намазывать мазь, я обмотал спину шарфом, который нашел в шкафу, дабы согревающий эффект был лучше, и лег на кровать.

Ночь выдалась тяжёлой. Сон не шёл. Боль в спине и шум на улице мешали погрузиться в забытьё.

Примерно в три часа ночи тишину разорвал грохот, будто небо обрушилось на землю.

Дом сотрясся — сначала мягко, а потом как будто волна ударила в стены. Северные окна вспыхнули ослепительно-белым светом, пробившись даже сквозь плотные шторы. Запах гари медленно просочился в комнату, а в воздухе зазвенела тревожная, пугающая тишина — как перед второй волной. Из-за занавесок я не видел что там конкретно произошло, а вставать их открывать не было сил. Догадываюсь что это был взрыв заправки через 4 квартала от сюда. По крайней мере предполагаю ориентируясь по направлению.

Встал, перекусил — бессонница высосала все силы. Открыл банку консервов. Всё, что могло испортиться, уже съел. Такой рацион мне знаком, но он давит на мораль. Надо научиться готовить что-то нормальное из этих запасов.

Спина понемногу отпускала. Может, удастся уснуть. Но перед этим решил записать всё, что заметил за сегодня:

Наблюдения:

• Эти твари... похожи на зомби. Так и буду их называть.

• Их движения неуклюжи, словно у них нарушен баланс. Видимо, повреждён вестибулярный аппарат.

• Но судить по одному случаю — рискованно. Ближе я видел только одного.

• Их слабое место — голова. Видимо, парень с битой знал это заранее или понял по ходу.

• Проломленные черепа — почти у всех.

• Эти зомби очень напоминают киношных. Но они не вылезают из могил... по крайней мере, пока.

• Заражение, вероятно, происходит через укус — шея у заражённого была изуродована именно так.

• Надо продумать защиту от укусов. Возможно, самодельная броня.

Вот и всё на сегодня. День был насыщенным — и, к счастью, не последним.

Почти весь план на день удалось выполнить. А что будет завтра... Точнее, уже сегодня — неизвестно.

Может быть, сегодня я найду кого-то. Или кто-то найдёт меня. Надежда — странная штука. Даже когда разум говорит «беги», сердце шепчет «жди». Жди перемен. Жди сигнала. Жди спасения. Но больше всего — жди утра. Потому что ночь — слишком длинная.