Мир не будет прежним

Иллюзия. Сколько сказки и завышенных ожиданий в этом слове. Когда мы были маленькими, то с восторгом смотрели, как клоуны в цирке показывают фокусы и называли их волшебством, а в ответ на восхищение слышали снисходительное: «Нет, это не волшебство, это иллюзия.»

С возрастом мы начали замечать совершенно другие иллюзии, больше относящиеся именно к категории завышенных ожиданий. «Ой, смотрите, они так искренне улыбаются, видно, что счастливы», но стоит лишь немного приглядеться, как сразу понимаешь, что счастье этих людей – простая иллюзия. Радость от любимой работы, восторг от подарка, счастье от встречи после долгого расставания – сейчас больше половины таких вот прекрасных моментов – иллюзия, видимость и актерское мастерство.

Но есть и другая категория иллюзий, которую раскусить куда сложнее. Иллюзия безопасности часто и упорно внушает нам, что все хорошо, нашептывает на ушко тихим, ласковым голоском, о том, как все отлично и можно расслабиться, а потом ты внезапно понимаешь, что ситуация-то хуже не бывает и костлявая в черном, рваном плаще уже занесла над тобой свою косу, с которой капает темная, вязкая жидкость, давно вытекшая из предыдущей жертвы этой мерзкой старухи.

Сейчас моя интуиция подсказывала мне, что не стоит расслабляться. Да, мы не нашли никого и ничего в бункере, кроме Чертяги и взбесившейся глушилки, но все же нельзя забывать о крови и жертвах дефибриллятора. К тому же, странное исчезновение того,кто писал отчет, так же должно настораживать. Не может человек, истекающий кровью, так быстро куда-то уйти или уехать, да еще и по пути к убежищу мы никого не встретили. Тщательно обдумав и взвесив свои мысли, чувства, голос разума и интуиции, я решилась-таки поделиться подозрениями с Никитой.

-Я думаю, ты просто себя накручиваешь, потому что переживаешь за семью, - парень выглядел странно спокойным, только иногда с легким непониманием поглядывал на карту, -Все хорошо, мы даже ни единого тела не нашли, Чертяга не пытался сбежать, дверь не захлопнулась, даже тот чертов прибор не смог машину особо зацепить. Все хорошо.

Какими бы убедительными не казались его аргументы, я все же больше доверяла писклявому и вредному голосу предчувствия, вечно орущему, что все плохо и где-то тут есть подвох. Осторожно поглаживая кота, мирно спящего у меня на руках, я все глубже погружалась в размышления, пытаясь найти источник этой непонятной тревоги. Минут через 10 я осознала, что тревожит меня буквально все, начиная он странного сна и реакции Никиты на него, и заканчивая тем, что журналы подписаны одним человеком.

А еще почему-то тревожит Чертяга, вызывая какие-то странные чувства, словно из прошлой жизни. Где-то на краю сознания мелькает что-то знакомое и неизвестное одновременно, но мне никак не удается зацепиться за это что-то и понять его смысл.

-Ты его поджечь хочешь? – голос Никиты внезапно выдернул меня из размышлений, и я с непониманием уставилась на парня, -Ты кота уже несколько минут так взглядом буравишь, будто он тебе в карты свою душу проиграл и ты страстно желаешь получить долг.

-Он мне словно что-то напоминает, но не могу понять, что именно, - я перевела взгляд на кота и попыталась все же понять, что с ним не так, но снова безрезультатно. Затем подняла глаза на Никиту и увидела тот же испуганно-встревоженный взгляд, которым он смотрел на меня после того, как я рассказала о своем сне, -Что?

-Нет, ничего, - он спешно отвернулся, вот только я была уверена, что глаза его бегают, равно как и мысли, в попытке придумать что-то правдоподобное.

-Никита, а не врешь ли ты мне часом? На простые, ничего не значащие слова так не реагируют. Может уже изволишь сказать то, что меня касается напрямую?

-Да ничего особого, так, ерунда всякая, не обращай внимания, - он попытался выдавить из себя улыбку, но вышла лишь непонятная гримаса

-Хватит мне врать! Если сейчас же не объяснишь, то я выкину тебя из машины и выживай, как хочешь!

-Ладно, успокойся. - вздохнул парень, -Просто я за тебя очень беспокоюсь.Тебе сны непонятные снятся, воспоминания какие-то? предчувствия. Иваныч доказывает, что ты знаешь очень много, но не говоришь ничего. Ведешь себя то слишком эмоционально, то максимально холодно. Кровь постоянно идет. Да, это все порядком меня напрягает. И Юрка говорил, что тебя надо сберечь, ты очень важна, а зачем и почему – хрен знает. И за парней я волнуюсь, И с Ваней и Саней так получилось. Плюс не знаю, замечала ты или нет, но порой ты будто отключаешься. Сидишь, смотришь в одну точку, не реагируешь не на что, а потом резко, как по щелчку пальцев, приходишь в себя и продолжаешь диалог или действие. Черт, достало уже это все.

Парень в сердцах ударил по рулю, и я почувствовала свою вину за все происходящее.

Я сидела, тупо глядя на дорогу и пытаясь принять все, что сказал Никита. Нужно попытаться успокоить его, подбодрить, но нужные слова в голове не появлялись, как бы я их не искала. Вновь опустив глаза наЧертягу,я нервно вздохнула.

Никиты был прав совершенно во всем. Я тоже очень переживала за парней, за себя, за свою семью. Страх того, что Иваныч все-таки найдет меня, буквально сковывал все тело. В целом вокруг происходит непонятно что, и больше нет того мира, в котором мы привыкли жить.

Я чувствовала, как с каждой новой мыслью мой пульс учащается, а самочувствие ухудшается – к горлу подкатывала тошнота. Следующий часусиленно пыталась освободить голову от мыслей, дабы не довести себя до сумасшествия, вот только все было безрезультатно.

-Все нормально? – с сопереживанием спросил Никита, сворачивая на грунтовую дорогу, ведущую в небольшой поселок, -Ты бледная какая-то.

-Да, нормально, - с легкой иронией ответила я, пожав плечами, -Особенно, если не учитывать, что я, кажется, в центре событий, но понятия не имею, почему.

— Мы обязательно во всем разберемся, но чуть позже, ладно? Тебя по голове неплохо приложили, лучше сейчас её не напрягать и не переживать так сильно. Да и в целом последний период нашей жизни был каким-то... - Парень повел плечами и замолчал

-Да, я про то и говорю: приходится тяжело, вот крыша и едет, - мы остановились около большого мемориала, установленного примерно в центре поселка, и вышли из машины.

-Ничего и никуда не едет, - Никита хлопнул дверью чуть сильнее, чем требовалось. Не любит он спорить и доказывать свое мнение. Ну или просто не умеет этого делать, вот и выходит из себя так быстро.

-Если ты чего-то не видишь, это не значит, что его нет. И хватит спорить, пойдем уже.

Не знаю, для чего был установлен этот памятник, но лично я не улавливала в нем никакого смысла. Простая бесформенная каменная глыба, не имеющая никаких надписей, рисунков и чего-либо еще. Обойдя постамент несколько раз, мы остановились и просто смотрели на него несколько минут, пока парень неожиданно не выдал:

-Никаких идей.

-Аналогично, - резво ответила я и мы быстро направились к машине, чтобы свериться с картой и понять, туда ли мы вообще приехали.

Чертяга сидел на приборной панели, подставив мордашку яркому солнцу и щурясь от его лучей. Вытащив карту из-под лапы счастливого кота, Никита развернул её и положил на капот, затем ткнул пальцем в какую-то точку и спросил:

-Мы же здесь, правильно?

Я склонилась над чуть пожелтевшей бумагой и максимально внимательно изучила её. Карта была весьма подробной, масштаб так же позволял изучить все и даже посчитать количество домов, находящихся в посёлке. В центре деревни, где мы должны находиться, красовался пустой пятачок с одной лишь точкой посередине, на которой красным маркером был нарисован обведенный восклицательный знак. Затем я внимательно посмотрела по сторонам и сделала вывод, что ошибиться местом, но при этом найти точно такую же площадь мы бы не смогли – это не город, где много вариантов.

-Либо мы в параллельной вселенной, либо надо внимательней искать вход, - пожала я плечами, посмотрев на парня.

Вновь вернувшись к камню, мы принялись изучать его тщательней, и только когда я оперлась на него рукой, начала понимать, что происходит. Несколько раз ударив по нему ладонью, я ещё больше укрепилась в идее, что камень этот вовсе и не камень.

Недолго думая, я нашла в багажнике молоток и ломик и вернулась к камню. Никита смотрел на меня так, словно теперь сам убедился в моем сумасшествии, однако все понял, когда я пару раз с силой ударила молотком по камню, на поверхности которого тут же образовалась внушительная трещина.

-Видел когда-нибудь такие большие, но хрупкие камни?

Еще после нескольких ударов в камне образовалось небольшое отверстие, куда Никита, оттеснив меня, воткнул лом и налёг на него всем весом. Громкий хруст известил о том, что даже у постамента против лома нет приёма. Отвалившийся кусок явил нам нутро муляжа камня – квадратный люк с герметичным запором. Сам же постамент был сделан из гипсокартона, покрытого толстым слоем цемента, тщательно замаскированного под гранит – хорошая работа, хвалю.

-Что-то сомневаюсь я, что здесь кто-то есть, - неуверенно произнес Никита, ковыряя ломом край муляжа, -Если только сюда есть другой вход, не отмеченный на карте.

-Можешь подождать в машине, я сама проверю.

-Ага, конечно. Бегу и волосы назад, - либо парень на меня обиделся, либо это было что-то ещё, похожее на обиду: -Фонарики принеси и ХИСы тоже, мало ли, а я тут пока доломаю все. Благо строить потом обратно не придется.

Ухмыльнувшись, я выполнила просьбы работника физического труда и принесла фонари. В руке у меня все еще был молоток, который я решила прихватить с собой, вспоминая, какой страх навел на нас Чертяга.

Через минуту от каменного постамента уже ничего не осталось, потому Никита, отложив ломик, взялся за вентиль люка. Несколько оборотов и глухой удар известил об открытии люка. Вместе с тем моё сердце в очередной раз участило своё биение.

Посветив в люк, я увидела скобы, вбитые в стену и ведущие в темноту, где поблескивал пол бункера.

-На «камень-ножницы-бумагу» скидываться будем? Нет? Ну тогда я пошёл, - взяв фонарик в зубы, дабы не занимать руки, Никита начал быстро спускаться вниз.

У подножия лестницы оказалась лужа внушительных размеров, воздух сильно пах плесенью, на стенах красовались тонкие струйки воды и грибок. Здесь, вопреки ожиданиям, нас ждала не гермодверь, а простая, деревянная, которую плесень, за годы существования бункера, изъела в труху, с трудом удерживающую форму. Из-за этой двери доносился какой-то непонятный шум, заставивший нас насторожиться.

Осторожно приблизившись к входу, Никита взялся за дверную ручку и в этот момент хлипкие остатки двери отвалились от петель и плюхнулись в лужу, окатив нас щедрой порцией брызг.

Шум мгновенно усилился, и я направила луч фонаря в проём, одновременно подняв молоток и приготовившись к встрече с загадочным врагом.

Вот только врага не было. Было лишь большое помещение, из которого хлынула вода, доходившая мне до колен. По стенам этой комнаты так же стекали ручейки воды, только они были куда больше, чем у подножья лестницы. Непонятным шумом оказалась капающая и журчащая вода, но было в этом шуме и ещё что-то.

Напрягая слух, я оглядела пустое помещение, на стенах и потолке которого так же виднелись наросты плесени.

Тук. Тук. Тук. Тук... Тук... Тук... Тук. Тук. Тук.

Трубы. Кто-то или что-то стучит по трубам, но стучат либо очень слабо, либо очень далеко, потому и сложно разобрать его в шуме воды.

Я решительно направилась к следующей двери, не обращая внимания на протесты парня. Она так же была деревянной и покинула своё место от одного прикосновения.

-Куда ты идешь? – Никита весьма быстро нагнал меня и схватил за запястье, -Здесь может быть опасно, давай лучше выберемся и поедем к третьему бункеру.

-Серьёзно? Ты не слышишь, что ли? – я говорила чуть громче и резче, чем того требовала ситуация, зато эффект появился сразу и глаза парня, понявшего мое возбуждение, мгновенно округлились,— Вот именно – SOS. Так что я иду дальше.

Вырвавшись из хватки парня, я продолжила движение, однако, уже через несколько шагов он нагнал меня и тоже остановился, уставившись на дверь, которая теперь была металлической и весьма крепкой, почему-то закрытой на щеколду.

-Не нравится она мне, - из-за двери сочилась вода, причем начало ручейков было уже на уровне груди.

Прижавшись к стене, мы приготовились встретить новую волну. Стоило лишь сдвинуть щеколду, как дверь мгновенно распахнулась, пустив к нам потоки мутной, вонючей воды, заставившей закашляться.

Очередная комната вновь была пустой, но здесь стук слышался куда сильнее, к тому же, из-за новой двери в окошке был виден мелькающий свет.

Вода доходила уже до пояса, мы нещадно дрожали от холода, но я поняла, почему стук был таким слабым: здесь трубы проходили как раз на уровне пояса, вода поглощала почти весь звук.

-Уверена, что хочешь туда идти? – кажется, этот парень вовсе не такой смелый, каким казался изначально.

Я приблизилась к двери и осторожно потянула её на себя.

Передо мной предстает пустая комната с бетонными стенами, только в углу на полу лежит мужчина, около 60-ти лет, весь в крови, очень бледный, рука, которой он прижимает к себе запятнанную папку, слегка подрагивает, ко второй руке прикреплен маленький фонарь, человек выглядел очень плохо, только глаза так и искрятся жизнью. Он взглянул на меня, странно улыбнулся и выронил монетку, которой выстукивал просьбу помощи.

-Марьяна, - голос мужчины звучал необычайно тихо и слабо, -Подойди.

Взгляд этого человека был совершенно ясным, то есть он обращался не к девушке, явившейся к нему в предсмертной агонии, а именно ко мне. Плюс невозможно так красиво отыграть радость от встречи с кем-либо, доселе не знакомым.

Я же не знала этого человека, но его состояние заставило меня повиноваться, не задавая при этом лишних вопросов. Едва я присела рядом с мужчиной, как он взял меня за руку и ласково сжал её.

-Как же ты выросла, - на глазах его выступили слёзы, -Ты прости меня, ладно. Прости, пожалуйста! Скажи, что простила, прошу тебя. И действительно прости, я очень виноват перед тобой и очень жалею, что поступил так.

-Я прощаю Вас, прощаю, - спешно ответила я, когда человек сильно закашлялся и из уголка его рта вытекла тонкая струйка крови, -Я Вам все прощаю и не обижаюсь правда.

-Не ты должна была в этом участвовать, - он прижал мою руку к своей груди и сунул папку в мою ладонь. Слова давались мужчине очень тяжело, он сильно кашлял и морщился от боли: -Здесь никого нет, но журнал необходимо заполнить и беречь. Я потерял людей, Марьяна... Понимаешь... я потерял их, хотя должен был спасать... даже ценой своей жизни. Вот скоро умру и совесть... успокоится. А ты поищи их, ты нужна им... Объясни все, и они тебя простят. Скажи... Скажи, что я виноват... расскажи им правду... Они должны... они...

Человек последний раз взглянул на меня, выдохнул и замер, глядя в пустоту остекленевшимиглазами. Да, я его не знала, однако сложно оставаться каменной, когда у тебя на руках умирает человек и за что-то просит прощения.

Из глаз потекли слезы, в горле замер неприятный комок. Высвободив руку из цепкой хватки мужчины, я закрыла его глаза и услышала громкий треск откуда-то слева.

Направив туда луч фонаря, я на мгновение замерла, затем резко встала, прижав к себе папку. В противоположной стене, рядом с распахнутой дверью образовалась дыра, размером с дно пивной кружки, из которой фонтаном била вода, сама стена продолжала крошиться. Еще немного и грунтовые воды, а, может быть, и подземная река, разнесут стену и затопят весь бункер.

-Надо выбираться, - Никита схватил меня за руку и потянул в сторону выхода.

Совесть твердила, что надо похоронить мужчину, вот только инстинкт самосохранения сейчас был куда сильнее, потому мы быстро, на сколько позволяла вода, бежали к выходу. Уже находясь у подножья лестницы, я услышала сильный грохот и начала быстро взбираться вверх.

Яркое солнце сразу же ослепило, поэтому пришлось выбираться на ощупь. Когда Никита тоже показался на поверхности, я заглянула в люк и увидела быстро пребывающую, бурлящую воду. Парень захлопнул люк и несколько раз повернул вентиль запора, затем так же решительно пошёл к машине, но замер в паре шагов от неё.

-Что? – я остановилась рядом с ним и с удивлением уставилась на это «что».

Передние колеса «Лансера» были спущены. Подойдя к авто и присев около колеса, я осмотрела его и осознала неприятный факт: мы здесь не одни.

Колеса были не просто спущены, их проткнули ножом прям около диска, даже не пытаясь замаскировать следы своего преступления.

Я нервно сглотнула и осмотрелась по сторонам, но площадь была все так же пуста.