Новое начало
На 131 день она не пришла.
Было ли это символично? Ведь именно столько дней они успели поработать вместе. Это время бежало безумно быстро, но столько всего успело поменяться. Он, в погоне за несбыточными мечтами, потерял свой рассудок. Потерял себя. Но обрел то, о чем никогда не думал.
Мысли, копошащиеся в его голове, как опарыши в обезображенном трупе, медленно съедали его изнутри. Не давали сосредоточиться ни на одной из множества книг, которые хранились в его камере.
Но каждый день она приносила новую. Это была как нетленная классика, в виде всем известного Достоевского, так и что-то более современное, как томик манги или сборники рассказов от малоизвестных писателей.
Она подбирала их с особой тщательностью, произведения всегда имели посыл, подводили к определенным мыслям. Но у него так и не хватило смелости самому взять эти книги из ее рук.
Каждый день он получал их из железных устройств робота, отдаленно напоминающих верхние конечности человека. Каждый день он жалел, что не его холодная железная рука касается ее руки, такой живой и настоящей.
Воспоминания о том, как было раньше, накрывали его с головой, не давали спать и есть, вырывали из оков сюжета всех этих выдуманных историй, заставляли раз за разом переживать все, что с ним произошло.
В области соприкосновения культи и протеза резко заныло. Тело все ещё помнило, каково это, иметь свою конечность, но разум постепенно забывал.
Это и не было важным для него. Сидя в этой камере, от новой руки не было толку. Как и от старой тоже.
Его жизнь была кончена ещё в тот момент, когда он решил, что смог все предугадать и понять. Так думал он.
А как на самом деле?
Его затуманенный взгляд выхватил клочок бумаги. Один из многих, что она клеила на каждую книгу.
"Это напомнило о тебе. П С: все ещё вспоминаю, каким ворчуном ты был в мой первый рабочий день".
Она старалась для него писать записки максимально разборчивым почерком.
Годы учебы в медицинском все-таки брали свое и превращали строгие буквы в набор непонятных символов. А приправив это все дислексией, ее почерк становится почти не читаем. Но для него это было не так.
Он с трепетом юного школьника читал каждую из этих записок, подмечая направление букв, их наклон и странные штришки. Пытаясь понять по почерку ее настроение, он все никак не мог угадать, с какими же мыслями она писала это. Что думала о нем? Писала ли она это на работе, в их отделе, или дома, сидя с чашкой чая? Гадать было бессмысленно, но больше ничего не оставалось.
Записка с простым «Это напомнило о тебе...», вернула его в тот день.
И он вспомнил.