Под контролем разрушающих

Жора шагал по пустынной улице, утопая в своих мыслях. Холодный ветер цеплялся за его куртку, словно пытаясь удержать, но он не замечал. Небо над головой было серым, тяжёлым, как бетонная плита, готовое обрушиться в любой момент. Улица тянулась бесконечно - ряд одинаковых фонарей, покрытых ржавчиной, лужи, в которых отражались мрачные облака, и тишина, нарушаемая лишь далёким гулом машин. Справа высилась недостроенная многоэтажка, её ржавые балки торчали, как кости, проглядывающие сквозь развороченную землю. Жора не смотрел на неё - его взгляд был где-то дальше, в прошлом, которое он старался не вспоминать, и в будущем, которое пугало своей пустотой.

Прошлое было как старый шрам - уже не болит, но стоит коснуться, и чувствуешь, как кожа натягивается. Были времена, когда всё казалось безнадёжным: ссоры, которые оставляли его одного в комнате, сжатые кулаки, чтобы сдержать слёзы, моменты, когда он чувствовал себя тенью самого себя. Он пережил это, выбрался, стиснув зубы, но тени прошлого всё равно цеплялись, как мокрый асфальт под кроссовками. Жора пнул камешек, тот укатился в лужу, разбив отражение облаков. Он думал о том, что ждёт впереди. Что дальше? Просто ещё один день, похожий на этот, где ничего не меняется? Он хотел чего-то большего, но это "большее" было как слово, которое вертится на языке, но не вспоминается. Он ускорил шаг, словно мог убежать от этих мыслей, но они догоняли, цеплялись за него, как холодный воздух.

Ветер принёс запах бензина и мокрого металла. Жора поднял голову, прищурился. Где-то вдали, за поворотом, послышался гул мотора, слишком громкий, слишком близкий. Он остановился, пытаясь разглядеть источник звука. Время словно замедлилось - он заметил, как лужа под ногами дрожит, отражая серое небо, как фонарь над головой слегка качнулся. Рев двигателя разорвал тишину, как нож. Грузовик вылетел из-за угла, его колёса скользили по мокрому асфальту. Он врезался в легковую машину, стоявшую у обочины, с оглушительным скрежетом. Металл смялся, стекло разлетелось, как конфетти. Жора замер, сердце заколотилось, как будто хотело выпрыгнуть из груди. Он не успел шагнуть назад, не успел даже подумать.

Треск - резкий, как выстрел. Железный прут с недостроенной многоэтажки сорвался, словно копьё, выпущенное невидимой рукой. Он вонзился Жоре в грудь, чуть левее сердца, с хрустом пробив рёбра. Боль вспыхнула, ослепительная, но тут же стала чужой, далёкой, как эхо. Он попытался вдохнуть, но воздух застрял в горле. Мир накренился, асфальт рванулся навстречу, лужа под ним отразила его падающее тело - и тьма хлынула, как вода из разбитой плотины, поглощая всё. Последнее, что он почувствовал - холод, проникающий глубже, чем боль.

Жора открыл глаза. Или ему показалось, что открыл. Вокруг была тьма - не просто отсутствие света, а густая, живая пустота, которая давила на виски, словно чьи-то пальцы сжимали его череп. Ни звука, ни горизонта, ни ощущения тела. Он попытался двинуться, но не чувствовал ни рук, ни ног - только бесконечное падение, хотя падать было некуда. Пустота была везде, она дышала, шептала, наблюдала. Он закричал, но голос растворился, как дым, не оставив даже эха. "Где я?" - мысль билась в голове, как пойманная птица, но ответа не было. Холод пробирал до костей, хотя костей, кажется, тоже не было.

Он попытался сосредоточиться, вспомнить. Улица. Грузовик. Прут. Боль. Но воспоминания ускользали, как вода сквозь пальцы. Он моргнул - или подумал, что моргнул, - и тьма дрогнула. Где-то вдали, едва различимая, появилась точка света. Нет, не света - тусклого, серого свечения, как от умирающей лампы. Жора потянулся к ней, хотя не знал, как это сделал, и пустота подчинилась, приближая его. Точка стала фигурой - бледной, почти прозрачной копией его самого. Длинные волосы, мокрые, словно после дождя, липли к лицу, закрывая половину его черт. Глаза блестели, полные слёз, которые не падали, а висели в воздухе, как капли ртути. Это был он, Жора, но искажённый, как отражение в треснутом зеркале. Как будто кто-то вырезал из него всё, что болело, и дал этому форму.

- Ты всегда был таким слабым, - прошептал голос, тихий, дрожащий, будто его владелец вот-вот разрыдается. Он доносился не от фигуры, а из самой пустоты, окружая Жору со всех сторон. - Помнишь, как ты прятался от боли? Как всё рушилось, а ты ничего не мог сделать?

Жора отступил - или подумал, что отступил. Пустота не давала ориентиров, и его движения казались иллюзией. - Кто ты? - Его голос звучал глухо, как будто тонул в вате. Он сжал кулаки, но пальцы прошли сквозь воздух, как сквозь туман.

Фигура шагнула ближе, хотя её ноги не касались "пола". Она двигалась, как призрак, растворяясь в тенях и появляясь снова. - Ты знаешь, - сказал голос, теперь ближе, прямо в его голове. - Помнишь ночи, когда ты лежал, глядя в потолок, сжимая кулаки, чтобы не дать слезам вырваться? Помнишь, как мир был слишком тяжёлым, чтобы нести его на плечах?

Жора сглотнул. Воспоминания нахлынули, как волна. Тёмные ночи, когда он чувствовал себя пустым, ненужным. Моменты, когда слова, брошенные кем-то, резали глубже, чем нож. Он пережил это, заставил себя двигаться дальше, но теперь эти тени оживали, цеплялись за него, как паутина. Он потряс головой, пытаясь прогнать их, но они только становились ярче.

- Ты Селоз, - выдохнул он, не понимая, откуда пришло это имя. Оно всплыло из глубины, как будто всегда жило в нём, ожидая своего часа.

Фигура - Селоз - наклонила голову, и слеза, наконец, скатилась по его щеке, не долетев до "пола", а растворившись в пустоте. - Ты всегда прятал меня, - прошептал он. - Но я здесь. Всегда был.

Жора почувствовал, как грудь сдавило - не физически, а чем-то тяжёлым, знакомым, как старый груз. Он хотел убежать, но куда? Пустота была везде, и она знала его. Вдалеке мелькнула тень - размытая, в тёмно-зелёной кофте, с чем-то красным на лице, словно нарисованная маска. Она исчезла, прежде чем он успел разглядеть, но от её взгляда по спине пробежал холод. Ещё одна тень мелькнула - на этот раз ближе, с маниакальной улыбкой и пустыми глазами. Неестественный смех, резкий, как скрежет стекла, разорвал тишину, и пустота дрогнула, как будто смеялась вместе с ним.

- Это не всё, - голос Селоза стал тише, почти жалобным, но в нём появилась новая нотка - тревога. - Они тоже здесь. И они не такие, как я.

- Кто они? - Жора сжал кулаки, но его руки прошли сквозь воздух, как будто он сам был призраком. - Что это за место?

Селоз не ответил. Пустота сгустилась, и перед Жорой появилось зеркало - треснутое, мутное, словно вырезанное из самой тьмы. В нём отражалась не его фигура, а размытые образы: тёмная комната, крики, которые он заглушал, пустота внутри, которая росла с каждым днём. Он видел себя - или того, кем он был, - сгорбившегося, с глазами, полными боли, которую он не позволял себе выпустить. Зеркало треснуло сильнее, и картинка сменилась: одиночество, тяжесть, слёзы, которые он прятал даже от самого себя. Селоз стоял рядом, его слёзы капали на "пол", и пустота дрожала с каждым их падением, как будто питалась ими.

- Ты не можешь убежать, - прошептал Селоз, его голос теперь звучал ближе, почти внутри Жоры. - Они придут. И тот, кто за ними... он уже смотрит.

Жора обернулся, но увидел только тьму. Где-то вдали раздался новый звук - не смех, а шёпот, низкий, с металлическим эхом, как будто кто-то говорил из глубины колодца. Слов не было, но они врезались в его разум, холодные и тяжёлые. Он почувствовал взгляд - невидимый, но такой острый, что кожа - если она у него ещё была - покрылась мурашками. Пустота сгустилась, стала почти осязаемой, как жидкость, обволакивающая его со всех сторон. Он попытался шагнуть вперёд, но ноги не слушались. Или их не было. Он не знал.

- Что ты хочешь от меня? - крикнул он, обращаясь к Селозу, но голос опять растворился. Пустота ответила вместо него - лёгким дрожанием, как будто смеялась над его попыткой. Зеркало перед ним треснуло ещё раз, и на этот раз в нём мелькнула другая фигура - не Селоз, а кто-то другой. Тёмная, с лицом, скрытым тенями, и глазами, слишком старыми для Жоры. Фигура исчезла, но её голос — мягкий, с насмешкой - остался: "Ты ещё не знаешь, где ты. Но узнаешь."

Жора отшатнулся, и зеркало разлетелось на осколки, которые растворились в пустоте. Селоз всё ещё был рядом, но теперь его фигура казалась менее чёткой, как будто он растворялся. - Они не дадут тебе уйти, - прошептал он. - Ты сам их создал. И теперь они хотят тебя.

- Создал? - Жора почувствовал, как паника поднимается в груди, хотя груди, кажется, тоже не было. - Я не создавал ничего! Я просто... - Он замолчал, потому что не знал, что сказать. Он не помнил, как оказался здесь, но пустота знала. Она помнила всё.

Пустота дрогнула снова, и на этот раз Жора почувствовал движение - не своё, а её. Тьма закружилась, как водоворот, и из неё начали проступать образы. Размытые, но знакомые. Комната, где он лежал, глядя в потолок, сжимая кулаки. Улица, где он шёл один, потому что никого не осталось. Моменты, когда он чувствовал себя ничем, пустотой в пустоте. Каждый образ сопровождался шёпотом Селоза: "Ты помнишь. Ты всегда помнишь."

Жора зажмурился - или подумал, что зажмурился, - но образы не исчезали. Они врезались в его разум, каждый острее предыдущего. Он видел себя, стоящего на краю чего-то, чего не мог описать. Он видел тени, которые двигались за ним, - зелёную кофту, маниакальную улыбку, глаза, которые не принадлежали человеку. И где-то в глубине, за всеми ними, была ещё одна фигура - холодная, с чёрно-синим пламенем, которое горело, не освещая. Она не двигалась, но Жора знал: она смотрит. Всегда смотрела.

- Хватит! - крикнул он, и на этот раз голос прорвался, эхом отразившись в пустоте. Пустота ответила - не словами, а движением. Она сжалась, как будто хотела раздавить его, и Жора почувствовал, как что-то тянет его вниз. Или вверх. Он не знал. Всё, что он знал, - это страх, который рос внутри, и тени, которые становились ближе.

Селоз появился снова, теперь ближе, его слёзы блестели, как звёзды в тёмном небе. - Ты не можешь остановить это, - сказал он, и его голос был почти нежным, но в нём была боль. - Они - это ты. А он... он больше, чем ты.

- Кто он? - Жора шагнул к Селозу, но фигура отступила, растворяясь в пустоте. - Скажи мне!

Но Селоз исчез. Пустота замолчала, но тишина была хуже шёпота. Она была живой, она наблюдала. Жора почувствовал, как его тянет куда-то - не тело, а то, что от него осталось. Он не знал, куда, но знал, что это только начало. Где-то в глубине пустоты раздался ещё один смех - неестественный, как будто кто-то пытался подражать радости, но получился только кошмар. И за ним - шёпот, холодный, металлический, который говорил не с ним, а через него.

Жора закрыл глаза - или подумал, что закрыл. Пустота не исчезла. Она была в нём. И она знала его лучше, чем он сам.