Грани дозволенного
— Почему ты сразу мне не сообщила? — Алекс старался не повышать свой тон, но тот предательски выдавал его беспокойство.
— Как я, по-твоему, могла это сделать?! Он сидел напротив меня, постоянно глазел! – Элла не сдерживалась, давая волю эмоциям. Она не понимала, почему начальник так злиться. — Со мной все в порядке! Он ничего мне не сделал.
— А ты уже забыла, что было до этого? Он хотел убить тебя, Элла. Нас обоих. А ты так быстро поменяла свое мнение о нем. Ты не знаешь, на что он способен, все это – его игра!
Александр ходил взад— вперед по своему кабинету, наматывая круги. Беспокойство не давало ему спокойно сесть и расслабиться.
Элла же, напротив, была более уравновешенной в этой ситуации. Она сидела на кожаном диване, положив ногу на ногу. Совсем как Лекс при их встрече.
— Я рассказала тебе все, о чем мы с ним говорили. Думаешь, в этом нет никакого смысла?
— Единственный смысл – это запутать тебя.
— Тогда расскажи про дело 158.
Александр остановился. Он почти закончил движение к соседней стене, поэтому сейчас стоял спиной к девушке. Ей не было видно его лица, потому она и не предполагала, какая гамма эмоций была там отображена.
Он развернулся, снова источая хладнокровие.
— Что он тебе об этом рассказал?
— Ничего, сказал спросить у тебя.
— И больше ничего не говорил?
— Нет, я же сказала.
— Хорошо подумай, может ты что- то упустила, — спрашивал он с нажимом. Она узнала эту интонацию – такая же, как и на допросе.
— Алекс, хватит, — твердо ответила Элла, меня позу. Ноги больше не сплетались вместе. Она села увереннее, опираясь на спинку дивана.
Мужчина внимательно посмотрел на нее. Мимолетные блик, скользнувший по стеклам его очков, а затем и по радужке словно принес с собой новую мысль.
— Я не хотел на тебя давить, — тон стал мягче. А глаза, прежде скрытые за тенью очков, вдруг слегка просветлели. – Но это действительно важно.
— Я понимаю, можешь не объяснять это каждый раз. – Элла тоже смягчилась, стараясь менее агрессивно отвечать капитану. Он все еще злил ее. Своими вопросами, повторами, игрой голоса. Своим контролем.
Александр напряженно выдохнул, присаживаясь рядом с Эллой.
— Мы с Лексом раньше работали вместе.
Элла кивнула головой в знак того, что уже осведомлена об этом.
— Знаю, все об этом шепчутся. Он тогда так неожиданно пропал. Прямо перед тем, как его собирались арестовать. Он как-то узнал об этом, я уверен. Просто...— Мужчина прервался, размышляя, какие слова подобрать.
— Что «просто»?
— Я не могу подумать, что все так обернется. И мне жаль, что это с ним произошло, — в голосе послышалась горечь. Алекс опустил голову, глядя куда- то себе под ноги, словно темный персидский ковер мог дать ему какие- то ответы.
— Вы же были друзьями, да? Не удивительно, что ты его жалеешь, — ответила Элла, подвигаясь чуть ближе. Она чувствовала – скоро они дойдут до той стадии разговора, когда Алексу точно понадобится поддержка.
— Если можно так сказать. Это не жалость в привычном понимании. Я сожалею, что не помог ему сразу, как только появились первые звоночки. Наверное, просто не хотел замечать.
— Что с ним случилось?
— То дело, 158- е. Он консультировал подозреваемого. Того обвиняли в изнасиловании, и Лекс был уверен, что именно это человек виновен. Но система решила иначе.
— Почему? Были какие- то доказательства?
— В том то и дело, что нет. Жертва погибла, свидетель – ее парень, был под действием сильных препаратов. Сама девушка умерла от передозировки. Факт насилия доказали, но семенной жидкости не было, подтвердить причастность того человека так и не смогли. И они остались вдвоем: подозреваемый и свидетель, их слова друг против друга.
— И что говорил свидетель?
— Что подозреваемый на его глазах совершил насилие, предварительно подмешав ему наркотик в напиток.
— Но подозреваемый все отрицал.
— Да, более того, он уверял, что находился в другой части здания в тот момент. Все произошло в баре, в конце вечера. Но никто так и не смог ничего рассказать.
— И вы просто отпустили подозреваемого, потому что так сказала система?
— Я не вел это дело, им занимался Лекс с другим инспектором. Но да, подозреваемого отпустили.
— А что стало со свидетелем?
— Не знаю, — мотнул головой капитан. – Он был разбит. Лекс часто работал с ним, проводил консультации даже после закрытия дела. В частном порядке. Наверное, поэтому так и привязался ко всему этому. Стал видеть то, чего не было в уликах. Доказывал мне, что система не права и Империум ошибся, но я с ним не соглашался.
— И что потом?
— На первый раз ему простили. Наоми тогда плотно за него взялась. Устроила психологический отпуск, так сказать. Отправила в лучший санаторий по поддержанию ментальной стабильности. Потом он вернулся, бодр и весел. При всех извинялся передо мной, но наедине, — руки капитана замялись в безмолвной тревоги, взгляд блуждал по полу, — продолжал говорить об этом. Буквально умолял ему поверить. Потом он начал задерживаться в отделе допоздна. Мы обычно уходили вместе, поэтому я обратил внимание. Он постоянно читал какие- то документы, разбирался в них. А через месяц выдал мне целую статистику со сводкой. Половина дел имела ошибочные вердикты, по вине Империума. Так считал Лекс.
— А ты что думал?
— Что он подгоняет статистику под свои навязчивые мысли. В какой- то момент это стал перерастать в сверхценную идею, пока он не начал видеть их.
— Кого их? – мурашки прошлись по спине Элле, как в тот раз, когда подруга в летнем лагере рассказывала ей страшилку про духов леса.
— Призраков прошлых дел. Так он их называл. Сначала он пытался этого не показывать, но однажды, у меня в кабинете, он не смог сдерживаться. Мне пришлось закрыться здесь, с ним, пока приступ не прошел. После этого я вызвал психиатров из отдела контроля. Его месяц держали в верхнем отделении для сотрудников, потом еще месяц в Эдмуртской психбольнице. Такое уже никто терпеть не стал и Наоми выписала приказ о его аресте. В тот же день он исчез из палаты. Но я еще не знал об этом, тот вечер стал кошмарным.
Он поднялся с дивана, и принялся снова расхаживать по комнате. Элла уже поняла, так он унимал эмоции от слишком болезненных воспоминаний.
— Что еще тогда случилось?
— Он пришел ко мне.
— К тебе? Куда? – девушка встрепенулась. Рассказ все больше вызывал внутри тревожное ощущение. Все внутреннее силы аккумулировались, ожидая подвоха. Будто эта история происходила здесь и сейчас.
— Ко мне домой. Я открыл глаза, а он сидел на моей кровати. В одежде клиники, весь растрепанный, с горящими глазами. Я даже хотел схватиться за оружие, но оно было слишком далеко.
— Что он хотел от тебя?
— Рассказать правду. Его правду. Он твердил, что Наоми специально его упекла в психушку, что она обо всем знает, и ошибки Империума ей выгодны.
— И что ты сделал?
— Что должен был. Вызвал бригаду. Но Лекс успел уйти. Он расстроился, что я ему не поверил. Сказал, что разочарован. Считал меня другом, а я так с ним поступил.
— Но это было правильно, кто знает, что он мог сделать с тобой. Тем более, следующая ваша встреча прошла не очень.
Александр мотнул головой, обдумывая, стоит ли рассказывать Элле то, что он долго хранил в памяти.
— Мы виделись и до случая с заложниками, — Александр понизил голос, стараясь говорить тише.
«Будто в этой бронированной комнате нас кто-то услышит»,— подумала Элла, оглядывая стены и потолок в поисках красноватого свечения жучка.
— Даже у стен есть уши, но мои глухие,— улыбнулся мужчина, наблюдая за взглядом девушки. – Иначе бы я не рассказывал тебе все это, по крайней мере, здесь.
— Ты же не просто так все это мне рассказываешь, — Элла внимательно посмотрела на него, и он уловил эту нотку глубины, с которой она подходила к разговору.
— Да, хочу предостеречь.
— Это я уже поняла, а что еще?
— Ты не знаешь правды. Все дают тебе куски информации, ты собираешь их сама и можешь прийти не к тем выводам. А что еще хуже, повторить судьбу Лекса и стать заложницей его идей.
— Почему ты так уверен, что он болен? То, что ты рассказал, может быть не только признаком патологии, но и реакцией на сильный стресс. Или вообще, побочным действием препаратов.
— Элла, я видел его глаза. Тогда, в моем кабинете. Это был больше не он. Я знаю его давно, и хорошо. Но то, что с ним случилось, это просто помешательство рассудка.
— Какой диагноз ему выставили?
— Шизофрения. И ты становишься частью его галлюцинаций и бредовой фабулы. Чем больше ты вникаешь в его идеи, говоришь с ним, тем больше он начинает в них углубляться.
Элла выдохнула, представляя, какие еще симптомы могут быть у Лекса.
— Ты сама прекрасно знаешь, как это работает.
— Да, но он не похож на шизофреника.
Алекс хохотнул, почти истерично.
— Он то не похож? А на кого тогда?
— Человека, одержимого своей идеей.
— Это разве не одно и то же?
— Не совсем. Он логично подходит к своим действиям, продумывает наперед, сохраняется критика к своему состоянию Тут что-то другое, — задумчиво произнесла Элла, мысленно погружаясь в диф диагностику патологий.
— И какой же диагноз вы поставите, Элла Романовна? – Александр прекратил расхаживать по комнате, и, развернувшись к девушке, испытующе посмотрел на нее.
Та лишь пожала плечами, продолжая раздумывать.
— Нужно подумать. Не все патологии четко ложатся в свои клинические единицы. Иногда бывают особенные люди, с уникальными проявлениями.
— Хочешь сказать, что он один из таких?
— Все возможно, но не хочу делать поспешных выводов.
— Хорошо, подумай об этом и обсудим позже.
Элла поднялась, ожидая, что разговор закончен и эта фраза была прямым намек на это.
— Прошу тебя, будь осторожнее с ним, — он подошел чуть ближе, словно его слова с меньшего расстояния могли лучше закрепиться в сознании девушки.
— Александр, я понимаю. Но мне кажется, что тут не все так просто.
— Я отмывал его кровь в своем кабинете, чтобы никто не узнал, насколько все плохо. Не повтори его судьбу.
— Почему ты так беспокоишься об этом? Я разве давала повод?
— Я знаю, как он влияет на людей. Как затягивает в свои сети. Его влияние как гипноз, ты даже не поймешь, когда прогрузишься в транс и примешь все его идеи.
— Если бы он хотел что- то сделать со мной, то у него была прекрасная возможность,— Эллу постепенно начинал раздражать этот разговор. Такой гиперконтроль, постоянная опека и переживания напоминали ей об отце. Так он проявлял свою любовь, но это было не совсем здорово.
— Это может быть частью его плана. Втереться тебе в доверие, а затем нанести удар под дых. Он может быть каким угодно. Лекс сильно поменялся со времен нашего знакомства.
— Людям свойственно меняться.
— Но не становиться психопатами! – у капитана тоже начинали сдавать нервы. Элла напоминала ему упертого подростка, который не слушает никого, кроме себя. – Ты можешь послушать меня хоть раз и не упираться?
— А когда я тебя не слушала? – вспылила девушка, складывая руки на груди. Ограждая себя от злостных порывов, она слегка отступила назад, увеличивая дистанцию между собой и капитаном.
— Всегда. – Холодно ответил Александр. Снова этот тон, раздражающий ее с первого дня их знакомства. – Ты думаешь, что знаешь лучше, и упускаешь некоторые детали.
Он приблизился ближе, дистанция между ними не нравилась ему, и он хотел сократить ее, достучаться до девушки.
— Какие, например, в этот раз? – она не отошла.
— То, что я тебе рассказал. Ты не знала ничего из этого. Как ты можешь трезво оценивать Лекса, не зная его прошлого?
— Я сужу по тому, как он ведет себя со мной.
— Со мной он вел себя точно так же! Только я сопротивлялся ему, а ты идешь на поводу.
— Хватит разговаривать со мной как с маленьким ребенком! Я все прекрасно понимаю, рассматриваю все точки зрения.
— Тогда почему мне так не кажется?
— Потому что это твоя проблема, что тебе кажется, а что нет. Я не виновата, что ты не хочешь никого слушать, кроме себя. Упертый как баран.
— Элла, подбирай слова.
— Но ты же их не подбираешь!
— Я стараюсь максимально сдерживаться, насколько это возможно, — он строго посмотрел на нее, и почти навис над девушкой. Высокая фигура выглядела пугающей, но Элла не боялась его.
— Да ты сам не знаешь, чего хочешь! Сейчас ты защищаешь меня, а до этого чуть не сгубил! Сначала рассказываешь мне историю своей жизни, а потом обращаешься, как с дурой.
Она выводила его из себя, даже не ожидая от себя такого. Обычно Элла старалась вести себя благоразумно и понимающе в любой ситуации, но Алекс вызывал в ней бурю противоречивых эмоций, которые захватывали ее с головой. Она хотела добавить про все его двойственные сигналы, непринуждённый и непонятный ей флирт, легкие прикосновения, но при этом холодность и отстраненность. Она не сказала об этом, потому что сама была не уверена в реальности этих действий. Александр манили ее, но сам же отталкивал.
— Это не так. Я ошибся в тот раз, и очень об этом сожалею.
— Значит, ты все-таки признаешь, что можешь ошибиться!
— Да! – он воскликнул, разводя руки в стороны. – Я подверг тебя опасности и больше не хочу этого повторять.
— Да что ты так трясешься надо мной? Контролируешь, опекаешь, поучаешь, а люди вокруг тебя сбегают или сходят с ума.
Александр замолчал. Элла, нарочно или не подумав, попала в самую сердцевину проблемы.
— Потому что ты мне не безразлична, — на выдохе ответил капитан. В его голосе слышалась горечь вперемешку с сильными эмоциями. — И я себя не прощу, если с тобой что- то случится.
Он опустил руки, которыми до этого активно жестикулировал, и посмотрел Элле в глаза.
Она думала над ответом, но все ее внимание захватывал его взгляд. Пытаясь разглядеть его чувства за стеклами очков, она не заметила, как стала размышлять о своих собственных. Ей хотелось снять эти очки, разбить стену между ними. Его слова проникали в ее душу, окутывали сердце призрачной и нежной дымкой. И она поддалась импульсу.
Протянув руку выше, она коснулась оправы его очков. Постепенно снимания их, она наблюдала за его реакцией. Он не был удивлен и повиновался ей, покорно опустив голову ближе. Казалось, Алекс уже успел считать все ее мысли и двусмысленные взгляды.
— Никогда не видела тебя без очков. Прячешь глаза за ними, хоть и всегда держишь зрительный контакт. Иногда даже страшно от этого, — в конце фразы она хохотнула, скорее нервно, чем действительно от веселья.
Что она делала? Почему он стоял так спокойно и молчал? Почему так смотрел на нее?
— Ты меня боишься?
— Нет, ты скорее вредный, чем опасный, — она сказала это с улыбкой, добавив смешок. Уже действительно весёлый.
Он последовал ее примеру, улыбнувшись в ответ. Уголки его губ потянулись вверх. Элле было непривычно видеть такое их движение, и она заворожено наблюдала, как тонкая линия превращается в нечто иное.
Очки уже давно были в ее руках, но только сейчас она решила сложить их и рассмотреть детальнее.
Дорогая черная оправа, слегка поблескивающая под светом лампы, напоминала ей самого Александра. Такая же холодная и прочная, но со своей душой.
В стеклах очков она заметила движение. Алекс наклонился к ней чуть ближе, слегка коснувшись ее руки.
Жест был нежным, почти милым, и ни к чему не обязывающим, но внутри девушки все забурлило. Она подняла взгляд, и встретившись с глазами начальника, уже не могла думать ни о чем другом.
Голубые, без привычной ограждающей крепости, казались чем— то удивительным. Они блуждали по ее лицу, изучали. Словно видели в первый раз. И она понимала его. Пелена, которая все время была между ними, сейчас растворилась, не оставляя после себя ни следа.
Он подошёл ещё ближе, все так же продолжая касаться ее руки. Он обвил пальцами тонкое занятие, аккуратно проводя большим пальцем по бледной коже. Синеватая венозная сеть ее рук словно указывала ему маршрут. Подсказывала, как нужно двигаться.
Губы сами потянулись к ее кисти, оставляя на ней теплый и слегка влажный след. Он заметил, как она встрепенулась, но подавила в себе это. Продвинувшись чуть ближе, девушка ощутила ещё большой трепет. Сердце безумно стучало, кровь приливала к лицу. Ей стало жарко. То ли от собственного волнения, то ли от близости его тела.
От него тоже исходило тепло. Непривычное, не такое, каким согреваются в прохладный дождливый день или темную зимнюю ночь. Его тепло окутывало ее разум, проникая глубоко внутрь. Нежный взгляд, его крупная рука, продолжающая держать ее — все это не было обычной паузой.
Между ними зарождалось нечто новое. То, что они сами отвергали и не хотели в это верить. Он заметил озорство ее карих глаз ещё при первой встрече, она отметила его глубину эмоций при первом задании. Они всегда нравились друг другу – это было очевидно. Отрицать и прятаться больше не имело смысла.
Поэтому он протянул вторую руку, берясь за ее лицо. Такое юное и не запятнанное жизненными проблемами, было в его руках чем— то священным, почти божественным.
Его глаза словно впервые раскрылись и он увидел ЕЕ. Ту, что видел во снах и ту, о ком мечтал.
"Как я раньше не замечал?" — пронеслось в голове мужчины, неся за собой приятное осознание.
Он наклонился ближе, старясь не давить пальцами на ее нежные скулы. Она мягко поддалась вперёд, уже согласившись на то, что последует дальше.
Теплые губы накрыли ее, сначала аккуратно и боязно, а затем все смелее. Чувственность была той его частью, которую он никогда не показывал, но с Эллой она вырывалась наружу. Неудержимая и чистая, его чувственность проникала все глубже вместе с языком.
То, что начиналось нежно и невинно, постепенно обретало черты чего- то взрослого, более глубокого.
Она свободной рукой коснулась его щеки, не разрывая поцелуй. Колючие, незаметные, волоски, обжигали ее кожу, но ей было все равно.
Губы все страстнее сплетались в танце. Его рука скользнула от лица к ее шее, и, задержавшись там на секунду, вернулась обратно.
Отстранившись, он поправил прядь ее волос, так смело выбивающуюся после их поцелуя.
Она смотрела на него нужно и открыто. Их дыхание, сбивчивое и ошеломленное, заставляло их слегка отойти друг от друга, давая возможность вдохнуть.
Он прошёлся по своим губам большим пальцем, стирая остатки ее помады, не осознавая, что ещё больше размазывает их. Алекс посмотрел на подушечки пальцев. Приглушённо розовый, с фиолетовым подтоном цвет, был похож на нее.
Они оба наблюдали друг за другом и не знали, что говорить. В такой ситуации слова не требовались, но отчаянно хотелось что- то сказать.
Оба искали в голове фразы, подходящие сейчас, но ничего не находили.
Их мысли, настолько эмоциональные и насыщенные, прозвучали словно настоящие голоса и вселенная услышала их. В дверь капитана неожиданно постучали.
Она отреагировала быстрее. Схватив салфетку с кофейного столика, быстрым движением протёрла его губы. А затем стала вытирать свои. Пока он, ошарашенный, наблюдал за ее действием, в дверь постучали ещё раз, уже настойчивее.
Мужчина резко развернулся и подошел к двери. Обернувшись, он еще раз оглядел Эллу, и после ее одобрительного кивка, открыл дверь.
— Алекс, у нас посылка, — на пороге стоял взъерошенный Марк. От привычной улыбки на его лице теперь не осталось и следа. Он лишь бросил короткий взгляд на Эллу. Испытующий и многозначительный.
Догадался ли он обо всем? Увидел ли салфетку со следами помады, или же понял все по их взглядам? Ей не хотелось гадать, потому что она знала – напарник никому не расскажет.
— Кто прислал и что внутри? — Александр переключился резко. Бегавшие до этого глаза теперь прямо и холодно смотрели на Марка.
— Принес неизвестный, а содержимое...— парень слегка замялся. — Лучше самим увидеть, вам обоим.
— Как неизвестный? Без ключа сюда не пройти, — начал капитан, но коллега прервал его.
— Алекс, я знаю. Ты все поймешь, когда увидишь.
Александр удивился, но промолчал. Марк слишком резко оборвал его, это не было похоже на парня. А значит, случилось что-то из ряда вон выходящее.
Мужчина устремился к центру отдела. Проходя между рядами столов, он сразу заметил картонную коробку на одном из них. Элла не отставала. Мысли о неожиданной близости пытались угнаться за ними, но скрытое и неизведанное впереди манило куда больше.
Остановившись возле стола, Александр первым надел перчатки и стал осматривать содержимое.
Коробка, напоминала ту, что была доставлена Виктории.
Еще один вскинутый взгляд проскочил по Элле. Она ответила лишь вопросительно поднятой бровью. Она пыталась зацепиться хоть за один дрогнувший мускул на лице Александра, но тот невозмутимо смотрел на содержимое коробки.
—Что там? — нетерпеливо спрашивала девушка, заглядывая через плечо начальника.
— Стой, — скомандовал тот. — Тебе не нужно этого видеть.
— Да что там? — повысила голос Элла. Ей захотелось отпихнуть Александра и поскорее прильнуть к коробке. Старая картонная бумага манила, а хранившееся в ней казалось священной тайной.
— Элла. Я сказал нет, —твердо ответил Алекс, загородив собой посылку.
— Да что ты со мной как с собакой?
— Пусть девочка посмотрит, — вмешался Владимир. Капитан окинул его взглядом, говорившим самим за себя. Но мужчина не сдавался.
— Она должна это увидеть. В конце концов, это ее посылка.
Элла растеряно оглядела старшего коллегу, а затем снова спросила:
— Алекс, что там?
Секундное колебание на его лице можно было заметить только по слегка поджатым губам, но он быстро принял решение. Отойдя от коробки и открывая Элле путь к неизведанному, он оперся на стол.
Наконец-то. Подбежать, увидеть и добраться до сути. Глаза Эллы быстро устремились взором на картонное дно. А руки, от неожиданности, впились в бортики коробки.
Там была она. Серая, промозглая, и почти разложившаяся. Даже запах прошибал не так сильно, как само ее состояние. Голова, лишь отдельными признаками напоминавшая кошачью, вопросительно смотрела на свою хозяйку. Когда-то янтарные, а теперь впавшие и черные глаза смотрели на Эллу с печалью.
Внутри все похолодело.
«Она передает тебе привет»,— гласила лежавшая рядом записка. Почерк был опознан ею сразу. Стройный, почти каллиграфичный, со странными завитками на буквах. Лекс не изменял своим манерам.
Одними кончиками пальцев она дотянулась до небольшого клочка бумаги и перевернула его. «И они тоже», — отобразилось на задней части.
Страшный, обжигающий холод внутри сменился на резкий прилив жара. Почти неуловимый, он распространялся по кровеносному руслу, вызывая боль в каждом сосуде. Руки скрутило, живот предательски заныл, не выпуская Эллу из цепкой хватки.
Экраны, расположенные по всему отделу, резко замигали. Кадры с камер супермаркета заполнили все пространство.
— Что...— непонимающе огляделась Элла.
Она увидела себя. На одном экране она сидит, прижатая к матери, а уже на другом — лежит в луже собственной крови.
— Что это такое? — закричала девушка, отодвигая от себя коробку.
— Запись. Она была в посылке, на флешке, — запаниковал Марк, пытаясь жестами успокоить коллегу.
— Вы рехнулись что ли? Кто ее включил? — Александр резко зашагал, по направлению к главному щитку.
— Мы уже просмотрели ее, — сказал Владимир.
— Непроверенный источник подключили в нашу сеть? — капитан бушевал, в поисках нужного выключателя. Но тот предательски спрятался за множеством проводов.
За словесной перепалкой никто не заметил, как Элла сползла вниз, держась одной рукой за стол. Но та уже не могла удержать ее, и девушка оказалась на холодном полу.
Первым опомнился Марк. Он подбежал к коллеге, одновременно проверяя пульс и дыхание. Его резкие движения привлекли Владимира Оба коллеги поднимали девушку, стараясь подбодрить словами.
— Мне нужна помощь, быстро! — повысил голос Александр. Странная тишина, повисшая после его слов, заставила мужчину обернуться.
Толпа коллег скопилась вокруг злосчастной посылки. Так он подумал сначала. Но увидев три фигуры, сидящие на полу возле столом, сразу догадался о произошедшем.
— Элла! — ее имя из другого конца рабочего помещения звучало звонко. Или она слышала его таким, потому что его произнес Александр?
Вопрос, так и оставшийся без ответа, померк в памяти вместе с остатками ее ясного сознания.