«из писем зеленоглазой»

Почти два ночи. Комната утопала в тишине, нарушаемой только редкими звуками с улицы. Энджел спала беспокойно — ворочалась, укрывалась плотнее, пытаясь прогнать мысли, не отпускавшие даже в снах.

И вдруг — вибрация.

Телефон, лежавший на прикроватной тумбочке, вспыхнул. Экран ослепил глаза, едва она приоткрыла их. Энджел медленно потянулась, щурясь. SMS.

Номер неизвестный. Но она знала этот номер. Наизусть. Хоть и удалила его из контактов, но пальцы, кажется, сами бы нашли его в памяти.

— Спишь?

Она долго смотрела на сообщение. Сердце глухо стучало в груди. Почему он пишет? Зачем? Её пальцы замерли над клавиатурой. Ответ написать было просто. Сложнее было — понять, зачем она вообще тянется к ответу.

— Что нужно? — коротко. Холодно. Без прикрас. Как и он в тот день, в той аудитории.

Ответ не заставил себя ждать.

— Просто... не мог заснуть. Думал о тебе.

Она закатила глаза, хотя внутри всё сжалось. Опять. Он снова появляется тогда, когда начинает казаться, что боль улеглась.

— Не думай. Это помогает.

Минутная пауза. Её пальцы всё ещё дрожали от раздражения — и чего-то большего, что она не хотела признавать.

— Энджел, я облажался. Я это понимаю. Но когда я увидел тебя сегодня...Это было как удар.

Она села в постели, прислонившись к стене. Сердце стучало громче, чем хотелось.

— Тогда зачем подошёл? Чтобы ещё раз напомнить, как ты умеешь уходить?

На той стороне — молчание. Она почти пожалела, что написала. Почти.

— Потому что скучаю. Чёрт, я скучаю по тебе. По твоему голосу. По тому, как ты смотришь. Как молчишь. Даже по тому, как ты злишься.

Энджел стиснула зубы. Его слова, как капли воды на сухую землю, снова заставили ожить то, что она старательно хоронила.

— А что насчёт всех тех с кем ты зависал все это время? Ты тоже по ним скучаешь? Или просто между делом решил вспомнить про меня?

Ответ пришёл не сразу.

— Это ничего не значило. Я... пытался забыть. Закрыться. Но всё, что я делаю — это бегу.

— И куда ты бежишь теперь, Дэвид? Снова ко мне? Когда удобно?

Она не знала, почему продолжала писать. Это было больно. Но, может, она всё ещё ждала от него чего-то — хоть одного честного слова.

— Нет. Я бегу от себя. А к тебе... я всегда тянусь, Энджел. Хоть и боюсь этого до чёртиков.

Слёзы предательски кольнули в уголках глаз. Она не хотела плакать. Не от него. Не снова.

Она долго не отвечала. Потом, выдохнув, написала:

— Не пиши мне больше, если не готов остаться.

Телефон снова загорелся.

— А если я хочу остаться?

Она не ответила. Она всё ещё смотрела на экран, в котором светилось:

— А если я хочу остаться?

Слова медленно въедались в сознание, как яд. Красиво, в нужное время. И всё же — слишком поздно. Слишком знакомо.

Её пальцы сжались на одеяле, ногти впились в ткань, будто пытались зацепиться за реальность, не поддаваться на знакомый голос из прошлого. Она моргнула — и предательская влага защипала глаза. Слёзы навернулись внезапно, без предупреждения, словно кто-то сорвал последний замок с тщательно скрываемого чувства. Потекли по щекам — тихо, без рыданий, но с той горечью, которая давит сильнее крика.

Энджел прижала ладонь к лицу, вытирая капли. Бесполезно. Они всё равно лились, как будто тело знало то, чего она не хотела признавать.

Он ведь уйдёт.
Снова.
Как в тот раз. Как после той ночи, когда смотрел в глаза — и исчез на следующий день, будто ничего не было. Как будто она — ничего не значила.

А теперь вот — «скучаю», «не мог забыть», «хочу остаться». Красивые слова. Только вот за ними, как за вуалью — пустота. Она хотела ему верить. Хотела. Но слишком хорошо знала, каково это — держаться за иллюзию и потом падать в одиночестве.

Она крепче прижала к себе подушку, вжимаясь в неё всем телом, как будто это могла бы стать защита. И тогда, не сдерживаясь, позволила себе плакать по-настоящему. Беззвучно. Осторожно. Слёзы текли по щекам, как отражение всего несказанного — боли, усталости, разочарования. И любви, которую она не знала, куда деть.

Он снова вторгся в её мир в самую тихую ночь.
Снова оставил след. Но она уже не та, что была у океана. Теперь она знала цену его молчанию. И цену его словам. И пусть сердце всё ещё ныло, пусть внутри жило это крошечное «а вдруг» — она знала: если он снова уйдёт, в этот раз она не побежит за ним.

На следующий день вернулась Рэйвен шумная, живая, как всегда. Она с удивлением слушала мои рассказы. О сообщении. О встрече. О его попытках вернуться.

— Ну, знаешь, — протянула она, — похоже, у мистера "мне всё равно" кто-то ударил в сердце. Только не вздумай сразу ему прощать. Пусть побегает.

— Я и не собираюсь, — ответила я, поджав губы. — Но он умеет пробираться сквозь стены. А у меня уже почти не осталось кирпичей...

— Тогда строй новые, — сказала она, обнимая меня. — Из стали.

Кампус жил своей размеренной жизнью: студенты с кофе навынос, велосипеды у главного входа, гул голосов у столовой. Только внутри меня всё было не так. Я чувствовала, как в груди сидит что-то острое — как заноза, которую невозможно вытащить.

После той ночной sms от Дэвида я почти не спала. Его "спишь?" до сих пор стояло у меня перед глазами, как будто выбито на внутренней стороне век. А его появление в кофейне — просто совпадение? Он сам выбрал прийти. Сам подошёл. И теперь снова проявляется — будто ничего не разрушал.

На лекции я сидела как всегда — у окна, делая вид, что поглощена в конспекты. Дэвид вошёл чуть позже, задержался у двери, и я почувствовала, как напряглось всё внутри. Он посмотрел в мою сторону. На секунду. Достаточно, чтобы я почувствовала это тяжёлое касание взгляда. Но я не подняла головы. Не дала ни единого знака. Если он думал, что может вернуться в мой мир по щелчку пальцев — он ошибался.

После пары он появился у выхода. Я собирала вещи, как будто не замечала его.

— Энджел, — его голос был тихим, будто сдерживал что-то внутри.

Я не остановилась, не обернулась.

— Можем поговорить?

— О чём, Дэвид? — только тогда я посмотрела на него. Голос мой был ледяным. — О том, как ты игнорировал меня? Или как снова решил напомнить о себе, чтобы через день исчезнуть?

Он выдохнул и шагнул ближе. Его лицо было серьёзным, и в глазах — не тот безразличный блеск, что я видела раньше. Он действительно был... другим. Или делал вид.

— Я был идиотом, — просто сказал он. — Я не знал, что делать. Всё это... я испугался.

— Испугался? — усмехнулась я. — Ты не ребёнок. Ты мужчина. И ты должен понимать, что за поступки отвечают. А не прятаться за холодом и улыбками для других девушек.

Он опустил глаза. Впервые за всё время — выглядел растерянным.

— Я знаю. Я это понимаю. Сейчас. Я просто... я всё ещё думаю о той ночи. О рассвете. Обо всём. Это не было игрой, Энджел. Ни капли.

Мои пальцы дрожали, хотя я и пыталась этого не показать. Слова, которых я ждала — теперь звучали, но внутри меня будто выросла стена. Стена из боли и страха.

— Может, ты и думаешь. Только поздно. Я не игрушка, Дэвид. Я человек. И у меня тоже есть чувства. Ты не можешь исчезать, когда хочешь, и возвращаться, когда тебе удобно.

Он хотел что-то сказать, но я обошла его, не дожидаясь. Не потому что хотела обидеть. А потому что знала — если остановлюсь, если задержусь рядом — снова утону в этих глазах, снова поверю.

Но это было только начало.

В течение следующих дней он начал появляться чаще. В библиотеке. В коридорах. Даже на тех парах, где его раньше не было. Сначала он просто смотрел издалека. Потом — здоровался. Иногда — искал повод подойти. Но каждый раз, когда он был рядом, мой пульс ускорялся. Я ненавидела это. Ненавидела, что он снова пробирается в мой внутренний мир, в то пространство, которое я так долго защищала.

Однажды он поймал меня на выходе с кампуса.

— Пойдёшь со мной выпить кофе?

— Нет, — коротко.

— Почему?

— Потому что ты всё ещё не решил, чего хочешь. А я — уже решила.

Он стоял, опустив плечи. И не ушёл. Просто остался стоять, смотря мне вслед.

Я сидела ночью с ноутбуком. Передо мной — мой роман. Героиня стояла на мосту, а герой — подходил к ней из темноты, с виноватыми глазами. Я стирала и снова писала один и тот же абзац. Потому что не могла решить — простит она его или нет.

Словно писала не выдумку, а свою собственную историю. Историю, в которой я всё ещё не знала, чем всё закончится.

2 декабря.

Я только вернулась с кампуса, переоделась в домашнее, заварила чай и устроилась на кровати с книгой. В комнате было тихо — Рэйвен уехала на дополнительный семинар, и мне казалось, что это идеальный момент, чтобы наконец остаться одной. Без лишних голосов. Без воспоминаний.

Я не ожидала, что тишина будет прервана глухим стуком в дверь, а ещё через секунду — тем, как ручка медленно повернулась.

— Что за... — я поднялась с подоконника, удивлённо глядя в сторону входа.

И вот он — Дэвид. Стоит в дверях, будто у себя дома. На лице — наглая ухмылка, как будто всё происходящее его только забавляет.

— Ты... Ты что здесь делаешь? — голос дрогнул. — Выйди отсюда, немедленно.

Он медленно захлопнул за собой дверь и сделал шаг внутрь.

— Знаешь, ты плохо закрываешь комнату. Очень доверчивая привычка, Энджел, — проговорил он, оглядываясь, словно оценивая территорию.

— Я серьёзно. Уходи, — я сжала пальцы в кулаки. — Что ты вообще себе позволяешь?

— Разве не ты говорила, что я должен понять, чего хочу? — хмыкнул он, подходя ближе. — Вот я и пытаюсь.

— Вломиться ко мне в комнату — это твоя новая версия "проявить чувства"? — я отступила на шаг, ощущая, как пульс бешено стучит в висках. Он замер на середине комнаты, глядя прямо в глаза.

— Я думал, что ты будешь рада меня видеть, — с насмешкой сказал он.

— Ну так ты ошибся.

— Уже второй раз, — он кивнул сам себе. — Первый — когда ушёл.

В его голосе не было прежней бравады, только маска уверенности. Но я уже научилась видеть, что за ней прячется.

— Мне не нужны эти игры, Дэвид. Ни твои визиты, ни смс, ни вот это, — я жестом указала на него.

Он не сдвинулся с места. Наоборот — медленно пошёл ко мне, и с каждым шагом я ощущала, как пространство между нами сужается, как будто воздух становится плотнее, тяжелее. Сердце предательски сжалось, но я не отступила.

— А если я не могу не появляться? — его голос стал ниже, почти шепот. — Если я не могу перестать думать о тебе, что бы ни делал?

— Тогда тебе нужно с этим справиться самому. — я ответила, глядя прямо в его глаза, стараясь не дрогнуть. — Потому что я не твой якорь, Дэвид. И не лекарство.

Он остановился всего в нескольких шагах от меня, и теперь между нами не было никакой дистанции. Только я и он. Тишина будто выжигала стены. Его карие глаза скользнули по моему лицу, и я заметила в них то, что давно старалась не видеть — боль. Но она была тщательно скрыта за упрямством.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Но ты всё равно остаёшься единственной, кто умеет делать боль тише.

Я отвела взгляд, чувствуя, как что-то внутри дрогнуло. Это был не тот Дэвид, кто шептал мне о небе над океаном. И не тот, кто делал вид будто меня не существует. Это был кто-то между. Тот, кто не справлялся сам с собой, но слишком гордый, чтобы это признать.

— Тебе не кажется, что слишком поздно? — прошептала я.

— Возможно. Но я всё равно здесь.

Он приблизился настолько, что я чувствовала его дыхание. Его рука потянулась, будто хотел прикоснуться — к щеке, к плечу — но в последний момент он остановился. Но я не отстранилась.

Несмотря на страх, несмотря на внутренний голос, кричащий о последствиях, я просто осталась на месте. Он стоял передо мной с такой осторожностью, будто боялся разрушить что-то хрупкое, что мы ещё даже не начали строить. И всё же — я сделала первый шаг. Лёгкий кивок. Почти незаметное движение головы, будто давала молчаливое разрешение.
И он понял.

Его пальцы, тёплые и чуть дрожащие, коснулись моей щеки. Это прикосновение не было страстным. В нём не было спешки. Только тишина и что-то, что больнее слов — нежность. Он скользнул пальцами вдоль линии моего лица, будто пытался запомнить её. Глаза его остались прикованы к моим, и впервые за долгое время в них не было игры, не было привычной маски. Только он — настоящий, уязвимый, немного растерянный.

— Ты правда дала мне прикоснуться? — спросил он почти шёпотом, словно боялся, что это всё сон.

Я не ответила. Просто позволила своей ладони лечь на его руку, всё ещё касающуюся моего лица. Я чувствовала, как его дыхание сбилось, и как он замер, будто не верил в то, что между нами происходит.

— Дэвид... — начала я, и мой голос был тише, чем мне хотелось. — Это ничего не значит, если ты завтра исчезнешь. Если снова отвернёшься.

Он отвёл взгляд — и я почувствовала, как его пальцы слегка дрогнули под моей ладонью. Но он не отнял руку. Не ушёл.

— Я не исчезну, — сказал он. — Но мне понадобится твоё терпение. Я сам себе иногда противен за то, как действую. Но ты... ты — не игра. Никогда не была.

Я сглотнула. Сердце стучало в висках. Я знала, насколько легко снова упасть. Насколько опасно дать ему даже кусочек себя. Но в этой комнате, в этой тишине — я устала быть сильной.

Я стояла, будто укоренившись на месте, ощущая, как между нами вибрирует напряжение. Его ладонь всё ещё едва касалась моей щеки. Пальцы осторожно прошлись вдоль линии скулы, как будто он пытался убедиться, что я настоящая. Что это не очередная галлюцинация, вызванная воспоминаниями, которые, как он думал, сумел похоронить.

— Ты всё такая же, — сказал он тихо, голос чуть хрипел. — Смотришь на меня снизу вверх своими зелеными глазами, как будто можешь прожечь насквозь. И, чёрт, я почти забыл, как сильно это действует.

Я не отвела взгляда.

— А ты всё такой же, — произнесла я медленно. — Говоришь красиво. Подходишь близко. А потом исчезаешь, будто ничего не было.

Он чуть нахмурился. Но не сделал ни шага назад. Наоборот — ближе. Ещё на полшага. Я могла почувствовать тепло, исходящее от его тела, могучего, напряжённого. Его дыхание обжигало мне лоб, а его пальцы теперь касались не только моей щеки — он скользнул по линии шеи, будто проверяя, дышу ли я. Я дышала. Тяжело. Рвано.

— Я не хочу исчезать, — сказал он. — Не снова. Ты не из тех, кого можно просто поцеловать и забыть. Ты цепляешь. И именно поэтому я боюсь облажаться.

Я смотрела на него, в его глаза, полные неуверенности, спрятанной за знакомой маской хищной ухмылки. Он всегда носил её, как броню. Но сейчас — я видела трещины.

— Просто позволь мне быть рядом, — прошептал он. — Не как герой. Не как идеальный парень. А как тот, кто хочет учиться быть лучше. Ради себя. Ради тебя.

Я закрыла глаза на миг. Не потому что сомневалась. А потому что внутри что-то трескалось. И, может, я пожалею. Может, всё это — только ещё один круг боли. Но в этот момент... я позволила ему остаться. Я не сказала «да».
Но я и не сказала «уходи». И пусть это всё хрупко. Пусть без гарантий. Но пока он смотрел на меня так — я не отвела глаз. Не отпустила руку.