Воспоминания

Глава 8. Я спасу тебя

Тело отца упало замертво. Хоть это и произошло за считанные секунды, мне это казалось невероятно долгим. Не могу ручаться, но мне показалось, что отец улыбался, хотя вероятнее всего уже был к тому моменту мёртв. Проверять пульс было бессмысленно, наверное, ведь с таким пулевым ранением человек вряд ли выживет. Да и лужа крови под ним стремительно становилась всё больше и больше.

Так вся моя жизнь разделилась на «до» и «после». Уже не будет беззаботных мирных деньков. Один момент, одно движение указательным пальцем – и человека больше нет; он мёртв.

Некоторое время после его падения в доме простояла гробовая тишина. Ужасно оглушающая и дико страшная тишина.

Я медленно отполз назад. Говорить я все ещё не мог; дар речи просто покинул меня на время. Руки мои были в крови, и не метафорически, а реально.

Обернувшись назад, я все так же видел забившуюся в угол в страхе Элис. На её лице очень отчётливо читался весь спектр эмоций: страх, паника, презрение, жалось и злоба. Я смотрел на неё не менее ошарашенным взглядом и не мог подобрать никаких слов.

Сестра медленно привстала на ноги и аккуратно стала идти в мою сторону, держась на стену; её ноги дрожали, и казалось, что будто бы сейчас она упадёт снова. Было видно всю её горечь и боль. До меня ей оставалось ещё около трёх метров, а до лестницы – около одного.

Такое ощущение, что любое даже самое мелкое движение сможет все испортить снова. Так оно и произошло.

Я переставил руки чтобы сменить немного позу и сильнее повернуться назад. Что-то металлически брякнуло об пол. Я даже и забыл про пистолет, который все ещё был у меня в руке; из дула ещё шёл небольшой дымок, и в воздухе витал запах сгоревшего пороха и крови.

Я уже было собирался выкинуть этот злосчастный пистолет прочь, но Элис на эмоциях видимо подумала, что я ей угрожаю. Её можно было понять, ведь буквально считанные секунды (или минуты) назад на её глазах её собственный брат убил её родного отца; причём ей всего шесть лет. Любой на её месте бы испугался.

Далее был лишь грохот. Нет, не грохот от падения Элис на колени из-за того, что ноги её подвели, либо её падение на колени возле бездыханного тела отца. Не совру, если скажу, что это был грохот от разрушения моей жизни.

Элис лежала в прихожей у лестницы. И не просто «лежала», а была переломана буквально везде, где только можно. Шея вывернута в обратную сторону, руки выломаны из суставов с открытыми переломами, позвоночник изогнулся максимально неестественно, ноги лежали вообще будто держались лишь только за сухожилия и кожу.

Как это произошло?

Когда я брякнул пистолетом случайно, и Элис испугалась этого, она резко сбежала вниз по лестнице. На ней все ещё была та «призрачная» простыня, в которой она меня встретила днём.

Я ведь ей говорил снять её. Говорил ведь, что она может покалечиться...

Её ноги запутались в этой злосчастной простыне, и она по инерции полетела кувырком по лестнице. Первой пострадала шея, хоть она и попыталась спастись руками – это не помогло. Далее была очередь позвоночника. И наконец, когда она приземлилась на пол, досталось и ногам. Все это было под аккомпанемент хруста и её жалостливого вскрика боли.

Мне досталась роль наблюдателя всего этого действа. Наблюдать, как твоя родная сестра падает с лестницы по твоей же вине и ломает себе множество костей – просто пытка.

Я даже забыл про свою собственную боль в груди от потенциального перелома рёбер. Как ни крути, Элис куда больнее. Я резко сорвался с места и рванул по лестнице вниз, проклиная всё, что только можно.

«Даже не знаю, что было бы лучше, чтобы она выжила, или все-таки безболезненно умерла» – примерно такая мысль промелькнула в голове.

Тело моей младшей сестры лежало у порога двери аккуратно прикрытое той самой белой простыней, медленно заливающейся багровой кровью.

Я сразу же, не раздумывая, сорвал эту тряпку с неё. Зрелище было ужасное. Лёжа на этом полу с переломанными костями она каким-то немыслимым образом смогла выжить и даже, возможно, сохранить сознание, так мне показалось. Некоторые её конечности медленно подёргивались в конвульсиях и агонии.

«Что же лучше?» – снова пролетела эта мысль.

У меня сейчас не было никаких забот, кроме неё. Паника – это всё что было тогда. Я буквально не представлял, что делать в такой ситуации.

Выглянув в дверь, я надеялся попросить помощи у людей. Никто не отозвался: все были будто обкумаренные. На мгновение мне показалось, что Элис сейчас безмолвно наблюдает за мной, но ничего не может сделать; ещё немного, и я бы, наверно, услышал её голос. Что бы она тогда мне сказала? Было бы это утешение, или наоборот слова порицания? Может, она бы сказала, что ненавидит меня?

Нет времени на раздумья!

Я схватил её полуживое тело, стараясь не двигать её сломанные кости, чтобы не стало ещё хуже. В любом случае, это мне показалось лучшим выходом, чем дожидаться помощи или просто сидеть и надеяться, что всё само уладится.

Я выбежал из дома, старался вспомнить, где же у нас находится больница. Люди вокруг просто охали и ахали то тут, то там. Помогать никто будто не собирался. «Чёртовы ублюдки» – только так я мог их описать тогда.

Они видели, что я несу полумёртвое тело маленькой девочки, всё испачканное в крови, и сам еле переставляю ноги и чуть ли не спотыкаюсь. Но вместо помощи они лишь переглядывались и перешёптывались. Ни один так и не попытался вызвать скорую или помочь мне донести или довезти её.

Благо, я вспомнил, где находится больница, ведь я только сегодня собирался туда идти зачем-то. Ааа, точно, ведь сегодня мамин день рождения и мы собирались все сходить её поздравить. Как я мог такое забыть?

Не помню, было ли мне больно из-за своего перелома или нет.

Я бежал и постоянно оглядывался, всё ещё надеялся на помощь, но по большей части, я оглядывался чтобы сориентироваться. Было бы хуже всего сейчас уйти не туда и потратить время чтобы оттуда выйти.

- Не бойся, я спасу тебя, – продолжал говорить я сестре, лежащей у меня на руках. Я всё ещё не мог быть точно уверен, жива ли она.

Потихоньку я начал замечать посаженный длинный ряд деревьев одной высоты. Я помню, что у нашей больницы рос клён – а это значило только одно – я у цели. Осталось только найти ворота и занести Элис в больницу в надежде, что ей помогут и спасут. Потерять в один день сразу двух членов своей семьи – было бы невыносимо.

Осталось несколько метров до дверей.

- Пожалуйста, Элис, не умирай, здесь тебе помогут. Всё будет хорошо!

Вокруг дверей все носились как сумасшедшие: и врачи, и водители скорых, и простые люди.

Что здесь происходит?

Лишь бы они нас пропустили.

Нас все же пропустили, хоть и смотрели не менее ошарашенным взглядом, чем те прохожие чуть ранее. Но всё равно никто не помог при входе. Хотя бы спасибо, что пропустили.

В больнице суматоха была ничуть не меньше: все носились со всех ног, кто-то в регистратуре разговаривал по нескольким телефонам одновременно, санитары носили кресла каталки и носилки, кто-то бегал с баллонами со сжатым кислородом и системами искусственной вентиляции лёгкий. Полная вакханалия.

- Кто-нибудь помогите!!! – закричал я на входе. Несколько врачей сразу же обернулись и подошли. Безмерная им благодарность.

Я упал на колени от уже собственной боли в груди и усталости в ногах.

- В травматологию, живо!! – кричал кому-то подошедший доктор.

Он потрогал сонную артерию чтобы проверить её пульс, он был удивлён не меньше моего.

Два санитара мигом принесли каталку, на которую аккуратно положили сестру. Доктор был весь на взводе и было видно, что уже он сам на грани срыва.

Что же у них происходит здесь?

Элис понесли сразу же куда-то вдаль по коридору к лифтам.

Я тут же вспомнил, что мне нужно ещё кое-куда. Туда я и направился.