ГЛАВА 3: Осколки разума
Пустота не была просто тьмой. Жора понял это, когда она начала двигаться - не как ветер или вода, а как что-то живое, с разумом, который знал его слабости. Она шептала, смеялась, сжимала его, словно проверяя, сколько он выдержит. Илис и Юлит исчезли, их голоса растворились, но эхо осталось: "Найди центр", - шептал Илис, и "Действуй!" - подначивал Юлит. Жора висел в этой бесконечной тьме, не чувствуя тела, но ощущая, как пустота проникает в него, роется в его мыслях, как в старом ящике. Он хотел кричать, но голос тонул, как камень в чёрной воде.
Тьма дрогнула, и что-то изменилось. Воздух, если это был воздух, стал тяжелее, гуще, как перед грозой. Жора почувствовал поверхность под ногами, холодную, неровную, как потрескавшийся асфальт. Он моргнул, или подумал, что моргнул, и пустота начала складываться, как мозаика. Стены, кривые, покрытые трещинами, выросли из тьмы. Потолок, низкий, с пятнами, похожими на плесень, навис над головой. Он стоял в комнате, или её подобии. Стены дрожали, как мираж, а в углу, где должна быть дверь, зияла дыра, ведущая в ещё большую тьму. Жора шагнул вперёд, и пол под ним хрустнул, как тонкий лёд. Это была не просто комната. Это было что-то знакомое, но искажённое, как отражение в кривом зеркале.
Он узнал запах - сырость, смешанная с чем-то металлическим, как ржавчина. Его комната? Нет, не совсем. Стены были те же, но слишком узкие, словно сжимались. Пол был покрыт трещинами, из которых сочилась чёрная жидкость, блестящая, как нефть. Кровать в углу была сломана, матрас разорван, из него торчали пружины, как когти. На стене висел плакат - или его остатки. Бумага пожелтела, буквы расплылись, но Жора узнал очертания: это был его старый плакат с рок-группой, который он повесил, чтобы заглушить пустоту в душе. Теперь он выглядел так, будто его жевала тьма.
- Это не моё, - прошептал Жора, но голос эхом отразился от стен, искажённый, как будто кто-то передразнивал. Он шагнул к кровати, и пол под ним заскрипел. Трещины на нём шевельнулись, как живые, и чёрная жидкость начала подниматься, образуя лужу. Жора замер, сердце - или его призрак - заколотилось. Лужа дрожала, и в ней отразилось его лицо, но не такое, каким он его знал. Глаза были пустыми, щёки впалыми, а за его отражением мелькнула тень - зелёная, с красным отблеском, как кровь на снегу. Она исчезла, но Жора почувствовал взгляд, острый, как игла.
- Ты не один, - раздался голос, мягкий, насмешливый. Жора обернулся, но комната была пуста. Голос Илиса доносился из стен, из пола, из самой пустоты. - Ты никогда не был один. Это место - твоё, но оно не только твоё.
- Где ты? - Жора крикнул, и стены задрожали, как будто смеялись. - Что это за место?
- Ты знаешь, - ответил Илис, и его голос стал ближе, но всё ещё бестелесным. - Твои воспоминания. Твои тени. Они строят это место, пока ты здесь. Но они не всегда добры.
Жора шагнул к дыре в стене, которая должна была быть дверью. Тьма за ней шевелилась, как занавес, и оттуда доносился шёпот - не Илиса, а другой, низкий, с металлическим эхом. Он не мог разобрать слов, но они резали, как холодный нож. Жора остановился, чувствуя, как пустота смотрит на него. Не Илис. Не Селоз. Что-то большее. Он вспомнил чёрно-синее пламя, мелькнувшее в зеркале, и по спине пробежал холод.
Комната дрогнула, и стены начали меняться. Трещины на них раскрылись, как рты, и из них поползли тени - не фигуры, а просто пятна, которые шептались, смеялись, наблюдали. Жора отступил, и пол под ним накренился, как палуба тонущего корабля. Кровать в углу заскрипела, пружины задвигались, как пальцы, пытающиеся схватить воздух. Плакат на стене начал течь, буквы превратились в слова, которых Жора не знал, но они жгли глаза: "Ты не уйдёшь. Ты принадлежишь нам."
- Хватит! - Жора крикнул, и его голос прорвался, но комната ответила - не словами, а движением. Стены сжались, потолок опустился, и тьма из дыры в стене хлынула, как вода. Жора побежал, или подумал, что побежал, и пустота подчинилась, утянув его прочь. Комната растворилась, и он оказался в другом месте.
Теперь это была улица, или её призрак. Асфальт был покрыт трещинами, из которых торчали ржавые прутья, как те, что пронзили его грудь. Фонари, кривые, словно сломанные кости, светили тусклым, зеленоватым светом, который не разгонял тьму, а делал её гуще. Здания вокруг были знакомыми - дома, мимо которых он ходил каждый день, но их окна были чёрными, как глаза, и из них доносился шёпот. Жора шагнул вперёд, и асфальт под ним задрожал, как будто дышал. Лужа на дороге отразила его лицо, но за ним мелькнула тень - не зелёная, а другая, с улыбкой, от которой кровь стыла. Она исчезла, но смех - резкий, неестественный - эхом отразился от зданий.
- Ты не можешь прятаться, - сказал голос, не Илиса, а другой, резкий, с дерзкой насмешкой. Жора обернулся и увидел фигуру, стоящую под фонарём. Растрёпанная одежда, ржавый нож в руке, ухмылка, слишком острая для человека. Юлит. Его глаза горели любопытством, но в них была искра безрассудства, как у хищника, который играет, прежде чем убить.
- Ты опять здесь, - Жора сжал кулаки, но пальцы прошли сквозь воздух. - Что тебе нужно?
- Мне? - Юлит рассмеялся, и нож в его руке закрутился, как пропеллер. - Ничего. Но тебе нужно двигаться, Жора. Эта пустота - не место для нытья. Ищи центр, как сказал тот умник. Или они найдут тебя первыми.
- Кто они? - Жора шагнул к Юлиту, но асфальт под ним треснул, и он замер. Смех - тот самый, неестественный, раздался снова, теперь ближе, и к нему добавился шёпот, холодный, металлический, который говорил не с ним, а через него.
Юлит наклонился ближе, и его ухмылка стала шире. - Ты слышал их, - сказал он. - Они не такие, как я. И не такие, как твой плакса. Они хотят больше, чем просто болтать. - Он замолчал, и его глаза сузились, как будто он почувствовал что-то в тьме.
Пустота дрогнула, и улица начала рушиться. Здания накренились, окна треснули, и из них хлынула тьма, как чернила. Фонари погасли, но их свет сменился другим - тусклым, зеленоватым, который шёл из ниоткуда. Жора почувствовал взгляд - не Юлита, а другой, острый, как лезвие. Он обернулся, но увидел только тьму. Где-то вдали мелькнула тень - зелёная, с красным отблеском. Она исчезла, но оставила дрожь в воздухе.
- Ты должен дать нам форму, - раздался голос Илиса, теперь издалека, но настойчивый. - Без неё мы не сможем помочь. Но будь осторожен. Ты дашь форму не только нам.
- Форму? - Жора крикнул, но Юлит исчез, и улица растворилась, как сон. Пустота вернулась, но теперь она была другой, не просто тьма, а пространство, которое строило себя из его воспоминаний. Он оказался в новом месте - заброшенном здании, похожем на ту недостроенную многоэтажку, где прут пронзил его грудь. Балки торчали, как рёбра, стены были покрыты трещинами, из которых сочилась чёрная жидкость. В центре стояла дверь, не деревянная, а зеркальная, с трещинами, которые двигались, как живые.
Жора шагнул к ней, и пустота ответила - шёпотом, смехом, взглядом, который не отпускал. Он знал, что за дверью что-то есть. Центр? Илис говорил о центре. Но что-то подсказывало ему, что там не только ответы, но и тени, которые ждут его.