«Мёртвый горизонт»

Гончоль отодвинул карту, встал и сжал автомат.
— План остаётся прежним. Доживём до рассвета — выведем их. Все. Или умрём вместе.

Дверь вздрогнула, и в тишине раздался первый хриплый стон.

— Контакт! — крикнул Тэсок, уже вскидывая оружие.

В следующую секунду деревянные доски на окне затрещали. Холодная, бледная рука проскользнула в щель, цепляясь за воздух. Первого мертвеца снесла очередь Гончоля, но за ним лезли новые.

Ёнгиль, выругавшись, схватил топор и рубанул по шее ближайшего, кровь и чёрная слизь брызнули на стены. Джина, прикрывая тыл, одним выстрелом в голову сняла того, кто почти прорвался внутрь.

— Быстрее! — скомандовала Ынби. — Закрыть всё, пока нас тут не смяли!

Через несколько минут глухой грохот выстрелов сменился стуком молотков — забитые доски и перевёрнутые шкафы наглухо запечатали двери и окна. Укрытие затихло. Лишь тяжёлое дыхание команды напоминало, что они ещё живы.

— Переждём, — сказал Гончоль, проверяя магазин. — А утром идём.

Рассвет окрасил улицы в холодные, серые тона. Город казался мёртвым, но каждый скрип металла и хруст стекла говорил, что он просто ждёт.

Они вышли из укрытия через заднюю дверь. На плечах — рюкзаки, оружие наготове. Перед ними лежала задача: добраться до группы выживших в старом складе торгового центра и провести их в тоннель метро.

— Держим строй, — тихо сказал Гончоль. — Двигаемся быстро, но без шума.

Первые кварталы прошли без происшествий — лишь силуэты зомби вдали, покачивающиеся в утреннем тумане. Но у старого продуктового магазина до них донёсся звук... плача.

— Слышите? — насторожилась Джина.

Они свернули за угол и замерли. На земле сидела молодая женщина с длинными, спутанными волосами. Беременная. Живот тяжело поднимался под рваной рубашкой. Лицо бледное, губы посинели. Она подняла на них глаза, и Гончоль сразу всё понял — мутный, стеклянный взгляд заражённой.

— П-помогите... — прохрипела она, протягивая к ним дрожащую, уже побледневшую руку. На пальцах — глубокие порезы, ногти сломаны, будто она до последнего царапала стены, пытаясь спастись.

— Уже поздно, — тихо сказал Ёнгиль, но на этот раз в его голосе не было и тени привычного сарказма. Лишь сухая, горькая констатация.

— Нет... я... прошу... — её голос сорвался на рваный кашель. Вместе с хрипом изо рта вырвался густой чёрно-красный сгусток крови, брызнув на потрескавшийся асфальт. Она дрожала, её глаза метались, а зрачки постепенно расширялись, захватывая всё радужное кольцо.

Живот под тонкой тканью платья дёрнулся судорожно, словно ребёнок внутри почувствовал, что что-то пошло не так. Лицо женщины исказила гримаса боли — но уже не человеческой. По шее вздулись тёмные вены, кожа на руках пошла пятнами, а дыхание стало частым, неровным, с каждым разом всё более низким и звериным.

Джина сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки.
— Чёрт...

Гончоль поднял автомат, но не смог сразу нажать на спуск. Он смотрел на неё — в этих глазах, ещё недавно живых, теплилась последняя искра человеческого. В его собственных глазах стояла тяжёлая, открытая боль.

— Прости... — выдохнул он наконец, и палец дрогнул на спусковом крючке.

Выстрел прозвучал как приговор, и в ту же секунду её тело безвольно обмякло, оседая на землю.

— Мама?.. — тихий, дрожащий голос заставил их обернуться.

Из-за стены вышла маленькая девочка лет пяти, прижимая к груди потрёпанного плюшевого зайца. Подбежав к мёртвому телу матери, она опустилась на колени и, всхлипывая, начала трясти её за тело.

— Мама, мамочка, вставай... пожалуйста, мамочка... — слова захлёбывались в рыданиях, а маленькие пальцы цеплялись за холодную ткань.

— Послушай... — Джина медленно присела на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Её ладони мягко обхватили маленькие холодные руки девочки, но она не стала тянуть её к себе — только дала почувствовать тепло. — Там, куда мы идём, тебя никто не тронет. Там светло, тепло... и тихо. Там не будет криков. Не будет чудовищ. Ты сможешь спать, не просыпаясь от страха.

Девочка продолжала молчать, но её губы дрожали, а глаза, огромные и блестящие от слёз, не отрывались от лица Джины.

— Я знаю... — голос Джины стал мягче, почти шёпотом, — знаю, что тебе страшно. Ты видела... то, что никто не должен был видеть. И я не могу вернуть твою маму. Никто не может. Но я могу сделать так, чтобы ты была в безопасности. И если ты пойдёшь с нами... ты сделаешь то, что твоя мама хотела бы сильнее всего. Чтобы ты жила.

Джина заметила, как плечи девочки чуть дрогнули. Она сжала её руки крепче.
— У тебя впереди ещё так много всего... И я клянусь, я не дам, чтобы кто-то или что-то забрало это у тебя.

Слёзы девочки стали падать быстрее, но взгляд перестал быть таким пустым — в нём мелькнул крошечный, почти незаметный огонёк.

— Нам нужно двигаться, — резко сказала Ынби, оборачиваясь на звук приближающихся шагов. — Они идут.

Тяжёлые силуэты уже выныривали из-за соседнего дома. Джина посмотрела на девочку.
— Пойдёшь со мной?

Маленькая девочка кивнула и крепко вцепилась в её ладонь.

Толпа заражённых рванулась вперёд, едва они свернули в узкий переулок.
Ёнгиль перехватил автомат и короткой очередью разнёс первых двоих, но остальные уже налетали со всех сторон.

— Джина, прикрой! — крикнул он.

Она толкнула девочку за спину Гончолю и выхватила мачете из ножен на бедре.
Первый зомби, высокий и худой, бросился прямо на неё. Джина шагнула в сторону и одним точным ударом снесла ему челюсть, развернулась и всадила клинок в шею второму. Её движения были быстрыми, почти хищными — ни лишнего взмаха, ни промедления.

Девочка стояла за ящиками, дрожа, но не отводила взгляда.

— Не смотри, — бросила Джина, оттолкнув очередного заражённого ногой в стену и выстрелив в его голову из пистолета.

Слева раздался рев — трое мутировавших, с рваными шеями и полусгнившими руками, рванули на них. Гончоль и Тэсок открыли огонь, пока Джина в прыжке разрубала последнего, защищая девочку, будто та была её родной.

Кровь, крики и запах гнили смешались в воздухе. Они рванули к широкому проспекту, где между разрушенными машинами виднелась тёмная громада торгового центра.

— Там, внутри! — крикнул Тэсок, переводя дыхание. — Выжившие, скорее всего, прячутся на складе!

Они рванули к боковому входу, скользя по залитому кровью асфальту. Дверь оказалась заперта, и Ёнгиль, не колеблясь, со всего размаха врезал прикладом в замок. Металл взвыл, петли хрустнули, и дверь распахнулась, впуская их в мрачный, пахнущий пылью и гнилью коридор торгового центра.

Внутри стояла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь эхом их шагов. Но через пару секунд из-за угла донёсся низкий, утробный рык. Первого заражённого заметила Джина — худой мужчина с обглоданным плечом бросился на них, неистово размахивая руками. Очередь из автомата Гончоля вонзилась ему в грудь, сбивая с ног, но следом из тьмы вырвалось ещё трое.

— Держать строй! — крикнул Ёнгиль.

Джина заслонила собой девочку и выстрелила почти в упор в голову ближайшей тварюге. Вторую встретила ударом приклада, отправив в витрину магазина, стекло разлетелось сотнями осколков. Гончоль в это время обрушил автомат на челюсть третьему, добивая короткой очередью.

Они продирались вперёд по узким проходам, перепрыгивая через брошенные тележки, пробегая мимо тёмных витрин, где за мутным стеклом иногда мелькали тени. Ещё один заражённый выскочил из дверей фуд-корта, и Тэсок в прыжке полоснул его ножом по шее, пока тот не успел рвануть к Джине.

— Быстрее! — выдохнула Ынби.

Впереди показались массивные ворота склада. За ними — торопливый стук, кто-то явно задвигал что-то тяжёлое.
— Свои! — громко крикнул Гончоль, не опуская оружия.

Ответа не последовало, и Ёнгиль, не убирая автомат, сделал ещё несколько шагов. Из-за ворот донёсся дрожащий женский голос:

— Кто вы?..

— Бэтмены, — хмыкнул Ёнгиль.

— Заткнись, идиот, — прошипела Джина и стукнула его рукой по плечу. — Мы выжившие! Откройте, пока не поздно!

Ворота нехотя приоткрылись, и их впустили внутрь. Там, среди штабелей коробок и ящиков, ютилось семь человек — мужчины, женщины и один подросток. Лица измождённые, глаза пустые.

— Мы обыщем всех, — сказал Гончоль, и команда молча приступила к проверке на укусы.

Потом, когда убедились, что заражённых нет, начали собирать еду и воду — банки, сухпаёк, консервы.
— Выжившие, скорее всего, прячутся и в других частях здания, но это место держать проще всего, — заметил Ёнгиль, просматривая карту. — Выводить будем через старый тоннель метро.

— Днём пойдём, ночью в тоннеле нас просто сожрут, — согласился Гончоль.

Джина, сидя на ящике с крупой, крепче прижала к себе девочку. Та молчала, но её взгляд уже был не таким испуганным.