Стихийное Притяжение. Тайны Алфеи.

Ауриель

Вся моя жизнь – неуклюжий балет, где я искренне пытаюсь быть главным героем, но балерина из меня, как из Гарри Поттера – бухгалтер. Несмотря на то, что сегодня я проживаю последний день в старой школе и наконец добилась возможности сбежать из адского пламени издевательств бывшего и его своры старшекурсников, я все равно немного грущу и хлюпаю носом, точно мопс, испытывая лагерный синдром расставания с лучшими временами жизни (точно ли?).

– Ну что, теперь ты будешь свободна от этого котла Сатаны? - подбадривала меня соседка Мали, помогая складывать рубашки в чемодан.

– Вероятно, что так, — я еще раз втянула сопли и слезы. Сентиментальность  — худшие спутники переезда. (И для кожи тоже — косметика уже начинала трескаться от слёз.)

Мали была первокурсницей с искренним сердцем. Она так и не научилась скрывать свои эмоции — поэтому стала идеальной мишенью для местной элиты заучек.

Вальтеро — школа фей разума, где уважением пользовались не харизма и сила, а оценки. Отличники здесь были элитой и судьями. А те, кто не дотягивал, становились их подушками для битья. Особенно если у тебя была хоть капля нестандартных магических способностей. В этом случае тебя можно считать сродни бобру в игре, где надо на скорость бить по вылетающему из отверстия зверю. В этом «клубе бобров» я была звездой: стоило мне «высунуть голову», как тут же прилетало — словом, магией или физическими увечьями.

Травля притихла лишь в период моих отношений с Калебом — местным айдолом. Он был похож на Драко Малфоя: харизма, опасность, обаяние. И пока я находилась под его крылом – "пожиратели смерти" меня не трогали.

Но защитой это назвать трудно: параллельно он успешно разрушал мою самооценку.

Мы сбегали на пикники под звездами, устраивали ужины при свечах, а потом — его «подружки» оказывались у него на коленях, а мои наряды становились предметом насмешек. Как и мои оценки, сила, внешность...

Мне казалось, что я любила Калеба, а он нагло разбивал мне сердце и топтал мою уверенность, вместе с навыком противостояния ублюдкам вроде его друзей. Токсичность сквозила от всего окружения и Калеба в первую очередь.

Не спорю, что я и сама виновата в таком отношении. Собственноручно загнать свое же мнение, уважение к себе и сарказм в пятую точку, где темно и влажно, поведясь на купидоновские стрелы влюбленности – это было чересчур. Спасибо проснувшемуся в Калебе Сатане три месяца назад за то, что я все же смогла сжечь гребаные розовые очки и вынуть из задницы язык (и глаза).

– Я буду тааак сильно по тебе скучать, - вырвала меня из тусклых размышлений Мали. – Пусть мы и знакомы всего - ничего, но быть твоей соседкой было круто. Интересно, кого ко мне подселят?

Я рассмеялась. Мали всегда так забавно прыгала из темы в тему, с эмоции на эмоцию, что я не сдерживала улыбку.

Она слишком добра для этой школы. Надеюсь, что к ней подселят нормальную соседку.

Мы с Мали прожили вместе всего 3 месяца, но успели сдружиться. Она и близко не так сильна, как я, или даже как большинство местных учеников, но ее родители отвалили немалую сумму денег, чтобы "выкупить" ей место без вступительных. И я ни капли ее за это не осуждаю. Мали чудесная девушка, выросшая в тепличных условиях, ее не донимали ни дополнительными занятиями, как многих местных детей богатых родителей, ни завышенными ожиданиями. Когда я впервые встретила ее маму в начале семестра, то осталась в кромешном восторге. Ее семья владеет крупным производством молочной продукции в Ираклионе, снабжая большую часть учреждений всей Солярии. Но при этом все, о чем заботилась Ками, мама Мали, так это о том, чтобы дочь улыбалась. И помогла с поступлением только по причине такового искреннего желания дочери. Ками сама испекла нам пирог и провела весь день, рассказывая мне о том, как Мали любила в детстве кататься на коровах с их фермы. Поэтому неудивительно, что у такой добродушной женщины (до сих удивляюсь, как она сохранила такой нрав, имея целую бизнес-империю?) получилась такая добродушная дочь.

– А ты — луч света. Пообещай, что будешь передавать привет маме. И держаться подальше от «демонов».

Мали засмеялась и смахнула слезу. Мы обнялись.

– А мы что, шутка для тебя какая-то? — обиженный голос Лады прервал момент.

Лада и Кристен — мои «тайные» подруги. Мы начали общаться в прошлом году, но после разрыва с Калебом открытая дружба со мной стала опасной. Впрочем, даже редкие вечерние разговоры и смайлы в чате были как спасательный круг.

– Козявки, спасибо, что пришли! - так я называла нашу компанию из-за неуклюжего названия чата. – Люблю вас, берегите себя.

– Мы будем скучать, - ответила Лада, наполнив глаза слезами, которые так естественно ей удавалось вызвать буквально в любой рандомный момент. Этому навыку я так и не научилась, но и не особо старалась, если честно. Только она могла использовать слезы, как способ манипуляции так ярко и талантливо.

– Зато мы наконец сможем спокойно ходить по школе, не боясь с тобой лишний раз столкнуться, - ткнула меня локтем Кристен. И несмотря на кажущуюся желчь в ее голосе - она говорила это в шутку, я точно знала ее стиль скрывать чувства, помимо магии, за волшебством сарказма.

Когда мы с девочками обнялись и попрощались в моей комнате, я наконец села на свою кровать, вздохнула и нажала кнопку вызова такси. Да-да, в Солярии приложения и сервисы не уступают земным. Стук в дверь не дал мне обратить внимание на время ожидания.

– Входите, – крикнула я, отложив телефон на кровать и надевая ветровку поверх спортивного костюма для путешествий.

– Уже уезжаешь?

Не могу поверить своим глазам. Кто как не Сатана мог снизойти до меня, чтобы оставить последнее грязное пятно перед отправкой в рай?

Калеб стоял в дверном проеме нашей комнаты, облокотившись на косяк. Ровно та поза, из-за которой все в него влюблялись. Именно в таком положении у него идеально небрежно лежали светлые волосы, словно он перекинул их, когда выходил из моря, торчали идеально накаченные (и намазанные легким автозагаром) бицепсы из-под белой майки, которую обычно нормальные парни носят под рубашками (какого фига он так вырядился?), и показывался точно специально "инструмент", очерченный серыми спортивными штанами на бедрах.

Желудок сжался.

– Какого чёрта? — выдавила я, закатывая глаза.

– Хотел попрощаться.

– Мы уже попрощались.

Он приблизился, положил руки мне на плечи. Я дернулась назад, но он удержал.

– Считай, что этого хватит, — сказала я, скидывая его руки.

– Мне нравится, как ты осмелела... Я буду скучать. И помни: дверь в мою комнату для тебя всегда открыта.

Фу.

– Мерзко, Калеб. Ты серьёзно пришёл за этим?

– Ну... не только. Можешь найти книгу в Алфее? Для моего проекта. Её нет нигде.

Книга. Он о чём вообще?

– Пришлю название. Мне она нужна.

– Мне всё равно. Мне пора, — я схватила чемодан. Телефон уже вибрировал от уведомлений таксиста.

Он пошёл рядом. Болтал. Я не слушала.

Когда к машине начали приближаться мои подруги, увидев Калеба, они тут же встали как вкопанные. Я коротко кивнула Ладе и Кристен, чтобы те уходили, пока владелец сатанинского колеса сплетен их не заметил. Мали без стеснения подошла ближе, избавив меня от неловкого прощания с Калебом. Снова.

– Пока, Ауриель, - строго сказал Калеб, будто не строил из себя плюшевого медведя пол минуты назад. Я промолчала, обнимая Мали, не обращая на него внимания. Чувствовала, как сильно он вскипел от этого. Как вывести из себя пупа вселенной? Просто забейте.

Отъезжая от старой школы на своем дивном такси эконом-класса, я плакала, перебирая все воспоминания и оставляя в памяти об этом месте только лучшие. Если бы я только умела стирать память сама себе, это бы избавило меня от кучи страдальческих воспоминаний.

Интересно, если я наконец сбегу из этого места, останутся ли тут мои личные демоны, от которых я так усиленно бегу?

***

Машина привезла меня к вокзалу, поезд довез меня до соседнего города за 3,5 часа, а еще одно такси примчало к заднему входу в мою новую школу и новую жизнь. Символично.

Алфея — моя мечта. Лучшие феи, лучшие выпускники, лучшие перспективы. Сюда почти невозможно попасть. Но я попала.

Попасть в эту школу можно было только по причине... хм... идеальности? Или если достойно сдашь экзамен. С условием освободившегося места, которые заняты на десятилетия вперед. И с условием нужной фазы солярийских созвездий, конечно, еще гранта от лилипутов, и зелья из мочи единорога – короче говоря, попасть в эту школу просто невозможно для такой, как я.

Возможно, кто-то... умер, но я предпочитаю не думать об этом.

Я родилась в Первом мире (на нашей с вами Земле), в другой от этой галактике. Мои родители обычные люди. Они воспитывали меня, лечили от страшных болезней и подарили самое лучшее детство. Но для ЭТОГО мира, мои родители – никто. И отсутствие у них статуса, как и у меня, хотя бы приближенно королевских корней, не позволяло сразу поступить в лучшую школу. Хотя мама с папой, узнав о другом мире и школах, которые могут помочь обуздать мои силы, были готовы вывалить все мешки (один) денег, которые у них были. Но и это не помогло. Хотя в 14 меня это не заботило, лишь бы чему-то и как-то научиться.

Но когда я перевелась в старшую школу Вальтеро, идея перевода, по понятным причинам, окутала все мои мысли. Я искала любой способ поступить в Алфею. Стабильно раз в пол года сдавала вступительные экзамены, проваливая один за одним в первый год. В третий экзамен я сдала его на достаточно высокий проходной балл и даже сдавала магический тест приезжему куратору, но по итогу в тот год Алфея отказала в приеме всем поступающим. (Это был год поступления королевской принцессы, если не ошибаюсь). В общем-то, я проштудировала все, что могла знать об Алфее, пыталась внедриться в их внутренние чаты, с кем-нибудь познакомиться, даже хотела туда съездить в дни открытых дверей, но Калеб, будь он неладен, запрещал мне (я серьезно это говорю, какой позор) выезжать за пределы школы без него, а со мной не ездил. И самое смешное, что я была готова не сдавать экзамены в очередной раз, лишь бы остаться с этим бараном как влюбленная овечка. Бррр...

Последний мой экзамен случился 3 месяца назад. И я чуть его не пропустила, забегая буквально в последние мгновения теста. Адреналин мне только помог и тест я умудрилась сдать на самый высший балл, не допустив ни одной ошибки. И тот же адреналин и злость на Калеба (в тот день все и случилось) помогли мне идеально сдать и практическое тестирование. Вместе с этим, как сказала мой директор, я идеально проявила себя на интервью с куратором Алфеи. Ну и как оказалось, у них уже учится студентка прибывшая из Первого мира, и они хотят продолжать развивать эту программу, потому что таких как я может быть еще много и бла бла бла.

Короче говоря, мне просто повезло.

И вот я стою на пороге школы (напомню, на пороге заднего прохода) и улыбаюсь как дурочка, понимая, что начинаю трястись от волнения. Словно почувствовав мой трепет – мне позвонила мама.

– Доченька, как ты добралась? Все хорошо? - поинтересовалась она.

– Привет, мам! Все супер, вот только что вылезла из такси, пока пытаюсь понять, куда мне. Видимо, тут идут занятия, ни души вокруг... И я слегка нервничаю.

– Все будет хорошо, а у тебя много вещей? - всегда удивлялась тому, как мама нивелирует сложные вопросы о чувствах бытовыми вопросами про вещи. В этом ее может переплюнуть только папа.

– Да нет, всего два чемодана, это не проблема, ты же знаешь, - я хихикнула, как подросток. – Мам, можно я тебе перезвоню? Пока хочу разобраться с комнатой. Пожелаешь мне удачи?

– Конечно, милая! Любим тебя с папой, удачи! И не забудь покушать, как заселишься, целую, - мама точно улыбалась в трубку и слегка нервничала.

– Целую вас!

– Девушка, вам вон туда. Чемоданы оставьте — донесут до комнаты, — подсказал пробегающий преподаватель.

– Спасибо! - крикнула я вслед, но ответа уже не получила.

Я улыбнулась, глядя на померкшую заставку телефона, где мы с родителями втроем обнимаемся. С ними мне, безусловно, очень повезло.

Гордо задрав голову, я перехватила свои чемоданы и направилась в ту сторону, куда указал незнакомый педагог.

***

У кабинета директора я столкнулась с огненной бурей — рыжеволосая девушка вылетела наружу, оставив после себя вихрь ярости. От неё веяло такой агрессией, что мои силы буквально дрогнули, хотя я предпочитаю стабильно держать их в «нерабочем режиме».
Секретаря на месте не оказалось и я постучала в дверь директора напрямую.

– Подождите снаружи, — услышала я голос.

Но тревога, исходившая изнутри, была слишком сильной. Кто-то внутри страдал. Я открыла дверь.

Первым я увидела парня — моего возраста, в тактическом жилете. Он стоял, как статуя. Глаза — стеклянные, пустые. Я почувствовала его страх. Сердце сжалось. Я быстро отключила силу, чтобы не спровоцировать вспышку.

Театрально уронив бумаги, я прервала сцену.

– Мисс Розалин, извините, я...

– Вас же просили подождать, — холодно сказала она.

– Простите. Думала, что можно уточнить.

Она сменила тон, мило улыбнулась:

– Что ты стоишь? Помоги ей, — велела парню.

Пока мы собирали бумаги, я осторожно коснулась его руки, пустив слабый импульс целительной магии. Он заметил, но молча продолжил.

Горечь расстройства накрыла меня, смешавшись со страхом перед директором.

Я присмотрелась к парню, он оказался красивым. Строгие выделяющиеся скулы, точеная челюсть, не сильно широкий лоб, густые аккуратные брови, слегка пухлые губы и большие зеленые глаза. Я обратила внимание, как мелкая короткая прядь выбилась из его прически и упала на лоб, пока он отдавал мне последнюю бумажку. Он посмотрел на меня серьезно, без тени улыбки и быстро вышел из кабинета.

Когда он вышел, я посмотрела на Розалин. Теперь она казалась дружелюбной, но тревога осталась.

– Аурелия Маллен? Фея разума? — уточнила она, глядя на документы.

– Да.

– Хорошо. Ты произвела впечатление на экзамене. Жду тебя завтра утром у каменного круга. Комнату тебе подскажут.

– Спасибо большое!

– Спасибо, до свидания..

Я постаралась спокойно выйти из кабинета, хотя чувство тревожности, наверняка покрывшее мою шею красными пятнами, торопило меня вылететь пулей в коридор. Она не применяла силу, верно? Но почему тогда я чувствовала, словно прошла пятичасовую тренировку по барьерному мастерству?

На выходе я снова встретила рыжую. Та смерила меня взглядом, как будто уже всё поняла. Кажется, она еще и секретарь в этом директорском логове. Фантастика. Отниму 2 балла у Гриффиндора, все еще надеясь, что это не Слизерин. Пожалуйста, пусть это будет не Слизерин...

Я молча кивнула сама себе и вышла, направляясь по указанному адресу.

Было интересно, какой разговор я прервала, если парень был в таком состоянии, а директор буквально плевалась ядом? Пока я шагала по, на удивление, тихому коридору, меня остановил мужской бархатистый голос из темноты:

– Что ты сделала? — это был он. Тот парень.

– Помогла. И, возможно, испортила отношения с директором. Пожалуйста.

– Больше так не делай, — холодно сказал он.

– Если бы знала, что будет такая отдача...

Я развернулась, но он остановил меня касанием:

– Прости. Спасибо. Я не помню, что она делала, но было... жутко. Ты помогла.

Я кивнула:

– Не за что. Но... что вообще происходит? Ваш директор наказывает за промахи?

– Ваш? Ты новенькая?

– Только перевелась.

Он удивился. Смягчился.

– Не лучшее время. Но справишься.

– Ты не собираешься ничего рассказать, да?

Он прищурился, сделал шаг ближе:

– Тогда ты составишь своё мнение. И обо мне тоже.

Я ухмыльнулась:

– Ладно. Буду держаться подальше от тех, у кого стирают память.

– Ривен. Меня зовут Ривен.

– Ага. Приятно познакомиться.

Пожалуй, первый день в Алфее уже интереснее всех моих лет в Вальтеро.

И, возможно, будет ещё веселее.