Воспоминания

Глава 9. Прости меня

Вход в больницу был открыт и состоял из двух дверей, разделенных небольшим тамбуром. Внутри атмосфера была гораздо холоднее и напряжённее, чем где бы то ни было ранее; по ощущениям это уже была не «гробница» или «кладбище», а какой-нибудь «морг». Хотя, оно и не удивительно. Спереди от входа была регистратура, состоящая их четырёх окон, слева – столовая, рядом со столовой (ближе к регистратуре) – два лифта, справа от меня – коридор, в конце которого была лестница и переходы в другие корпуса на втором этаже, слева от этого коридора – гардероб.

Естественного освещения было уже совсем мало, и самые дальние углы было просто невозможно разглядеть. Было видно какие-то разбросанные документы, какие-то приборы и одежду. Всюду с потолка свисали провода, напоминающие либо каких-то змей, так и норовящих меня укусить, либо волосы; я бы не удивился, даже если бы было действительно так.

Голова раскалывалась все сильнее, хоть и уже была какой-то тяжёлой; клонило в сон, будто сейчас уже упаду, как закрою глаза. Я ясно понимал, что времени осталось очень мало и стоять в фойе (или том, что от него осталось) было простой тратой драгоценнейшего времени. Не совру, если скажу, что буквально каждая секунда была на счету.

Стараясь почти не оглядываться, но шагая все равно предельно аккуратно, я дошёл до края коридора справа, в котором были лестница и переходы выше на этаж в другие соседние корпуса. Периодические поскрипывания свисающих проводов о металлические крепежи пугали меня своей неожиданностью, но вскоре я уже к ним привык; они стали чем-то типа моего «провожающего оркестра». Немного приподняв руку, и поднеся её к стене, можно было с лёгкостью сдирать краску, еле державшуюся на стене, которая потом почти неслышно падала на засыпанный мусором и всякими бумагами пол.

Поднявшись на второй этаж, я надеялся найти здесь лекарства, бинты или ещё что-нибудь, что поможет мне с ребром. Длинный коридор, в ширину около четырёх метров, по его краям стояли кушетки и сиденья; он уходил куда-то вглубь этого, казалось бы, небольшого здания, так, что конца даже не было видно. Хотя здесь уже давно нет людей, судя по состоянию окружения, в больнице всё равно отвратительно пахло спиртом и лекарствами – от этого мне становилось всё противнее с каждым вдохом. Я, на самом деле, всегда боялся больниц и врачей.

Видя вокруг себя всё мёртвое и заброшенное, но при этом ощущая всё живым, создавался какой-то диссонанс и неподдельный ужас. Словно, я просто никого просто не вижу.

Размышляя об этом всем, я и не заметил, как зашёл куда-то далеко в дебри этого коридора. Сзади не было ничего видно, спереди – тоже. Только облезлые обшарпанные стены, холодный плиточный пол и свисающие провода с потолка. Паника подступала, я не знал, вдруг, на улице уже ночь. Чувство времени начало меня подводить. Из-за паники, вдобавок к которой вспомнилась давняя боязнь больниц, мне стало дико больно дышать, словно лёгкие трутся об ребро. Случайно я сделал резкий глубокий вдох, от которого стало ещё больнее, и меня скрючило сразу же. Автоматически я как-то взялся правой рукой за рот с носом, удерживая кашель. Левой же рукой я придерживался за грудь, а спиной опёрся в стену.

Немного успокоившись и уняв паническую атаку, я медленно убрал руку от лица. Даже в таком тусклом свете я смог разглядеть её; она была в крови. Видимо, из-за повышенного кровеносного давления или навалившегося стресса и перелома, кровь пошла носом, причём довольно обильно.

Вытерев нос обратной стороной ладони, я аккуратно привстал, стараясь сильно не двигать рёбрами. Так, слегка согнувшись, я дошёл до какого-то кабинета. Открыв дверь, я не сразу понял, что предо мной было. Я надеялся найти что-то, но...

В этой, как оказалось, палате, не было того, что мне поможет с ребром. Там было кое-что другое, или кое-кто другие: две медсестры в больничных халатах с перевязанными бинтами лицами стояли в невероятно неестественных позах. Скрючившись сами и вывернув некоторые суставы в обратные стороны, они шевелились резкими и нечеловеческими движениями.

Как только они меня заметили, то сразу же резко, вывернув головы набок, повернулись ко мне даже не шатаясь. Они пристально смотрели на меня, изучали. Хоть я и не видел их глаз, но было понятно, что они меня просто пожирают взглядом. Эти две медсестры стояли у кровати, на которой сидела какая-то фигура, упёршись спиной в подголовник. Эта фигура была вся словно высушенная и тоже сидела максимально неестественно; хоть она и была вся на вид неживая (да и тут никак не выжить будучи таким высушенным), она шевелилась. Она повернула голову и даже смогла сделать какое-то выражение лица.

Меня сразу словно отбросило назад к стене. Медсёстры тут же начали двигаться в мою сторону своими резкими нечеловеческими движениями. Я, недолго думая, рванул оттуда спасая свою шкуру.

Откинутая мной дверь сильно ударилась об стену с грохотом.

«Если здесь реально находятся такие существа, то это может быть их логовом или чем-то ему подобным, – а это значит, что я сейчас полностью окружён ими со всех сторон» – примерно такие мысли были у меня тогда.

Хоть я и убегал по тому же коридору, как мне казалось, но всё было как-то иначе. Да и они, вроде бы, не гнались за мной – это немного успокаивало, но одновременно и пугало. Вдруг, я уже в ловушке?

Пройдя ещё какое-то расстояние по этой больнице, я снова пришёл к какому-то кабинету, или опять палате. Я зашёл туда... и снова.

Снова та же палата, в которой лежит человеческая фигура, и здесь же тогда были те самые медсестры. Вот только в этот раз я их не увидел, либо просто не обратил внимания. Может, они стояли где-то рядом.

Я даже не стал сильно разглядывать эту палату, но успел заметить, что она довольно неплохо обустроена. Примерно пять на пять метров, с широким, почти панорамным, окном.

Она сделала какое-то радостное выражение лица.

Я не стал оттуда убегать. Я подошёл к кровати. И примерно в этот момент я понял. Я понял, что никакого леса не было в начале. Что я никогда не уходил из этого города.

Я взял её за тёплую руку, которая не казалась сморщенной и высушенной как раньше. Слегка нагнулся и сказал:

- Прости меня. Прости меня, мама.