Боль
Ангел шепчет моё имя
Ночью я теряю страх
Ты не хочешь меня видеть
Значит, встретимся во снах
Она с трудом могла открыть глаза. Голова, будто залитая свинцом, не могла соображать как прежде и тянула Эллу обратно к подушке. Девушка больше не пыталась встать, а боролась с тем, чтобы глаза не закрывались снова. Как только картина окружающего обрела ясность, она стала оглядываться.
Больничная кровать, множество датчиков, подключенных к ее телу, и большие мониторы со всеми витальными функциями, давали понять, что она находится в палате. Девушка постаралась пошевелиться. Тело ужасно болело, но все конечности были целыми и могли двигаться. Она облегченно вздохнула. Окружающий мир приобретал все большую ясность. В голове постепенно появлялись просветления. Элла попыталась вспомнить, что же с ней случилось. Но последнее, что всплывало в памяти, был Александр, ощущение сильного удара и резкая боль. Она вздрогнула от этого воспоминания.
Ширма, прикрывавшая ее от соседней кровати, немного зашевелилась. Элла быстро обернулась. Казалось, что в палате никого не было, а ширму мог задеть сквозняк или ветер. Она прислушалась. За белой плотной тканью послышалось мычанье. Девушка встрепенулась.
Приложив все силы, она попыталась встать. Тело все еще подавало сигналы о том, что движение не лучшая идея, но она его не слушала. Мычанье становилось все громче, переходя в стоны боли.
Мог ли это быть Александр? Ведь в последних воспоминаниях она была с ним.
Опираясь на руки, девушка встала. Ноги не слушались, но она продолжала тянуться к ширме.
- Как.....
Послышался тихий стон и слетевшее с чьих-то губ слово.
Она подошла еще ближе. Касаясь пальцами ширмы, Элла начала медленно отодвигать ее.
Стоны продолжались и становились громче с каждой долей секунды.
- Кааак жаааль, - послышался голос капитана. Но лицо было совсем не его. На Эллу смотрел Лекс, изображая скорбную гримасу боли и держась рукой за свою окровавленную ногу.
Девушка застыла в ступоре.
- Как жаль, что я не убил тебя сразу! - резкий голос привел ее в чувства.
Она попыталась отскочить, но было уже поздно. Руки Лекса плотно сомкнулись на ее шее, не давая ни единому клочку воздуха проскочить внутрь. Девушка пыталась освободиться, но тело ее не слушало, ноги резко ослабли, и она упала, поддерживаемая лишь удушающими руками Лекса. Он давил на ее шею с такой яростью в глазах, какую Элла никогда раньше не видела. Это была последняя капля. В ней больше не осталось сил, чтобы бороться. Когда она почти смирилась со смертью, то наконец смогла задышать. Она больше не чувствовала давления чужих рук на своей шее. Открыв глаза, она поняла, что в палате никого не было.
****
Ее окружала все та же палата и множество медицинских приборов. Но здесь не было никого, кроме нее самой.
Элла ещё раз огляделась, протирая глаза. И только сейчас поняла, что она всё ещё лежит в постели.
«Просто страшный сон», - пыталась девушка успокоить свой рассудок и колотившееся сердце.
В палате было непривычно тихо. Никакие звуки извне не проникали. Только рабочий гул аппаратов создавал эффект белого шума и Эллу все больше клонило в сон. Веки наливались свинцовой усталостью, не давая разомкнуть их по желанию. Мягкий свет от одной работавшей настенной лампы нежно разливался по комнате, слегка освещая окружающий полумрак.
С другой стороны, если она сейчас лежит в больнице, значит произошло то, что требует лечения и наблюдения врачей. Элла размышляла об этом и пришла к выводу, что лучшим действием в этой ситуации будет здоровый сон. Боль в мышцах постепенно утихала, и девушка понемногу проваливалась в сон.
Из цепких лап Морфея ее вырвал стук в дверь. Звук должен был быть приглушённым, незначительным, кто-то сильно не хотел беспокоить ее, но на фоне практически полной тишины стук звучал неестественно громко.
Элла поднялась в постели, опираясь спиной на подушку. Чуть поморщилась. Тело все ещё не хотело выполнять более активные действия, чем просто лежать.
Дверь приоткрылась и из нее послушался вкрадчивый, тихий голос:
- Можно войти?
Элла попыталась разглядеть, кто ее навестил. Была ли это медсестра, пришедший на осмотр врач, или кто-то из родственников - непонятно, ведь кто-то уже снял ее линзы.
- Да, заходите.
Ее голос звучал непривычно вымученно. Она еле произнесла слова, стараясь не переходить на шепот. От звука собственного голоса начала болеть голова.
- Извини, если разбудил тебя.
Пришедший мужчина осторожно двигался к ее постели. На секунду девушке показалось, что в его руки была длинная трость, на которую он опирался. Но с каждым шагом гостя она понимала, что в его руках был штатив с капельницей. Полы его больничного халата развивались от сквозняка, просочившегося через приоткрытую дверь. Медицинская рубашка свободна свисала, не сковывая движений мужчины, но он все равно двигался медленно, будто испытывал сильную боль.
Слабое освещение не давало разглядеть мужчину, даже когда он подошел совсем близко. Но вкрадчивое "Как ты?" и высокий силуэт сразу вырвал из ее памяти воспоминания об Александре.
- Александр Владимирович, это вы? - тихо переспросила она. - Я без линз и в глазах все расплывается, не вижу вас.
Фраза была обычной, но показалось настолько честной и откровенной, что мужчину словно прошибло током. В груди снова защемило, как и тогда при падении.
- Извини, что побеспокоил тебя. Просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. - Его голос звучал непривычно мягко, и Элла чувствовала, что сейчас он пристально смотрит на нее.
- Не знаю, что произошло, но жить буду, - она издала нервный смешок. - А вы сами как? Что с нами случилось?
Александр громко вздохнул. Это давалось ему тяжело. Множественные ушиби не давали дышать без боли.
- Да, я в порядке, - полушепотом ответил он. - Ты ничего не помнишь?
- Помню, как мы были на втором этаже, - начала девушка, - как Лекс выстрелил, а потом...-она запнулась.
- А потом что? - немного нетерпеливо спросил он.
- А потом Лекс душил меня, прямо здесь, в палате. - Элла проговорила это быстро. На выдохе. Ей стало тяжело дышать. Она схватилась за горло, пытаясь скинуть чужие руки, которые душили ее. Но рук не было. Ее тело содрогалось, воздуха отчаянно не хватало, и она продолжала попытки убрать невидимые руки Лекса.
Александр кинулся к ней, стараясь помочь. Он тряс ее за плечи, кричал, звал по имени, но она продолжала задыхаться. Громкий мужской голос, молящий о помощи, был хорошо слышен на сестринском посту. Персонал оказался в палате быстрее, чем он мог ожидать. Его отодвинули от Эллы, которая уже начинала синеть, и вывели из палаты.
Боли он больше не чувствовал. Теперь он лишь стоял у дверей палаты и смотрел на то, как отчаянно медики пытаются спасти девушку. Ту, что он знал совсем недолго, но от страданий которой у него щемило сердце.
****
Жесткое сиденье кресла не давало мужчине спокойно опереться на спинку и наконец расслабиться. Вместо этого Александр, скукожившись, сидел на краю кресла, нервно постукивая по подлокотнику.
Часть медиков уже покинуло палату Эллы, но его все ещё не пускали. Строгие медсестры, видя Алекса сидящим в коридоре, отправляли в его палату, но он их не слушал. Ему казалось, что если сейчас он хоть на секунду уйдет, то с девушкой случится что-то непоправимое. Ведь именно он застал ее в таком состоянии и успел позвать на помощь. Или он сам, своими разговорами и вопросами, спровоцировал все это?
Обвиняющие мысли обрушились на него с новой силой, не давая спокойно дышать и думать о чем-то другом.
Одна из медсестер, видя его замешательство и осунувшееся лицо, подошла ближе и немного потрясла за плечо.
- Ваша девушка уже в стабильном состоянии, не переживайте. Можете пока отдохнуть в своей палате. – Сказала она ласково.
Ее темные глаза с сочувствием смотрели не него, а вьющиеся волосы, выбивающиеся из тугой прически, придавали ей ещё большей искренности.
— Это моя коллега, - тихо ответил Александр. - Из-за меня ее ранили на задании.
На лице медсестры пробежала лёгкая тень недоумения. Только сейчас она осознала, что перепутала этого пациента, инспектора, с больными из другой палаты, попавшими в аварию.
- Извините, я не знала. Мне очень жаль, не корите себя. - сказала она с долей раскаяния в голосе и присела рядом. - Виноват тот, кто сделал с ней это, а не вы.
Александр, будто до этого пребывавший во сне, резко поднял глаза на медсестру.
Та смотрела на него с искренностью и сочувствием. Ее слова были тем, что ему сейчас жизненно необходимо было услышать.
Он благодарно кивнул и смог выдавить из себя лишь короткое:
- Спасибо.
Слезы подступали к глазам. Он так давно не плакал, что забыл, как сдерживать слезы. Они стекали мелкими горячими струйками по его щетинистому лицу, оставляя после себя мокрый неприятный след.
Он смахнул их рукавом халата, делая вид, будто их никогда не было.
***
Элла очнулась в палате интенсивной терапии. Мельтешащий персонал и еще большое количество трубок в ее теле помогали ей оставаться живой. Вздохнуть как раньше она тоже не могла, трахея была интубирована. Это спасло ей жизнь, когда она была без сознания. Но сейчас, когда она уже пришла в себя, это было ей ни к чему.
Она помнила разговор с Александром, все еще чувствовала, с каким беспокойством он интересовался ее здоровьем. Помнила странное видение. Вспомнила и руки, сжимающиеся на ее шее. Она прекрасно знала, что Лекса не было в ее палате, ни тогда, ни сейчас, но теперь он навсегда поселился в ее голове.