Под контролем разрушающих

Жора стоял перед зеркальной дверью, и пустота дышала ему в затылок. Заброшенное здание, сотканное из тьмы, скрипело, как старый корабль. Балки, торчащие из стен, дрожали, словно рёбра живого существа, а трещины в полу сочились чёрной жидкостью, которая шепталась, касаясь его кроссовок. Зеркало в двери отражало не его лицо, а размытую тень - его, но не совсем. Глаза в отражении были пустыми, а за ними мелькало что-то зелёное, с красным отблеском, исчезающее, как дым. Жора сжал кулаки, но пальцы прошли сквозь воздух, напоминая, что тела у него нет. Или есть? Он не знал. Пустота путала всё, и каждый шаг казался шагом в пропасть.

- Иди, - прошептал голос Илиса, мягкий, но настойчивый, доносящийся из стен, из зеркала, из самой тьмы. - Центр за этой дверью. Ты должен его найти.

- А если я не хочу? - Жора крикнул, и его голос эхом отразился от балок, искажённый, как будто пустота передразнивала. Он чувствовал, как она смотрит - не Илис, не Юлит, а что-то большее, чьи глаза, холодные, как чёрно-синее пламя, следили из глубины. Смех - резкий, неестественный, как скрежет стекла раздался где-то вдали, и Жора вздрогнул. Он знал этот смех. Он слышал его раньше, с Селозом, с Юлитом. И каждый раз он был ближе.

- Ты не можешь остановиться, - сказал Илис, и его голос стал тише, но острее, как лезвие. - Ты уже начал. Они знают, что ты здесь.

- Они? - Жора обернулся, но увидел только тьму, шевелящуюся за трещинами в стенах. Тени - не фигуры, а просто пятна ползли по балкам, шептались, смеялись. Он чувствовал их взгляды, и это было хуже, чем боль от прута, пронзившего его грудь. - Кто они?

Илис не ответил. Вместо этого зеркало в двери треснуло, и трещины закружились, как живые. Отражение Жоры дрогнуло, и за ним мелькнула ещё одна тень - не зелёная, а другая, с улыбкой, от которой кровь стыла. Она исчезла, но смех остался, эхом отражаясь от стен. Жора шагнул назад, и пол под ним накренился, как будто пустота хотела сбросить его в бездну.

- Двигайся, Жора! - раздался новый голос, резкий, с дерзкой насмешкой. Юлит. Жора обернулся и увидел его - или его тень - под одной из балок. Растрёпанная одежда, ржавый нож в руке, ухмылка, слишком острая для человека. Его глаза горели, но в них была искра безрассудства, как у зверя, который не знает страха. - Хватит ныть! Открывай дверь, или они сделают это за тебя.

- Я не знаю, что там! - Жора крикнул, но голос дрожал. Он посмотрел на зеркало, и трещины в нём начали светиться тусклым, зеленоватым светом, который не разгонял тьму, а делал её гуще. Пустота сгустилась, и он почувствовал, как она тянет его к двери, как будто у неё были руки.

- Ты не знаешь, - сказал Юлит, и его нож закрутился быстрее, блеснув, как молния. - Но это не повод стоять. Иди, или я сам тебя протащу.

Жора хотел возразить, но пустота решила за него. Здание дрогнуло, балки заскрипели, и чёрная жидкость из трещин начала подниматься, образуя лужу, которая шепталась его именем. Он шагнул к двери, и зеркало ответило, трещины раскрылись, как рты, и тьма хлынула наружу, поглощая его.

Он не упал. Он не умер. Он просто был где-то ещё. Пустота изменилась, стала чем-то новым, не зданием, не улицей, а лабиринтом. Стены, высокие, покрытые трещинами, тянулись вверх, исчезая в тьме. Пол был неровным, усыпанным осколками зеркал, которые хрустели под ногами. Каждый осколок отражал не Жору, а куски его прошлого: ночи, когда он лежал, сжимая кулаки, чтобы не дать боли вырваться; моменты, когда он чувствовал себя ничем; тени, которые следовали за ним, но никогда не показывались. Жора шёл, и лабиринт шевелился, стены двигались, как живые, а шёпоты, десятки шёпотов окружали его.

- Ты близко, - сказал Илис, его голос теперь был ближе, но всё ещё бестелесным, как ветер. - Центр здесь. Найди его, и ты сможешь дать нам форму.

- Форму? - Жора остановился, глядя в осколок зеркала под ногами. В нём мелькнуло его лицо, но за ним - тень, зелёная, с красным отблеском. Она исчезла, но шёпот стал громче, холоднее. — Что это значит?

- Ты поймёшь, - ответил Илис. - Но ты должен решиться. Без формы мы - лишь голоса. А голоса не могут сражаться.

- Сражаться? - Жора почувствовал, как страх сжал его грудь. - С кем?

Илис не ответил. Вместо этого лабиринт дрогнул, и стены начали меняться. Трещины на них раскрылись, и из них поползли тени неясные, но живые. Они шептались, смеялись, и их смех был тем самым - неестественным, как скрежет стекла. Жора побежал, и пол под ним накренился, осколки зеркал хрустели, отражая его панику. Он повернул за угол, и лабиринт сменился, теперь это была площадь, окружённая зданиями, которые он знал, но не узнавал. Дома были кривыми, окна - чёрными, как глаза, а из них лился шёпот, холодный, металлический. В центре площади стояло зеркало, не осколок, а огромное, во весь рост, с трещинами, которые светились зеленоватым светом.

- Вот оно, - сказал Илис, и его голос был теперь прямо в голове Жоры. - Центр. Коснись его, и дай нам форму.

Жора шагнул к зеркалу, но остановился. Смех - тот самый, неестественный, раздался снова, теперь так близко, что он почувствовал его, как дыхание на шее. Тень мелькнула в зеркале - не его, а другая, с улыбкой, от которой кровь стыла. Он обернулся, но никого не было. Только пустота, которая смотрела на него. И взгляд - тот самый, холодный, как чёрно-синее пламя.

- Двигайся! - крикнул Юлит, и Жора увидел его, или его тень, на краю площади. Ржавый нож в его руке блеснул, и он ухмыльнулся, как будто это была игра. - Не стой, Жора! Они уже здесь!

Жора не знал, кто "они", но чувствовал их. Шёпоты стали громче, тени ближе. Он шагнул к зеркалу, и его рука, или то, что он считал рукой, коснулась поверхности. Зеркало дрогнуло, и трещины вспыхнули, как молнии. Пустота закричала - не голосом, а движением, как будто мир разрывался. Жора почувствовал, как что-то хлынуло через него, как вода через плотину. Он не знал, что делает, но не мог остановиться. Зеркало треснуло, и свет - зеленоватый, жуткий - поглотил его.

Когда тьма отступила, Жора стоял на той же площади, но всё было иначе. Пустота стала гуще, тяжелее, как воздух перед бурей. Здания вокруг дрожали, их окна светились, но не светом, а тьмой, которая шевелилась, как живая. И он почувствовал их, не тени, а фигуры. Селоз появился первым, его бледная, почти прозрачная форма теперь была чётче, реальнее. Мокрые волосы липли к лицу, глаза блестели слёзами, но он стоял, как будто имел вес. Илис возник рядом, его тёмная фигура теперь была не просто тенью, а чем-то осязаемым, с глазами, которые видели слишком много. Юлит шагнул из тьмы, его ухмылка стала шире, а нож в руке блеснул, как будто поймал настоящий свет.

- Ты сделал это, - сказал Илис, и его голос был теперь не в голове, а снаружи, резкий, как ветер. - Ты дал нам форму.

Жора посмотрел на свои руки - они были, но дрожали, как мираж. - Что я сделал? - спросил он, но голос дрожал. Он чувствовал, как пустота изменилась, стала опаснее. Шёпоты не исчезли. Смех не умолк. И взгляд - тот, что был холоднее смерти, стал ближе.

- Не только нам, - сказал Селоз, и его слёзы капнули на пол, но теперь они оставляли следы, как настоящие. - Ты дал форму всем.

Площадь дрогнула, и Жора увидел их — не Селоза, не Илиса, не Юлита. Тени, которые были просто намёками, теперь обретали форму. Зелёная тень с красным отблеском стала чётче, её шёпот - громче. Улыбка, от которой стыла кровь, теперь была не в зеркале, а где-то рядом. И за ними - чёрно-синее пламя, которое горело в тьме, не освещая, а поглощая.

- Что я наделал? - прошептал Жора, и пустота ответила — смехом, шёпотом, взглядом, который знал его лучше, чем он сам.