Глава 15.
— Представляешь, мама, — сказала я, лёжа на кровати с ноутбуком на коленях, — мне профессор дал визитку. Сказал, что я молодец и предложил работу. Даже не совсем поняла, в чём суть, но звучало серьёзно.
— Правда? — глаза мамы засветились на экране. — Энджел, я так тобой горжусь! Видишь, ты сама прокладываешь себе путь. Только не перегружай себя, ладно? Учёба — уже подвиг.
— Обещаю, — улыбнулась я. — Просто попробую. Для опыта.
Мы немного ещё поговорили — о погоде, о том, как у Дейзи всё хорошо в школе, и как мама с трудом переваривает «новую» учительницу английского. После звонка я открыла телефон, взглянула на визитку и, немного поколебавшись, набрала номер.
На том конце ответил вежливый голос. Мужской.
— Добрый вечер. Это офис психологической адаптации при разработке ПО. Вы, должно быть, Энджел Хьюз?
— Да, здравствуйте. Мне передал визитку профессор Хардинг, он говорил, что вы ищете помощника...
— Верно. Мы как раз ищем ассистента-консультанта. Человека, который умеет слушать и быть эмпатичным. Профессор оставил о вас очень хорошее мнение. Вы могли бы подъехать завтра утром на собеседование?
— Конечно, я приеду.
— Отлично. Мы ждём вас к девяти. Адрес я пришлю по SMS.
Позже, уже ближе к ночи, пришло сообщение от Рэйвен.
Rae:
Боже, этот семейный ужин — пытка. Папа снова завёл речь про республиканцев, мама печёт, как будто нас десять, а тётя Молли хочет познакомить меня с сыном соседки. Я СТРАДАЮ.
Я рассмеялась.
Me:
Звучит как уютный семейный ад. Хочешь обмен? Ты — обратно в общагу, я — на твою индейку.
Rae:
Нет уж. Я рада, что ты нашла работу. Говорю же, ты — умница. Скучаю, кстати.
Me:
Я тоже скучаю. Возвращайся скорее.
Смахнув экран, я закрыла глаза. Всё ещё было странно внутри — как будто пустота не ушла до конца. Но теперь я справлялась. Я чувствовала, что не разваливаюсь. Я была... в процессе. Пусть боль осталась, но уже не пульсировала в груди. Просто лёгкий след. А я — всё ещё стою на ногах.
Утро. Я приехала к зданию офиса. Современное, в стекле и металле, оно выглядело куда более внушительно, чем я ожидала. Вывеска гласила: "Cortex Adapt — отдел психологической адаптации в IT-среде." Я понятия не имела, что это значит, но выглядело внушающе. Кабинет на четвёртом этаже. Меня встретили сразу — пригласили пройти.
Он сидел за столом с ноутбуком и чашкой кофе. Мужчина, около тридцати пяти, высокий, в тёмно-синем костюме и белой рубашке. С лёгкой небрежностью в причёске и с той самой улыбкой — спокойной, ободряющей, будто ты уже на своей волне.
— Энджел Хьюз? Рад познакомиться. Я Оливер Дрейк, управляющий отделом. Профессор Хардинг сказал, что вы необычайно вдумчивый человек.
— Спасибо, приятно слышать. Честно, я не до конца понимаю, чем именно занимается ваш отдел...
Он улыбнулся шире.
— Мы работаем с психологической поддержкой внутри проектных групп. Программисты, дизайнеры, аналитики — иногда им нужно больше, чем просто кофе. Мы помогаем наладить диалог, снять стресс, управлять эмоциями внутри команд. И иногда достаточно просто хорошего слушателя.
Я кивнула. Это было... неожиданно близко.
— Думаю, я справлюсь. Мне всегда было легче слушать других. Понимать, что у них внутри.
— Это и нужно. По сути, ты будешь в тени, но с весомым влиянием. Ты не против работать неполный день по вечерам? Гибкий график, с учётом учёбы. И, конечно, ты получаешь оплату — думаю, она тебя устроит.
Он назвал цифру. Я чуть не моргнула от удивления. Для студентки — это было много. Даже слишком.
— Я... спасибо. Это правда здорово.
Он пожал мне руку.
— Добро пожаловать в команду. И да зови меня Оливер, — подмигнул он.
По дороге домой я шла чуть быстрее обычного. В руках — папка с документами, в голове — рой мыслей. Но все они теперь были светлее. Меньше пустоты. Меньше боли. Чуть больше будущего.
И, быть может, впервые за долгое время я почувствовала не пустоту, а что-то другое. Тёплое. Будто кто-то зажёг свечу в глубине моего внутреннего мира.
Первый рабочий день. Офис Cortex Adapt оказался намного уютнее, чем я ожидала. Прямоугольное здание снаружи выглядело холодным и стерильным, но внутри царила почти домашняя атмосфера. Белые стены были украшены абстрактными картинами в мягких тонах, а вместо стандартных офисных кресел — удобные диваны и кресла-мешки. Всё здесь словно говорило: «Ты в безопасности. Расслабься».
— Пойдем, я покажу тебе твоё место, — сказал Оливер, ведя меня по коридору.
Я шла за ним, стараясь не уставиться на всё с излишним восторгом, хотя внутри всё пело от волнения. Мы остановились у небольшой зоны с полками, столом и ноутбуком.
— Вот здесь ты можешь работать. Здесь материалы, методички, журналы для внутренних записей. А если потребуется — вот карточка для входа в кабинет сотрудников, — он передал мне пластиковую карту с моим именем. — Первую неделю ты просто вникаешь в процессы, читаешь документы, знакомишься с системой. Если захочешь — сможешь понаблюдать за сессиями, конечно, с разрешения клиента.
— А как часто проходят сессии? — спросила я, уже открывая ноутбук.
— Почти каждый день. Иногда их три, иногда шесть. Но поверь, иногда даже пятиминутная беседа с разработчиком может иметь значение. Многие из них молчаливы, но тонут в себе. Мы здесь, чтобы не дать им утонуть.
Я кивнула, удивлённая, как глубоко звучали его слова.
Большую часть дня я провела, читая внутренние инструкции, наблюдая за тем, как сотрудники взаимодействуют друг с другом. Один парень, по имени Джереми, поделился со мной своим опытом — рассказал, как однажды случайная беседа с консультантом буквально спасла его от нервного срыва.
Во второй половине дня я присутствовала на короткой сессии — женщина, лет тридцати, аналитик, говорила о выгорании и ощущении, будто она ничего не стоит, даже несмотря на достижения. Консультант задавал мягкие, но точные вопросы, и я вдруг осознала, насколько важным может быть просто слышать другого человека.
— Ну как впечатления? — спросил Оливер позже, встретив меня у стойки с кофе.
— Это... сильно, — ответила я, не сразу найдя подходящее слово. — Я думала, будет иначе. Больше сухих терминов, офисной рутины. А тут... живые чувства.
— Вот и я о том же, — усмехнулся он. — Психология — это не о формулировках, а о сердце. И у тебя оно точно есть.
Когда я вышла из здания в конце дня, небо уже темнело. Улица была холодной, но в груди было тепло. Первое настоящее дело в жизни, которое я делаю не «потому что нужно», а потому что чувствую — оно моё. Я шла по тротуару, чувствуя, как плечи впервые за долгое время расправились. Впереди не было ясной дороги, но было ощущение, что я на верном пути. Даже если не всё внутри утихло. Даже если кое-что я всё ещё держу под замком.
Но сегодня — я была не только Энджел, студентка с разбитым сердцем.
Сегодня — я была Энджел, начинающий психолог, которая делает шаг в будущее.
По пути мне хотелось чего-то тихого, простого, почти уютного. Я шла неспешно, завернув в ту самую кофейню, мимо которой раньше проходила сотню раз, но так и не находила повода зайти. Маленькое, атмосферное место с деревянной вывеской Hazel & Bloom, запахом свежей выпечки и тихим джазом на фоне. Сегодня — я позволила себе остановиться.
Устроившись у окна с чашкой жасминового чая и кусочком малинового пирога, я впервые за день позволила себе выдохнуть. Блокнот с заметками для романа лежал рядом, но руки не тянулись к нему. Я просто сидела, обхватив ладонями чашку, и смотрела на улицу. На тёплый свет фонарей. На прохожих в шарфах. На вечер, который казался почти чужим, но в то же время — моим.
И тут я его увидела.
Чёрный мустанг медленно подъехал и припарковался через дорогу. Сердце ёкнуло ещё до того, как он вышел из машины.
Дэвид Миллер.
Он шёл, не оглядываясь, как всегда уверенно, с тем самым небрежным выражением на лице, будто мир не может его удивить. Его куртка было расстёгнута, а тёмные волосы чуть взъерошены, словно он недавно вылез из постели — или из чьей-то постели. Он толкнул дверь кофейни и вошёл.
И на секунду — я замерла.
Он остановился в проходе, словно тоже не ожидал меня увидеть. Взгляд, как выстрел, метнулся ко мне. Узнал. Конечно, узнал. Я опустила глаза в чашку, надеясь, что он просто пройдёт мимо, как прошёл в той аудитории. Как будто меня не было. Как будто ничего не было.
Но шаги приблизились.
— Энджел.
Я подняла взгляд. Он стоял рядом, руки в карманах, будто решая — остаться или уйти. Его голос был сдержанным, но в нём сквозило что-то... растерянное?
— Привет, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие.
— Могу... присесть?
Я кивнула, не зная, чего жду от этого разговора. Он сел напротив, не сводя с меня глаз.
— Не думал, что встречу тебя здесь, — начал он, опираясь локтями о край стола.
— Сюда ты сам мне однажды меня пригласил, помнишь?
Он кивнул. Молча.
— Ты... часто сюда ходишь? — его голос прозвучал неуверенно, будто он и сам удивлялся, что задаёт такие вопросы.
— Нет, — покачала я головой. — Первый раз. Просто... захотелось тепла. И тишины.
Повисла пауза. Я смотрела на него, и во мне всё смешалось — боль, растерянность, злость. Он снова здесь. Опять смотрит, будто хочет что-то сказать, но не может. Или не хочет.
— Ты в порядке? — спросил он после затяжного молчания. Его голос стал тише.
— А должна быть? — я посмотрела прямо в его глаза.
Он отвёл взгляд, будто мои слова задели его глубже, чем я рассчитывала.
— Я просто... — он запнулся. — Иногда не знаю, как правильно.
— Тогда лучше никак, да? — тихо добавила я, беря вилку и делая вид, что сосредоточена на пироге.
Он не ответил. Лишь снова посмотрел на меня — взгляд, от которого когда-то внутри всё дрожало. Сейчас — только пустота.
— Не буду мешать, — сказал он, вставая.
— Уже мешаешь, — произнесла я почти шёпотом, не поднимая головы.
Я услышала, как он отходит. Как открывается и закрывается дверь. Воздух вернулся в лёгкие. Я снова осталась одна за столиком, с остывающим чаем и пирогом, к которому так и не притронулась.
Но где-то внутри... что-то всё ещё жгло.