Глава 11. Право на свободный страх
Путь к спасению уже близко. Совсем немного, и я разделаюсь с ремнём, а там уж и до этого психопата доберусь. Он уже разложил инструменты и надевает перчатки, времени всё меньше.
Да! Оборвался! Но мне теперь нужно переждать и не привлекать внимание. Словно ничего не произошло. Прикинуться несчастной жертвой – невелика задача! Хоть где-то пригодилась эта гадкая сыворотка! Но, сказать честно, часть меня была бы рада умереть и избавиться от неё.
Тишина и шаги. Идёт. Скальпель в руках. Холодный металл касается кожи. Страшно колотится сердце, ноги словно онемели, да и вообще ничем не пошевелить, но пора! Удар в живот, отцепить второй ремень. Да! Вскочив с импровизированного операционного стола и ещё трясясь от страха и жуткого холода, я схватила первую попавшуюся железку из инструментов и ударила скорчившегося профессора. Он упал, и я даже испугалась, что умер, однако всё ещё хрипел и даже прорычал какое-то ругательство. Ну, раз матом крыть может, значит, не помрёт. Надо бежать, не теряя времени! Дверь распахнута и из неё тянет прохладой, значит, там и выход.
Тусклые фонари, стены в трещинах и мусор на полу – очередной жуткий коридор за эти... А сколько дней прошло?! Как я теперь всё это объясню?
Ох, мысли не на месте! Но выход уже близко. Тяжёлая дверь. Заперто. Или просто заело? Я стучала, пинала и тянула в разные стороны эту треклятую дверь, и непонятно после каких манипуляций она наконец поддалась.
Как свежо на улице! И тёмно... Наверняка меня ищут, но как я так просто появлюсь и что буду объяснять родным? На мне остались лишь обрывки одежды, изорвавшиеся при бегстве. К тому же, я мало понимала, где нахожусь.
Я оказалась во дворе, со всех сторон окружённом домами, и абсолютно пустом. Спустя некоторое время, потраченное на блуждание по этому малому лабиринту, я вышла на улицу с неуместно романтичным названием "Весенняя". Должно быть, это далеко от центра, а уж от дома... Что, если это другой конец города? О, прохожий! Надо спросить, и мне плевать, как я сейчас выгляжу!
– Постойте! Подождите!
Человек обернулся. Это оказалась немолодая женщина. На её лице было написано недоумение – действительно, как бы вы удивились, если б к вам подошла недёшево одетая девушка, при этом напоминающая бомжа? Я спросила у неё, какой это район и далеко ли это от центра. Уж там-то я разберусь, как добраться до родных. Выяснилось, что это почти Московская область. Ну и занесло однако!
На попутках я кое-как доехала до своего района, а там уж и до дома рукой подать. Долгое время никто не отзывался на мои звонки в дверь, и только когда я уселась под ней и решила ждать утра, мне открыл отец и обомлел.
– Доченька! Басенька! Миленькая ты моя, жива! Что ж с тобой случилось? Мы всю Москву на уши подняли! – Заведя меня в квартиру, папа принялся будить маму: – Вика, просыпайся! Бася нашлась!
Переполошенные и взбудораженные родители хотели было расспросить меня, но отметив всё-таки моё состояние, решили отложить это, просто дать мне расслабиться и выспаться. Приняв душ, я легла в кровать и стала обдумывать, как же мне рассказать о случившемся и стоит ли? Может, лучше не говорить правду? Нет, а что же тогда? В итоге этих мысленных терзаний, я решила умолчать об истине и сочинить историю о конкурентах, которые меня и похитили. Они требовали отказаться от работы, от славы и уехать в глубинку, ну а я сумела вырваться. Да, думаю, сойдёт. Тем более, я почти не соврала. Ведь профессор, лишив меня жизни, мог отобрать у меня и известность, и возможность работать, верно?
Наутро мне устроили настоящий допрос, пусть и довольно мягкий. За чашкой любимого бодрящего зелёного чая я неспеша и в деталях описывала свою легенду, а затем поведала матери, едва не пролившей свой кофе, и отцу, который даже отпросился для меня с работы, чистейшую правду о том, как я в одиночку, по холодной февральской ночной Москве добралась через весь город до дома. Свой рассказ я подытожила словами:
– Фи, дилетанты какие-то! Девчонку малолетнюю удержать не смогли!
Родителям оставалось только удивляться, поскольку от заявления я отказалась по понятным мне одной причинам, а папа лишь добавил:
– Ну, Баська, с таким инстинктом самосохранения не то что в белокаменной, на краю света не пропадёшь!
Мама восстановила мою SIM-карту и купила новый телефон, который едва не взрывался от звонков. Больше всего было от Наташи, страшно подумать, как она переживала. Не меньше родителей, это уж точно. Разовые звонки от старых знакомых и одноклассников. И ни одного от Ангелины. А впрочем, что же я о ней всё? Теперь-то видно, что за подруга она мне была. Неужто всё-таки зависть моей новой жизни её совсем ослепила?
Очередной входящий вызов. "Наташа вызывает. Ответить/Отклонить"
– Алло, – Пауза. – Да, я жива, – Снова пауза. – Да, всё... – Шум в трубке. – Ну перестань ты тараторить! Всё нормально, просто небольшая переделка, проверка на прочность. Ведь мало кто подозревает, что мир шоу-бизнеса настолько суров. – С напускной беззаботностью и смехом я снова лгала.
Ложь во благо. Уж не знаю, существует ли она как таковая, но пока что это было единственным, чем я могла прикрываться. Правда же заключалась в нечеловеческом страхе – я отказывалась выходить на улицу, отменяла все выступления по работе, запирая себя в четырёх стенах и продолжая надеяться, что такая тюрьма сможет меня спасти. Ещё больше тревоги нагоняли остатки надписи под окнами. Родители уже догадались, что предназначалась она именно мне, но говорить об этом не решились.
Из-за моих сорванных мероприятий, которые были расписаны на месяцы вперёд, агентство терпело неимоверные убытки. Румянцев был одним из тех, кто, видимо, намеревался сломать мой телефон звонками, пытаясь заставить меня вернуться к работе, а значит, покинуть дом, но эти попытки были тщетны. Вряд ли он представлял, насколько. Контракт трещит по швам, не сегодня-завтра шоу-бизнес от меня откажется. После всех пережитых событий мне уже кажется, что это будет к лучшему.
Панические атаки теперь случаются довольно часто, меня что-то пугает на каждом шагу. Невообразимая тревога охватывает всё моё существо о одной только мысли, что я не знаю даже, жив ли профессор. В любом случае на хорошее будущее я не претендую – либо он снова найдёт меня и тогда наверняка порежет, как мышь подопытную, либо кто-то обнаружит его труп, а там и меня найдут, после чего тюрьма и крест на всех надеждах на хорошую жизнь.