День номер...

День 8 - Новая встреча или угроза?

Утро не задалось с самого начала.

Проснулся я ещё до рассвета — в темноте раздавались глухие удары: в дверь ломилась группа зомби. Как они меня вычислили — до сих пор не понимаю. Но было ясно одно: пора убираться. К счастью, это были всего лишь ходоки, не самые шустрые. Я вылез через окно на противоположной стороне дома и, затаившись, начал выманивать их по одному. Минут через десять все они уже валялись на земле, неподвижные и молчаливые.

На этот раз я решил не брезговать и обыскать тела — вдруг у них найдётся что-то полезное. Из стоящего внимания оказался только швейцарский нож. Неплохо. Лишним точно не будет.

Перед выходом нужно было подкрепиться. К счастью, кое-какие запасы у меня ещё оставались. Вернувшись в дом, я устроился на давно покинутой кухне. Здесь явно никто не жил уже много лет: запах сырости, плесени, обвалившиеся обои... Всё это угнетало, будто само помещение пыталось выставить тебя за дверь.

Я открыл банку сардин и достал черствую буханку хлеба. На вид — ещё съедобная, если не быть привередой. Не роскошь, но желудок заполнит и, главное, не станет обузой, если придётся резко бежать.

После короткого привала я снова взглянул на карту, мысленно отрепетировал маршрут до последнего поворота, до каждой улицы. Затем проверил револьвер: шесть патронов, ствол чист, барабан крутится без заеданий. Попробовал исправить вмятины на мятой алюминиевой бите — безуспешно. Похоже, скоро придётся её сменить. Надо будет быть начеку — вдруг подвернётся что-то понадежнее.

Собрав всё необходимое в рюкзак, я вышел на улицу.

Тишина. Та, что звенит в ушах.

Настолько плотная, что начинала давить. Уже неделя прошла с момента, как всё рухнуло, и я начал привыкать. Это пугало. Но выбора не было — выживает тот, кто адаптируется.

Я шёл по пустым улицам. Настолько пустым, что даже ходоки здесь не появлялись. Ни звука, ни шороха. Было ощущение, будто я блуждаю в полусне ранним утром. Только вот реальность настойчиво напоминала о себе: сейчас должен быть час пик, машины, люди, шум... Но всё это исчезло. Словно мир выключили.

Наконец, я вышел к шоссе. По нему предстояло пройти большую часть пути. Было бы чудом найти рабочую машину — это бы серьёзно ускорило передвижение. И, похоже, мысли и правда материальны.

Я посмотрел вперёд — дорога была завалена автомобилями, брошенными в беспорядке. Очевидно, люди в панике бросали их, застряв в пробках, и пускались в бегство пешком.

Может, среди них найдётся что-то стоящее.

Во всей этой ситуации больше всего напрягало одно: ни одного ходячего. За исключением тех, что были утром. Эта тишина начинала усыплять бдительность, и это было опаснее самих зомби. Нужно держать себя в тонусе.

Я подошёл ближе к скоплению машин и начал осматривать их. Большинство стояли там, где их и бросили в панике владельцы — заблокированные в пробке. А вот у обочины машины были сдвинуты в сторону, словно кто-то проталкивал их чем-то мощным... Возможно, тягачом или другим крупным транспортом.

Одна за другой я пробовал открыть и завести машины. Одни были наглухо закрыты, другие попросту не реагировали на зажигание. Времени и знаний, чтобы ковыряться под капотом, у меня не было — приходилось идти методом тыка. Вдруг повезёт. И, как ни странно, почти повезло.

Среди всей этой железной массы выделялась одна — небольшая красная "Тойота". Маленькая, потрёпанная временем, но видно, что бывший владелец заботился о ней. На фоне всех этих угловатых американских громадин она казалась почти игрушечной.

Проблема была лишь в одном: с обеих сторон её зажали массивные пикапы. Повезло, что задний оказался незаперт. Я пересел в него, поставил на нейтралку и, напрягая всё тело, с трудом откатил назад. Машина глухо заскрипела и упёрлась в другую. Но этого хватило.

"Тойота" освободилась.

Я сел за руль, повернул ключ... Двигатель заурчал, как ни странно, с первого раза. Но радость была недолгой. Проехать вперёд не удавалось: впереди стояла сплошная стена из машин. Бордюр сбоку был слишком высоким, чтобы заехать на тротуар. А проталкиваться через пробку у крошечной "Тойоты" просто не хватило бы мощности.

Пришлось оставить машину. Обидно. Надо было раньше подумать, как вытащить её, прежде чем тратить силы.

Я отметил её местоположение на карте, на случай если удастся позже вернуться. Затем продолжил путь пешком, параллельно заглядывая в открытые машины — может, что-то полезное попадётся.

Так, шаг за шагом, я продвигался вперёд по шоссе. Половина пути уже осталась позади, когда я добрался до источника этой огромной пробки.

Виновником оказался перевёрнутый тягач с прицепом, раскинувшийся поперёк почти всех шести полос. Массивное тело грузовика выглядело мёртвым, словно туша гигантского животного. Я решил заглянуть внутрь прицепа — вдруг повезёт.

И повезло. Там были товары для продуктовых магазинов. Понятно, что большинство уже растащили — полки были пустые, коробки вскрыты, а часть продуктов успела испортиться. Но при детальном осмотре всё же удалось найти кое-что съедобное. Несколько батончиков, пачка снеков — мелочь, но в условиях апокалипсиса и это не лишнее.

Засунув находки в рюкзак, я огляделся.

Путь дальше был свободен, но тишина по-прежнему настораживала.

Слишком спокойно.

Слишком тихо.

Надо было двигаться дальше — времени терять нельзя. Я свернул на тротуар, чтобы не рисковать, проходя мимо одиночно стоящих машин: мало ли кто или что могло притаиться внутри. Таким способом я продвинулся ещё на пару кварталов, пока не наткнулся на первых зомби.

Они не доставили особых проблем, но задержали меня. Я не стал тратить патроны, битой можно было справиться — если не шуметь, меньше шансов привлечь других. В следующие полчаса мне несколько раз пришлось вступать в схватку с небольшими группами по три-четыре особи. Всё было под контролем... пока я не начал замечать странность.

Этих групп становилось всё больше.

И не только больше — они начинали сливаться, будто кто-то стягивал их в одну сторону.

Можно было бы попробовать сменить маршрут. Но нет гарантии, что в соседних кварталах ситуация лучше.

В какой-то момент я даже начал сомневаться — стоит ли вообще идти дальше?

До цели оставалось совсем немного. Если бы не причудливое расположение улиц, я бы уже увидел здание автомастерской. Но дома здесь стояли плотно, и прямого обзора не было.

Когда зомби внезапно исчезли, я напрягся.

Слишком резко. Словно перешёл невидимую границу.

Было похоже, что я попал на какую-то территорию — возможно, контролируемую людьми.

Решив сократить путь, я нырнул в переулок.

И только потом осознал, насколько это была глупая идея. Узкое пространство, замкнутое с обеих сторон — если бы кто-то устроил засаду, я бы не вышел оттуда живым. Но тогда я действовал на автомате. К счастью, обошлось.

Хотя кое-что я там заметил.

На стенах — следы от пуль. На земле — засохшие кровавые полосы, тянущиеся вдаль по асфальту, словно кого-то волокли.

Я прошёл до конца, и следы просто... исчезли.

Но сейчас это уже не имело значения. Я стоял перед целью.

Двухэтажное здание с высоким первым этажом, в котором когда-то работала автомастерская. Я вышел к нему со двора, с задней стороны. Вход отсюда был завален мусором, сломанной мебелью, какими-то ящиками. Это могло быть хорошим знаком — если кто-то забаррикадировался внутри.

Оставалось найти способ попасть внутрь.

Я пошёл вдоль здания. С западной стороны не было ни окон, ни дверей — лишь глухая стена, упирающаяся в узкий переулок шириной не больше метра. Я двинулся по нему, надеясь обойти здание с другой стороны, но путь дальше перекрывал высокий забор. Зато переулок вывел меня ко второму шоссе, оно в свою очередь пересекалось с тем, по которому я добирался сюда.

И вот тут...

Вся моя надежда рухнула.

С противоположной стороны мастерской я увидел пара высоких металлических ворот. Они выглядели массивными, надёжными... Но одно из них было пробито. Не просто выбито — в нём зияла дыра, будто кто-то выстрелил из артиллерийской пушки. Диаметр пролома — метра два, не меньше. Металл изогнут, покорёжено, следы копоти и ожогов.

Если внутри кто-то и был, похоже, к ним уже приходили "в гости". И явно не с миром.

Я решил осмотреть здание. Сжав в руке револьвер, медленно подошёл к пробоине в воротах. Изнутри тянуло полумраком — не кромешной тьмой, но достаточно густой, чтобы чувствовать себя неуютно. Сквозь тень угадывались очертания разбитого оборудования, перевёрнутая машина — словно кто-то катал её туда-сюда как валун. Ничего живого. Ничего, что бы напоминало о жизни.

Я осторожно шагнул внутрь.

Запах.

Резкий, едкий. Бензин и масло — их смесь била в нос, вызывая головокружение. Несмертельно, но и долго задерживаться в такой атмосфере не стоило. После нескольких шагов стало ясно: запах не из воздуха — он под ногами.

Я почувствовал это раньше, чем увидел.

Ботинки захлюпали — я наступил в нечто жидкое, прозрачное. Наклонился, хотел понять, что это. Топливо? Масло? Оба?

Но не успел.

Шаги.

Чёткие. Тяжёлые. Где-то в глуби цеха.

На миг я подумал, что внутри могут быть выжившие.

Но рука инстинктивно сжала рукоять револьвера крепче. Курок был уже наполовину взведён.

Из-за угла вышло нечто.

Высокое. Длинное. Свыше двух метров ростом, с неестественно вытянутыми руками и сутулой спиной, изогнутой, как старый фонарный столб.

Альфа.

Я не сразу понял это. Его тело было менее деформированным, чем у тех, кого я встречал прежде. Он двигался плавно. Слишком спокойно. Слишком точно.

И только когда по моей спине пробежала волна мурашек, я осознал, с кем имею дело.

Я уже держал его на мушке, но он не атаковал. Он двигался, прислушивался, всматривался... нет. Он внюхивался и всматривался, несмотря на то, что у него не было глаз. Искал меня по звуку.

Надо стрелять. Пока он меня не нашёл.

Я нажал на курок.

Осечка.

— Серьёзно?! — вырвалось сквозь зубы.

И этого было достаточно.

Альфа рванулся вперёд.

Не колеблясь, не сомневаясь. Словно знал, где я, как давно ждал этого момента.

Рука, похожая на хлыст, взвыла в воздухе и понеслась ко мне. Движение — резкое, почти сверхчеловеческое. Я едва успел вскинуть левую руку с битой, прикрываясь.

Ошибка.

Бита разлетелась пополам — его рука разрезала её, как нож — тряпку. Удар задел висок — не прямой, по касательной, но кровь пошла сразу.

Голова зазвенела.

Времени думать не было.

Он снова потерял меня — хотя бы на секунду.

Я лихорадочно прокручивал в голове возможные причины осечки: ослабленная пружина? Бракованный патрон? Плохой контакт?

Чёрт с ним. Надо верить в удачу.

Я крутанул барабан, поднял револьвер, нацелился.

Альфа снова определил моё положение. Он замер...

...и рванул.

Я нажал на спуск.

Выстрел.

Звук отразился от стен, расколов тишину как стекло. В ушах зазвенело, но я уже улыбался.

Пуля попала точно в центр лба.

Тварь замерла, сделала шаг — и рухнула.

Громко, с глухим звуком, будто об пол уронили старый двигатель.

Я стоял, тяжело дыша, осматриваясь.

Никого.

Только я. И он.

Почти.

На шум выстрела сверху раздался голос:

— Он умер?

Голос был глухим, натянутым, будто человек сдерживал панику. Но в нём была надежда. Не слабая мольба о спасении, а жёсткая необходимость убедиться — это конец... или начало следующей беды?

Я поднял голову. На верхнем ярусе, в проёме двери, стоял человек. Живой. Первый живой, которого я видел за долгое, выматывающее одиночество. Сердце сжалось, будто напомнило: «Ты ещё человек, Джек».

И всё же в голове в тот момент крутилась только одна мысль:

— Нужно валить!

Никаких представлений, никаких вопросов — только выживание. Если этот выстрел не собрал вокруг нас всех ходячих с трёх кварталов, то это только вопрос времени.

Он понял без слов. Исчез за дверью, и уже через полминуты торопливо спустился вниз с вещами. Без паники, но быстро — значит, не вчера начал выживать.

Мы покинули мастерскую через задний выход. Путь на запад был сложным — шоссе уже начинало шевелиться. Мы шли короткими перебежками, избегая открытых улиц, и только когда за спиной осталась основная масса города, позволили себе остановиться. Нашли дом — крепкий, двухэтажный, на вид не тронутый. Забрались внутрь, забаррикадировали дверь и поднялись на второй этаж. Там, в полутёмной комнате, между старым диваном и выбитым окном, и произошёл первый нормальный разговор.

Мы оба сидели молча, оттирая засохшую кровь и вытирая пот. Наконец, я нарушил тишину:

— Я нашёл твою записку. На заправке. Где ты писал, что ушёл в мастерскую.

Он слегка обернулся. Свет от фонаря отразился в его глазах — в них была усталость. Не просто физическая. Та, которая накапливается, когда слишком долго надеешься.

— Она... была нетронута? — тихо спросил он.

— Как ты оставил. Ни следа рядом. Никто не трогал.

Он отвёл взгляд, опустил голову.

— Значит, больше некому её было читать.

В комнате повисла тишина. Мы оба знали, о чём он. Я не спрашивал. Не имел права.

Спустя пару минут он заговорил снова:

— Я Тони. Тони Скотт. Механиком был.

— Джек Харпер, — отозвался я. — Просто бывший военный.

— Ясно.

Он не стал расспрашивать. И я не стал добавлять. Мы оба знали, что в этом мире прошлое — просто фон. Выжил? Хорошо. Всё остальное неважно.

Мы устроились на ночлег, каждый в своём углу комнаты. Недоверие висело между нами, но не злобное — осторожное, человеческое. Мы оба были слишком измотаны, чтобы бодрствовать, но слишком напряжены, чтобы уснуть спокойно. Всё-таки мы были чужими в этом мире, где чужих не всегда отличишь от врагов.

И всё же, несмотря на всё это, впервые за долгое время я почувствовал, что рядом кто-то дышит. Не рычит, не бормочет, а именно дышит.

И этого, чёрт возьми, оказалось достаточно, чтобы уснуть.