Комната ожидания
- Нервничаешь?
- Еще бы! Моя первая игра, - [Самурай_230] смотрит на табло, где мигают красные цифры, возвещающие о скором начале игры.
- Лучше этого никому не знать, - улыбаясь говорит [Вещий-Сон], симпатичная девушка со шрамом, прочертившим поперек ее лицо. Она держится легко и дружелюбно. Будто сейчас не придется сражаться за жизнь. Возможно друг с другом. Будто не стесняется своего шрама. Понятное дело, шрам достался ей от Мафии. Достался ей уже давно – шрам бледный. Когда она сама была новенькой, какой-то доктор спас ей жизнь, старательно и ровно зашив эту жуткую рану. Она попала в лапы маньяка, жуткого садиста, получавшего, судя по размеру шрама, огромное наслаждение от производимых им пыток. Интересно, есть ли у нее шрамы на теле? И много ли их? [Самурай_230] краснеет, смутившись собственных мыслей, и снова смотрит на табло, чтобы отвлечься.
Он оглядывает комнату, пытаясь запомнить все лица, находящиеся здесь. Это не имеет абсолютно никакого значения, но ему хочется заметить в них то же, что есть в нем самом – страх и надежду. Похоже, здесь он единственный новичок. Хотя, возможно, остальные держатся лучше, чем он. Быть может, дороги, приведшие сюда других игроков, имеют более скользкую и менее человечную поверхность, а значит, им нечего бояться, ведь нечего и терять...Где я? Кто они?
- Какая разница? – спрашивает [Самурай_230] (и себя тоже), глядя на девушку и стараясь игнорировать шрам на ее лице, чтобы не обидеть ее. – Мы все получим досье друг на друга. Ничего не изменится. Все будут знать друг про друга всё.
- Здесь есть рецидивисты, - понизив голос, говорит [Вещий-Сон]. Ее взгляд устремляется к противоположной стене. Взгляд быстрый, но довольно выразительный. Этого взгляда достаточно, чтобы [Самурай_230] не стал смотреть в ту сторону в тот же момент, однако посмотреть нужно. Он должен увидеть. – Скорее всего ему выпадет роль террориста... Рецидивисты редко выживают. Распорядители позаботятся об этом, будь уверен. Все это ложь про случайное распределение ролей. Ты получишь ту роль, которую должен получить... Так вот его досье чистое, как твое... – [Вещий-Сон] затихает, прерванная звуком гонга, означающего, что через десять минут начнется игра.
- Откуда?... – начинает [Самурай_230], но не успевает закончить, потому что видит пятерку людей, больше похожую на свору драчливых псов, громко обсуждающих что-то, смеющихся и подначивающих друг друга локтями. Они подружились здесь...Несмотря на убийства и смерть. Через пару минут, возможно, им придется друг друга убить, но сейчас...Сейчас они вместе.
- Не отвлекайся и следи за всем, - с улыбкой произносит [Вещий-Сон]. – Подмечай детали. Это он спас меня от Маньяка, - девушка аккуратно проводит пальцами по шраму на лице.
- Рецидивист? – удивляется [Самурай_230]. – Он не выглядит, как тот, кто придет на помощь, - хмыкает он.
- Здесь, - [Вещий-Сон] обводит пальцем белую комнату, имея в виду Игру в целом, - мы становимся заложниками выпавших нам ролей. И это нормально. Неважно, кем ты был за порогом этих стен, важно, кем ты останешься, если сможешь выжить. Он остался собой, поэтому он снова в Игре. Примерив десятки масок, он не смог отказаться от собственной...
- Зачем ты говоришь все это мне? Я по уши в долгах, не хочу быть в долгу и перед тобой. – [Самурай_230] хмурится, хотя чувствует, что ненавидит часы под потолком. Ему не хочется, чтобы этот разговор заканчивался, а время, увы, бескомпромиссно тает, чтобы разорвать эту непонятную, но очень приятную связь.
- Молодец, быстро учишься, - сквозь звонкий смех шепчет [Вещий-Сон] и прикрывает рот ладонями, будто стыдясь собственной радости. Она кокетничает со мной или на нас кто-то смотрит? Мы притворяемся влюбленными? Или она просто сошла с ума от своей восьмисотой игры? – Новеньким обычно выпадает роль доктора, - хмыкает девушка. - Если они не рецидивисты. Распорядители должны убедиться в качестве работы чипа, пока интеграция полностью не завершилась.
Ты хочешь, чтобы я пришел к тебе в первую ночь. Хочешь, чтобы я лечил тебя...
- И часто Доктор идет в первую ночь не к себе? – иронично уточняет [Самурай_230].
- Новенькие – часто. Они же не знают, что с их чипом. Лучше не суметь спасти другого, чем убить себя самого, правда?
Она врет. Не верь ей. [Самурай_230] лихорадочно взвешивает в голове, полученную им информацию и сопоставляет ее с той, что давно была ему известна. Финансирование Игры, безусловно, осуществляется не только за счет ставок на игроков, но и за счет продажи чипов. Одно из условий игры – разрешение на тестирование в своем теле новых моделей. Так удается сократить время от проверки качества продукта до поставки его на рынок. Чипы – чертовски удобная вещь. Можно встроить в свой мозг любой навык на свой выбор и размер кошелька. А как иначе Доктор спасал бы игрока, истекающего кровью от пулевого или ножевого ранения? Да и кто сможет проверить, почему в первую ночь умер доктор? Она не врет. Но не верь ей...
Доктор не может не спасти игрока, к которому пришел. Доктор всегда исцеляет того, на кого покушались. Такое же нельзя подтасовать. Или можно? Весь мир прикован к экранам и неустанно следит за игрой. Зрители знают, к кому идет каждый Игрок, что он делает. Иногда они даже знают, о чем он думает. Подожди. Если она готова рискнуть и проверить исправность моего чипа на себе, значит, она уверена, что в первую же ночь на нее нападут. Маньяки любят выживших жертв. Любят приходить к ним вновь. Пугать их по ночам. Прогонять их сон. Они любят их страх. Любят их боль. Она не врет. Поверь ей.
Раздается стартовый гонг.
[Самурай_230] чувствует, как его внутренности стянулись в тугой узел. Дыхание сбилось. Сердце бешено загудело в груди. Он смотрит на сутулого, бледного худого мужчину – [ИНДИФФЕРЕНТ001] – который ныряет в черную пасть распахнувшихся ворот, где восемнадцать игроков начнут игру с очень высокими ставками.
Он ее спас, хотя является злом во плоти. Она дала мне загадку. Я должен понять, кто враг. Она знает, от кого ожидать опасности, это должен понять и я. Возможно мы будем в разных командах. Но против маньяка обе команды бессильны... Не я, не она, не ИНДИФФЕРЕНТ001, не эти пятеро... До какого-то момента лучше, если мы все будем работать вместе.
[Вещий-Сон] едва касается ладони [Самурай_230], напоследок бросает ему хитрую и почти незаметную улыбку и растворяется в черном прямоугольнике ворот.
[Самурай_230] поднимается со скамейки, оглядывает белую, напоминающую больницу, комнату с единственным ярким пятном – круглым кроваво-красным тикающим глазом часов и устремляется в неизвестность.
Он знает, что не имеет права на ошибку, что сейчас в его руках судьба всей его семьи. Игры – единственный способ расплатиться с долгами. Быть может, у него нет больного ребенка, зато есть сестра, которую пытали на его глазах, потому что отец проиграл ее в карты. Как в ужастиках Кинга. До чего мы дожили... Теперь я бегущий человек. Мне есть, что терять, пусть это будет моим преимуществом.
Но [Самурай_230] не знает, что за ним наблюдают из самого темного угла белой комнаты. Не знает, что на нем стоит клеймо того, кто выбрал его своей первой жертвой. Этот кто-то не получил свою роль, но это совершенно не помешает ему уничтожить новенького, уничтожить слабака. Игра заставляет примерять новые маски, отыгрывать выпавшую роль, но Игра не может искоренить сущность, Игра не способна сделать черное белым и превратить зло в добро.