Мир не будет прежним

Вы когда-нибудь оказывались на волосок от смерти? Когда буквально чувствуешь, как старуха с косой склонилась к твоему уху, вдохнула твой запах и собирается прошептать несколько безмерно нежных слов, от которых подкашиваются ноги и улетучивается всякое желание сопротивляться. Говорят, что в такие моменты обостряются абсолютно все чувства, включая интуицию и пресловутый третий глаз. А ещё резкий выброс внушительной дозы адреналина в кровь позволяет совершать абсолютно невероятные действия, на которые ты не способен в обычной жизни.

Весь путь по трассе мы проделали в полном молчании. Я просто смотрела в окно и пыталась ни о чём не думать, пока мимо нас проносились редкие посадки, опустевшие посёлки, несколько из них полыхали, посылая в ясное небо снопы искр и огромные клубы дыма, завораживающего своим убийственно чудесным танцем. Всё происходящее вокруг казалось каким-то страшным сном, результатом работы фантазии писателя с воспалённой психикой.

Сейчас следует освободиться от всего, что так сильно тревожит, заволакивает разум, и сосредоточиться на задании, дабы достичь намеченной цели и спасти тех, кто нуждается в нашей помощи. Однако едкий запах гари, назойливо проникающий в ноздри, вновь и вновь возвращал к мыслям о семье, заставляя сердце болезненно сжиматься.

Нет, с ними все хорошо, иначе и быть не может. Вот вернёмся на базу и расспрошу у Павла Сергеевича все, что он знает об эвакуации, выживших, возможных безопасных местах. Он человек знающий и понимающий, обязательно поможет.

Голоса в голове притихли, словно готовились к чему-то или прислушивались, и это вызывало только одну ассоциацию: затишье перед бурей. Не хватало только очередного приступа в самый ответственный момент, когда необходима максимальная сосредоточенность, осторожность и бдительность. Вот же весело получится, если именно в этот миг в мозгах взорвется протяжным гулом огромный колокол, пробуждающий весь громогласный хор спорщиков.

За 30 минут поездки я почти убедила себя в том, что эти приступы вызваны тяжелейшим стрессом, переживаниями, заточением в подвале с мутирующими людьми, чья психика подверглась необратимым изменениям в следствие тех же причин, что и у меня. Да и сотрясение не облегчило ситуацию, так что со мной все в порядке, просто необходимо минимизировать переживания, хорошенько отдохнуть и постараться забыть все, что произошло за последние пару месяцев.

Забыть. Как же легко и красиво это звучит, а хоть у кого-то получалось вот так просто стереть себе определенный участок памяти лишь потому, что он этого захотел. Захотел, сосредоточился, щелкнул пальцами, забыл. Все элементарно до безобразия, вот только воплотить данную схему в жизнь не то что сложно, это практически нереально.

Нет, сдаваться нельзя. Лучше всего сейчас переключиться на что-то позитивное. И я видела объект того самого позитива. Если уж спасение хотя бы одной человеческой жизни не сможет затмить все тревоги, то я полностью безнадёжна и проще будет усыпить.

-Юр, дай карту, - подала я голос, решив, что неплохо бы заранее найти максимально удобные для посещения магазины.

Парень молча протянул мне пожелтевший свёрток, лишь бросив мимолётный взгляд в зеркало заднего вида. Максимально развернув карту, чтобы не мешать парням, я принялась внимательно изучать каждую пометку по всему пути нашего движения.

Мда уж, привезти хороший арсенал из бункера было бы куда проще. Но имеем то, что имеем, потому не возмущаемся, а просто решаем проблемы по мере их поступления, планомерно и уверенно...

...Спустя два часа мы стояли на набережной неподалёку от того места, откуда, предположительно, последний раз выходила на связь искомая нами группа.

Ветер гнал на нас прохладу с реки, заставляя слегка поёживаться и все сильнее выбираться из тени под ласковые лучи летнего солнца. Особо сильно разжиться вооружением нам не удалось, но десяток коробок патронов необходимого калибра значительно поднял настроение и шансы на успех. Можно было потратить чуть больше времени и прошерстить ещё пару магазинов, если бы не одно «но»: наша рация заговорила мужским голосом и уверенно сообщила о стрельбе в здании театра, а также назвала примерное число заложников и напавших.

-Думаю, десяток наркоманов мы легко успокоим, - Юра, немного прищурившись, разглядывал здание театра, -Эх, суметь бы ещё как-нибудь там всем разъяснить, что и как, чтобы знали, как действовать и как себя вести.

-Если там действительно три десятка человек, то спасти их – наша обязанность, - я впервые видела Никиту настолько взволнованным и задумчивым.

Ситуация складывалась не в нашу пользу. Пусть нападавшие и были дилетантами, но их больше, вполне вероятно, что и вооружение у них лучше. По позициям они тоже выигрывают, знают в театре каждый закуток. Ну и самое страшное – они имеют возможность манипулировать нами путем угрозы жизни заложников, среди которых, по сведениям парня, связавшегося с нами по рации, десяток детей. И как они оказались в этом Богом проклятом месте?

Я сидела, прижавшись спиной к колесу и глядя в бесконечную синеву небес. Странно, но в голове давно выстроился четкий план действий, словно на раздумья и анализ сложившегося было не четверть часа, а пара дней. И снова чёрт меня дёрнул рискнуть собственной шкурой ради других, совершенно незнакомых мне людей. При этом, как только опасные приключения настигают мою многострадальную жопоньку, применяется правило: спасение утопающего дело рук самого утопающего. И каким образом работают мои кривые извилины?

-Я знаю, что нужно делать, чтобы связаться с заложниками и не пострадать, - с трудом оторвав глаза от небес, я пробежалась взглядом по реке, противоположному берегу, высоткам и остановилась на странном граффити, нарисованном на стене заброшенного ларька, - И никто из вас не должен мне мешать.

-И что же ты придумала? – Никита нахмурил брови и с легкой опаской посмотрел на меня.

-Я пойду туда. Сдамся им.

Да, вот примерно такой реакции и следовало ожидать: округлившиеся от ужаса и удивления глаза, протестующе-недовольные возгласы, мотания головами. Но я была спокойна, как удав на солнцепёке. Умом понимала, что план дурацкий, ничего не выйдет, я могу погибнуть, из-за меня могут пострадать другие люди, но что-то подсказывало, что все будет хорошо. Вам наверняка знакомо это состояние полной уверенности в себе. Сравнить его можно с экзаменом, к которому совершенно не готовишься, потому что знаешь, что умудришься списать. Только на кону не оценка, а твоя жизнь.

-Нет! Ты никуда не пойдёшь! – Никита был просто в ярости от нелепости моего плана. Только сейчас, глядя в глаза, полные страха, я сумела осознать, насколько дорога ему.

-Пойду, - я осторожно взяла его за руку, от чего парень мгновенно умолк, словно его окатили ледяной водой, -Никит, всё будет хорошо. Ты же слышал, что сказал тот парень. Не веришь же ты в то, что я не смогу совладать с кучкой малолетних торчков.

Парень смотрел на меня, открывая рот в немом возражении. То ли его раздирала злость и негодование, то ли он не знал, как ещё возразить, однако же, мне кажется, говорить он не мог по иной причине. Он видел во мне что-то, не позволяющее возражать. Примерно так рассматривают размытую фотографию, на которой видят чей-то ещё силуэт, хотя и знаю, что больше никого там не было. Либо когда вспоминают нечто давно прошедшее, но внезапно вернувшееся в твою жизнь, будто дежавю.

-И чего ты добьёшься? – голос Юры был осипшим и слегка дрожал, -Если ничего не получится, то мы ещё и тебя потеряем.

-Не потеряете. Все будет хорошо. Главное действовать правильно и не паниковать, - внимательно взглянув на каждого из группы, я поняла, что они не будут продолжать спорить, а лишь ждут подробностей моего плана, -Если десятку сумасшедших наркоманов предоставить хрупкую, беззащитную девушку, вряд ли они проигнорируют это и просто отпустят её.

-Кошка не отпустит мышку, пришедшую во время ужина к её столу? – кажется, Затуп понял, что я затеяла, от того выглядел ещё более напуганным.

-Да, вроде того. Нас они увидеть не могли, если приду из центра или со стороны моста, то подозрений не будет совершенно никаких. Себя они выдают тряпками напротив разбитых окон – готова спорить, этим они пытаются заманить ещё больше народу. Там проявлю малость наглости и обаяния, кратко проясню ситуацию заложникам, затем подам сигнал вам. Будете пробираться к театру, пока я их отвлекаю. Все получится, поверьте мне.

-Алиса, не надо, пожалуйста! – Никита схватил меня за руку и до боли сжал пальцы.

Вроде бы ничего особого не случилось, но в моей голове внезапно что-то изменилось, будто бы кто-то переключил тумблер, и я взглянула на ситуацию немного иным взглядом. И взгляд этот был куда холодней и суровей, он словно бы жаждал крови, смерти. Готова спорить, что данное изменение отразилось на моём лице слишком отчетливо, потому что Никита, недолго думая, разжал пальцы и спокойно добавил: «Будь осторожна.»

Спешно перебежав на противоположную сторону моста, я остановилась напротив разбитой витрины книжного магазина рядом с остановкой. Часть плана я не сочла нужным раскрывать, иначе парни точно никуда бы меня не пустили. И часть эта была реально безумной и рискованной.

Подняв с горячего асфальта блестящий осколок, я немного повертела его в пальцах, затем положила на бордюр и принялась стягивать с себя одежду. Хочешь, чтобы группа безбашенных парней точно подпустила тебя максимально близко? Тогда заставь их захотеть тебя подпустить. Полагаю, все уже поняли, что я затеяла, и уверенно крутят пальцем у виска, но я – сумасшедшая альтруистка, готовая погибнуть ради спасения других.

Оставшись лишь в белье и огромной футболке, я вновь взяла осколок, пару раз вздохнула, собираясь с силами, и крепко сжала его в ладонях, предварительно освободив их от бинтов. На тротуар быстро полетели темные капли. Немного свыкнувшись с болью, я сделала несколько надрезов на футболке, чтобы проще было разорвать крепкую ткань. Пару раз потереться о пыльную стену здания и образ завершён.

Дорога нещадно жгла обнаженные ступни, но я упрямо шла к зданию театра, периодически вытирая ладони об одежду. Если выживу, необходимо найти мощные антибиотики, дабы не стать подружкой сначала заражения крови, а затем и смерти.

Выйдя на площадь, я посмотрела на театр, внимательно вглядевшись в окна. Пока никого не видно, но кусок красной материи недвусмысленно намекает на присутствие там людей.

Ещё десяток шагов к фонтану, с трудом дотягиваюсь до воды и осторожно промываю руки, от которых быстро расплываются кровавые разводы. Вновь бросаю взгляд на окна и вижу в одном из них мимолетное движение. Резкий всплеск адреналина заставляет сердце колотиться о рёбра, порезы болят всё сильнее, но надо терпеть.

Замираю на несколько секунд, пытаясь вновь уловить какое-нибудь движение. Робко обойдя фонтан, я прохожу мимо стендов с остатками плакатов, на которых изображены ветераны, однако взгляд мой прикован к фасаду здания.

Да! Снова кто-то на мгновение выглянул в одно из окон. Всего мгновение, но я успеваю заметить это движение и среагировать на него.

-Эй! – голос осип от ужаса, приходится прочистить горло и вновь обратиться к тем, кто пристально следит за каждым моим движением, - Помогите мне, пожалуйста! Умоляю!

Здание театра вновь обрело мертвую неподвижность, однако я была уже слишком близка к цели, чтобы отступать. Ещё пара шагов и замираю в нерешительности, ожидая хоть какой-то реакции.

-Прошу Вас! Я знаю, что там кто-то есть, я Вас видела.

Одновременно с последними словами в одном из окон появляется лысая голова парня. Долгий оценивающий взгляд и неожиданно высокий, обеспокоенный голос:

-Ты откуда здесь?

А вот этого я уже не ожидала. Серьёзно. Я ждала всё, что угодно, только не подобный вопрос.

-Я обошла почти весь город, пока искала хоть кого-нибудь, - теперь будем давить на жалость, раз уж сразу привлечь телом не получилось, - Нигде никого нет, только стая собак набросилась в одном из дворов, кое-как сбежала от них. Помогите мне, пожалуйста!

Голова исчезла, вновь явив мне новую интерпретацию картины Малевича под обновленным названием: «Красный прямоугольник». Они вот сейчас издеваются? Я рассчитывала, что, измученные спермотоксикозом парни мгновенно решат приютить и обогреть бедную, почти обнаженную девушку, и готовилась отбиваться от них, а тут такое равнодушие.

-Стой на месте! – новый голос из разбитого окна вверг меня в полнейшую растерянность, - Сейчас к тебе выйдут, а до тех пор лучше вообще не шевелись, а то знаю я вас таких.

Да, я слышала его всего раз, но с лёгкостью узнала. Как же сильно затряслись поджилки от нереального уровня страха. А ведь мы так легко поверили парню из рации, даже не предположили, что он может быть одним из тех, кто держит заложников. Вот и верь людям после такого.