Контракт чувств //Deepins

Четвёртый день.
И я всё ещё здесь.
И он тоже.

Иногда я начинаю подозревать, что родители заперли нас в реалити-шоу.
Типа «Женаты. Не по любви. Не по выбору. Не убей соседа за ужином».

Я только зашла на кухню просто воды налить – и тут же остановилась.

Дым.
Лёгкий, но с характером.
Сковорода на плите. На ней… что-то.

Иван стоял рядом, с абсолютно серьёзным лицом, ковыряя лопаткой в том, что когда-то было яичницей.

— Это ты называешь еда? - спросила я, прикрывая нос.
Он посмотрел на меня.
— Это называется кулинарная катастрофа. Можешь вбить в поиске.
— Я могу вбить что-то другое, если ты не выключишь плиту.
— Я выключил. Просто наблюдаю за последствиями.
— Ты… собирался это есть?
— Я был готов к жертвам.
— Кого ты собирался этим жертвовать? Меня?

Он фыркнул.
— Не тебя. Себя. Сам приготовил – сам и страдаю.

Я подошла, вгляделась в то, что лежало в сковороде.
Это была не яичница. Это был крик боли.

— Господи, - выдохнула я. — Даже я, которая ест сэндвичи на ходу, чувствую боль этого яйца.
— Хочешь прочитать над ним молитву?

Я закатила глаза.
Но… стояла. Смотрела.
И не могла не вздохнуть.

— Садись.
— Что?
— Говорю, садись. Пока не убил себя пищевым путём.

Он приподнял бровь.
— Ты хочешь...
— Я не хочу. Я просто не могу смотреть, как ты жрёшь это угольное дерьмо.
— Это прозвучало как признание в любви.

— Ебало закрыл и садись.

Я включила плиту, достала нормальные яйца, лук, немного зелени.
Не то чтобы я была кулинарным богом, но омлет это просто.
А омлет, который не воняет горелым, – это уже уровень “я лучше, чем ты”.

Он сел за стол, опершись локтями.
Смотрел.
Молча.
Но с этим своим… выражением.
Полуподкат-полушутка, будто каждая секунда с ним — это задание из квеста.

— Знаешь, - сказал он, — ты удивляешь.
— У тебя низкий порог удивления.
— Нет. Просто ты первая девушка, которая зашла в кухню, оскорбила меня, и всё равно делает мне омлет.

— Я делаю его не тебе. Я делаю его для спасения кухни.
— Всё равно приятно.

Я не ответила.
Омлет почти был готов – лёгкий, пушистый, с укропом и солью “на вкус”, а не “на выживание”.

Я подала ему тарелку и сразу отвернулась, демонстративно доставая себе йогурт.

— Я не говорю “спасибо” просто так, - сказал он, отрезая кусок, — но это… охрененно.
— Я в курсе.
— Ты где научилась?
— Где-то между “я не хочу быть как мама” и “я хочу есть нормально”.

Он засмеялся.
Тихо, по-настоящему.
Честно.
И почему-то этот смех застрял где-то под кожей.

— Эмилия.
— Что?
— Ты быстрая. Резкая. Словно нож.
— Осторожно, порежешься.
— Может, я этого и хочу.
— Проблемы с головой?
— Только с сердцем. Оно стучит, когда ты рядом.

Я развернулась к нему:
— Перестань.
— Что?
— Эти шуточки. Подкаты. Фразы. Я не твоя фанатка из фан-клуба.
— А я не стараюсь. Просто говорю, что думаю.
— Прекрасно. А я думаю, что ты идиот.
— Значит, мы искренни. Наконец-то диалог.

Я выдохнула и ушла из кухни, прихватив свою ложку и йогурт.
Но…
Когда зашла в комнату, на лице всё ещё оставался тёплый жар от этой идиотской сцены.
И запах свежего омлета.
Который, чёрт побери, я сделала сама. Для него.

Я легла на кровать и уткнулась лицом в подушку.

Это не влюблённость.
Это просто жалость.
Слабость.
Раздражение, умноженное на чувство долга.

Я просто накормила… соседа.

Но почему в голове крутилось его “охрененно”?
И почему мне не хотелось, чтобы завтра он снова ел один?

______________________
Ааа, шёл вторая неделя как я это по-немногу пишу.
Я уже не могу.
С этого дня сосредоточусь на этой истории, а прошлую заморожу.
Мне та история не нравится.
(Я просто выкладываю много частей за раз, а так я это главы писала две недели)