Под контролем разрушающих

Пустота держала Жору, как паутина - муху. Он висел в ней, не чувствуя ни верха, ни низа, ни собственного тела. Сердце - если оно ещё было - колотилось, но звук тонул в бесконечной тьме, которая дышала, шептала, наблюдала. Селоз исчез, его слёзы, дрожавшие в воздухе, как ртутные капли, растворились, оставив лишь эхо боли. Жора пытался кричать, звать его, но голос растворялся, не успевая сорваться с губ. Он был один. Или не один? Пустота шевелилась, и в её движении было что-то живое, что-то, что знало его лучше, чем он сам.

Он попытался двинуться, но тьма сопротивлялась, цеплялась, как холодный туман. "Где я?" - мысль билась в голове, как птица в клетке, но ответа не было. Воспоминания, которые он не звал, всплывали сами: ночи, когда он лежал, глядя в потолок, сжимая кулаки, чтобы прогнать тяжесть в груди; моменты, когда мир казался слишком большим, чтобы его нести. Он пережил это, заставил себя двигаться дальше, но теперь эти тени оживали, лезли в его разум, как паутина. Жора потряс головой - или подумал, что потряс, но образы не исчезали. Они становились ярче, чётче, словно кто-то рисовал их прямо в его душе.

Вдалеке раздался звук - не тот резкий смех, что он слышал с Селозом, а что-то другое. Мягкое, насмешливое бормотание, как будто кто-то шептался за его спиной, но слов не разобрать. Жора обернулся, или попытался, и тьма дрогнула. Из неё проступила фигура, неясная, как тень на стене в тусклом свете. Лицо скрывали тени, но глаза - старые, усталые, не его - горели, как угли в темноте. Фигура не двигалась, но её голос - мягкий, с лёгкой насмешкой, резанул пустоту.

- Ты заблудился, - сказал он, и слова эхом отозвались, как будто их произнёс не один голос, а десятки, сплетённые в хор. - Но это не ново. Ты всегда терялся, не так ли?

Жора почувствовал, как холод сгустился, словно пустота сжимала его рёбра. - Кто ты? - Его голос был слабым, почти чужим, но он спросил. - Где я?

Фигура наклонила голову, и тени на её лице заклубились, как дым. - Ты знаешь, - ответил голос, теперь ближе, прямо в его голове. Илис. Так ты меня назвал, хотя и не помнишь, когда.

- Илис? - Жора повторил имя, и оно отозвалось в нём, как забытый сон. Оно было правильным, как Селоз, как будто эти имена жили в нём, ожидая, пока он их найдёт. Но откуда они? Он не знал.

Илис шагнул ближе - или пустота приблизила его. Его глаза, слишком старые для Жоры, смотрели сквозь него, как будто видели не его, а что-то за ним. - Это место - ты, - сказал он. - Твои мысли, твоя боль, твои тени. Ты создал его, даже если не хотел. И теперь оно хочет тебя.

- Я ничего не создавал! - Жора сжал кулаки, но пальцы прошли сквозь воздух, как сквозь воду. Гнев был настоящим, но тело - нет. - Я просто... - Он замолчал, потому что не знал, что сказать. Улица. Грузовик. Прут в груди. Боль, которая стала тьмой. Смерть? Сон? Это не чувствовалось ни тем, ни другим.

Илис улыбнулся - или тени на его лице сложились в подобие улыбки. - Ты не слушаешь, - сказал он. - Но это тоже не ново. Ты всегда бежал от ответов, потому что они пугали. Смотри.

Пустота дрогнула, и перед Жорой появилось зеркало - треснутое, мутное, словно вырезанное из самой тьмы. В нём отражался не он, а его искажённая копия: лицо размытое, глаза пустые, как у куклы. Он моргнул, и отражение моргнуло, но с задержкой, как будто насмехалось. Зеркало треснуло, и в нём мелькнули образы: тёмные ночи, когда он чувствовал себя ничем; моменты, когда слова, брошенные кем-то, резали глубже, чем нож; одиночество, которое он прятал даже от себя. Он видел себя на краю - не обрыва, а чего-то большего, чего не мог назвать. И за ним - тени. Неясные, но живые. Что-то мелькнуло - зелёное, с красным отблеском. Что-то другое - с улыбкой, от которой кровь стыла. И глубже, за всем - холодное пламя, чёрно-синее, которое не светило, а поглощало.

- Что это? - Жора отступил, но зеркало двинулось за ним, как тень. - Что ты показываешь?

- Тебя, - ответил Илис, его голос стал тише, но тяжелее, как камень. - Твои части. Они здесь, и они хотят говорить. Но не все хотят помогать.

Жора почувствовал, как пустота сжалась, словно хотела раздавить его. Зеркало исчезло, но образы остались, врезались в его разум. Он видел их, тени, которые были им и не были. Они шептались, смеялись, смотрели. Один шёпот был мягким, насмешливым, другой - резким, как нож. И за ними - что-то большее, что-то, что не двигалось, но знало его. Всегда знало.

- Они не настоящие, - выдохнул Жора, но голос дрожал. Он не знал, говорит он Илису или себе.

- Не настоящие? - Илис рассмеялся, но смех был холодным, как лёд. - Они так же реальны, как ты. Может, даже больше. Ты дал им имена, даже если не помнишь. Но ты должен дать им больше. Форму. Без неё мы - лишь голоса.

- Форму? - Жора крикнул, но пустота проглотила его слова. - О чём ты говоришь?

Илис не ответил. Его фигура начала растворяться, тени на его лице закружились, как дым. - Найди центр, - прошептал он, и его голос стал тише, но острее. - Но будь осторожен.

Жора хотел спросить ещё, но пустота дрогнула, и Илис исчез. Тьма сгустилась, стала почти осязаемой, как жидкость, обволакивающая его. Вдалеке раздался звук - резкий, неестественный смех, как будто кто-то пытался подражать радости, но получился кошмар. Жора узнал его - тот же, что слышал с Селозом. Он обернулся, но увидел только тьму. Смех стал громче, ближе, и к нему добавился другой звук - шёпот, низкий, с металлическим эхом, как будто кто-то говорил из глубины колодца. Слов не было, но они резали, как нож.

Он почувствовал движение - не своё, а пустоты. Она закружилась, как водоворот, и из неё проступила новая фигура. Не Илис. Эта была другой - энергичная, с растрёпанной одеждой и дерзкой ухмылкой. В руках она вертела ржавый нож, и его лезвие блестело, хотя света не было. Глаза горели любопытством, но в них была искра безрассудства, как у зверя, играющего с добычей.

- Ну наконец-то! - сказал он, и его голос был резким, почти весёлым, но с чем-то неправильным, как натянутая струна. - Я уж думал, ты будешь вечно ныть с тем плаксой. Пора двигаться, Жора. Пора действовать.

- Ты кто? - Жора отступил, но пустота не давала пространства. Фигура шагнула ближе, и нож в её руке блеснул, как будто поймал несуществующий свет.

- Юлит, - ответил он, ухмыляясь шире. - Ты знаешь. Я - тот, кто делал всё, что ты боялся. Помнишь, как ты хотел взорваться, но струсил? Как хотел уйти, но остался? Я был там. Всегда.

Жора почувствовал, как гнев вспыхнул в груди, но за ним шёл страх. Он помнил моменты, когда хотел сделать что-то безумное, но останавливался. Юлит был этим - его порывом, его дерзостью. Но его ухмылка была слишком острой, глаза - слишком жадными. - Что тебе нужно? - спросил Жора, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Нужно? - Юлит рассмеялся, и нож в его руке закрутился быстрее. - Мне ничего не нужно. Я просто хочу, чтобы ты шевелился. Эта пустота - не место для нытья. Иди, ищи, делай что-нибудь! Или они найдут тебя первыми.

- Они? - Жора почувствовал, как холод пробежал по спине. Смех в пустоте стал громче, и к нему добавился новый шёпот - не Илиса, не Юлита, а что-то другое, что резало нервы, как стекло.

Юлит наклонился ближе, и его ухмылка стала шире. - Ты слышал их, - сказал он. - Они не такие, как я. И не такие, как твой плакса. Они... другие. И тот, кто за ними... - Он замолчал, и его глаза сузились, как будто он увидел что-то, чего Жора не видел.

Пустота сгустилась, и Жора почувствовал взгляд - невидимый, но острый, как игла. Он обернулся, но тьма была пустой. Или нет? Где-то вдали мелькнула тень - зелёная, с красным отблеском, как кровь на снегу. Она исчезла, но оставила после себя дрожь в воздухе. Смех - тот самый, неестественный, раздался снова, теперь ближе, и к нему добавился шёпот, холодный, металлический, который говорил не с ним, а через него.

- Хватит! - Жора крикнул, и его голос прорвался, эхом отразившись в пустоте. Но пустота ответила, не словами, а движением. Тьма закружилась, и зеркала, десятки зеркал начали появляться вокруг. В каждом отражалась другая часть его прошлого: моменты, когда он злился, когда боялся, когда пытался быть счастливым, но всё рушилось. В одном зеркале он увидел Селоза, чьи слёзы дрожали в воздухе. В другом - Юлита, вертящего нож. В третьем - тень, неясную, но живую, с глазами, которые видели его насквозь. И в самом дальнем - чёрно-синее пламя, которое горело, не освещая.

Жора закрыл глаза - или подумал, что закрыл. Пустота не исчезла. Она была в нём. И она знала его лучше, чем он сам.