ЭНТРОПИЯ

22

Скомкав ветровку, я бросил ее в рюкзак. Следом за ней в бездонный наплечный мешок полетели зарядка от телефона, внешний аккумулятор и новенький паспорт на имя Филиппова Николая Викторовича. На самом дне рюкзака под ветровкой я спрятал Беретту 92 с оставшимися в обойме четырнадцатью патронами. Устраивать пальбу не входило в мои планы, но на этот раз ставки были слишком высоки и я хотел быть готовым к любому повороту событий. Когда я выскочил из дома Андрей уже сидел в машине, прогревая перед дорогой двигатель.

- Что это за фургон? – спросил я, забираясь в кабину.

- Одолжил у одного знакомого, по дороге узнаешь.

До тех пор пока мы двигались по трассе, все складывалось неплохо, но стоило въехать в город как поездка тут же, обернулась экскурсией по преисподней. На въезде проводился ремонт дорожного полотна, из-за которого мы оказались со сломанным кондиционером в многокилометровой очереди из машин под плавящим все живое солнцем. Помимо кондиционера неисправной оказалась и электрика самого фургона, ответственная за своевременное включение принудительного охлаждения двигателя. Говоря простыми словами, на малых скоростях охлаждающая жидкость в двигателе закипала. Заглушить мотор и остудить его не представлялось возможным по той причине, что каждые несколько секунд мы пусть и не на много, но продвигались вперед вместе с потоком. Для того чтобы хоть как-то контролировать температуру, пришлось включить еще и печку, направив весь жар от двигателя в салон. Теперь наряду с охлаждающей жидкостью в двигателе, закипало и содержимое моей черепной коробки.

Передвижная баня снова начала превращаться в кабину фургона, а температура снижаться, когда Андрей соскочил с парализованного шоссе и, петляя по улицам и проулкам, повез нас к большому московскому кольцу. Ведя фургон «козьими тропами» Андрей между делом рассказал, что знает этот район как свои пять пальцев. Этими знаниями он успел обзавестись, проработав какое-то время в такси, сразу же после освобождения из-под тюремного заключения, чего я бы никогда о нем не подумал. Не случись этот разговор, Андрей навсегда для меня остался бы образованным интеллигентом с прекрасно развитым чувством такта и учтивым поведением. За решетку его загнала неудачная афера по отъему денег из страхового фонда, спонсируемого рядом крупных компаний с государственным участием. Для этих целей Андрей, путем различных межличностных манипуляций и даже шантажа, был введен в наблюдательный совет фонда, где оказавшись сразу начал вести свою игру. Многие всемирно известные аферисты по жизни руководствовались золотым правилом – не имей соратников. Они обуславливали это риском быть раскрытыми, утратив контроль над ситуацией по вине или ошибке другого человека. Причем чем гениальнее афера, чем тупее причина ее провала.

В случае с Андреем идеальный и беспроигрышный план не стал исключением и потерпел крах благодаря длинному языку одного из его сообщников. Тот, напившись и желая произвести впечатление, разболтал своей подружке кто он на самом деле такой и чем занимается. А как гласит народная мудрость: что знает один, то знают все.

Фрейд был приглашен для участия в суде над Андреем и его партнерами в качестве психолога-эксперта, где и заприметил его. В тайне от Андрея, Фрейд через свои каналы поспособствовал условно досрочному освобождению из колонии, и только за тем, вышел с ним на прямой контакт. Еще какое-то время, до истечения остаточного срока наказания, Андрею приходилось оставаться на виду и изображать из себя вернувшегося в социум с правильными взглядами законопослушного гражданина, устроившись на работу водителем такси.

До этого момента меня подтачивал червь относительно его персоны. Интуитивно я ощущал в нем что-то не соответствующее тому образу, в котором он находился. Теперь же глядя на Андрея через призму ясности, пазл складывался в понятную мне картинку. Вместо запылившегося в книжном хранилище аспиранта с неестественно правильным пониманием жизни обычных людей с улиц, я видел в нем Остапа Бендера, забросившего куда подальше мечты о безоблачном Рио-де-Жанейро в пользу служения справедливости.

Андрей остановил фургон в безлюдном месте и, заглушив двигатель, покинул машину. Я вышел за ним следом, обошел машину и встал рядом с высокой дверью в багажный отсек, замок которой заклинил и никак не хотел открываться. Лишь только после того как Андрей практически повис на дверной ручке, запорный механизм щелкнул и дверь соизволила отвориться. Вытирая пот со лба, он вытащил два больших черных пакета с одеждой, которую попросил надеть на себя.

- Что это за тряпки? – спросил я, вытаскивая из пакета безразмерные штаны.

- Ты еще не понял? – усмехнулся моей несообразительности Андрей.

Доставаемые из пакета штаны никак не заканчивались и уже обзавелись рукавами. Это оказался синий рабочий комбинезон.

Внутри меня что-то дрогнуло, но окончательно я опешил, когда перевел свой взгляд на уже натянувшего на себя синюю робу Андрея. Я окинул взглядом машину. Подвесная монтажная гондола на крыше, полный багажник строп, креплений и прочих приспособ...

- Андрей, - тревожным тоном заговорил я, - мы едем в Сити? Башня Меркурий?

Теперь тревога была в и его глазах.

- Да ты шутишь! – находясь под впечатлением от моего рассказа и, задавая одни и те же вопросы, Андрей крутил баранку в сторону высотного квартала города Москвы. - Прямо в лепешку?

- Да, - отвлеченно отвечал я, вращаясь на карусели вопросов одинакового содержания, между делом стараясь вспомнить детали произошедшего со мной при первом путешествии в будущее.

Увидев Андрея одетого в синий комбинезон, я сразу же узнал в нем разбившегося при обрыве гондолы напарника. Кажется, я уже говорил, что с момента нашего знакомства, когда Фрейд с Дмитрием впервые привезли меня на дачу, я все не мог понять, кого же напоминал мне Андрей. Время от времени, возвращаясь к этому мучавшему меня вопросу. Я даже перебирал в голове различных актеров, музыкантов, шоуменов, а оказалось вот оно что. Лучше бы он оказался похож на телеведущего.

- Подожди, - вмешался в ход моих мыслей Андрей. - Я понял, что я разбился о землю. А взрыв-то кто устроил?

- Я сам пытаюсь в этом разобраться, - дал я ответ, не покидая чертогов разума.

И действительно это была какая-то бессмыслица. Вопреки обычной практике, если таковой ее можно назвать, я не являлся свидетелем предшествующих трагедии событий. Мне не была известна ни причина взрыва, ни его эпицентр, а самое главное, я не мог быть уверен и в том, что мы сами не являемся его авторами.

Тем временем фургон с надписью «СитиПромМонтаж» на борту остановился напротив медно-рыжей высотки.

- Как ты планировал попасть в апартаменты? – спросил я у Андрея, когда тот, остановив машину, заглушил мотор.

Андрей в свою очередь был рассеян и заметно нервничал, несколько секунд обдумывая вопрос, прежде чем дать ответ. Его поведение было вполне естественным и закономерным для человека, которого несколько минут назад предупредили о возможной гибели.

- Вот, здесь.

Из-за сидения он достал скрученный в трубу план здания.

- Нам нужно на крышу, - продолжил Андрей, разворачивая чертеж. - Там имеются специальные катушки с тросами для крепления подвесных гондол. На нас с тобой уже выданы пропуска, так что проблем с доступом не возникнет. Далее сбрасываем троса, крепим корзину и в путь.

- А затем взрываемся, и ты разбиваешься в лепешку, - перебил я его. - Нет, дружище, так не пойдет.

От сказанного мной у Андрея на лбу большими каплями выступил пот. Помолчав немного он, глубоко вдохнув, вернулся к обсуждению плана.

- Уйти мы тоже не можем, второго шанса может не быть. Можно использовать дополнительную страховку, усилить стропы... Я не знаю! – выкрикнул Андрей последнюю фразу. – Не знаю, но я точно взберусь туда.

Его речь звучала крайне эмоционально.

- Андрей, мы с тобой поднимемся наверх только при условии, что ты пообещаешь сегодня не умирать. В отличие от тебя, я не справлюсь этим драндулетом, на котором мы приехали. Так что имей в виду - тебе еще везти меня обратной домой, - попытался я снять напряжение и перевести все на шутку.

Андрей ответил мне улыбкой, а затем вернулся к своему чертежу.

Я вышел из машины размять затекшую в неудобном кресле спину. На улице было не людно, что даже казалось необычным для этого места. Среди несмолкающего гула, отражаемого от стеклянных стен небоскребов, временами прорывалось чириканье редких Московских птиц. Тяжелый влажный воздух давил на плечи, сообщая о том, что к вечеру ожидается ливень. В эту сырую весну подобные погодные явления были уже в порядке вещей, так что внезапным появлением черной тучи с молниями уже никого было не удивить.

Сама башня Меркурий возвышалась предо мной как Барад-дур, - неприступный бастион Саурона, только сменивший в угоду моде мрачный Мордоровский стиль, на технологичные изгибы и причудливую геометрию с медиафасадами, свойственные вселенным киберпанка. Где-то в недрах цитадели прятался главный антагонист, замысливший обратить и без того крайне нестабильный социум в хаос, и пока что он с этим неплохо справлялся.

Для себя я отметил, что в моем сне башня смотрелась гораздо эффектней, отражая своими медно-рыжими панелями падающий на нее солнечный свет. При всей неуместности метафор, тогда в ее образе присутствовало что-то магическое. Сейчас же она была в тени другой высотки и походила на бурый монолит, прилетевший из космоса и воткнувшийся в землю, полностью оправдывая свое внеземное имя.

Это наблюдение меня натолкнуло на мысль, с которой я тут же вернулся в машину к Андрею.

- Сколько времени потребуется, чтобы развернуть гондолу? – спросил я, приоткрыв дверь.

- Если поторопимся, часа будет достаточно. Еще полчаса займет подъем.

Я на несколько секунд погрузился в расчеты. Нужно было как-то сократить время.

Все дело в тенях, вернее в местоположении солнца на небе. После взрыва пожарный отвел меня к карете скорой помощи остановившейся посреди дороги, откуда я еще какое-то время наблюдал за происходящим. Я отчетливо помнил, что башня полностью была освещена. Солнечный свет так же падал и на дорогу, от которого я скрывался в тени медицинской машины. Сейчас же и башня, и дорога были заслонены от солнца стоящим впереди небоскребом. Это означало, что время до взрыва у нас еще есть.

- А что если мы спустимся без корзины на ручной лебедке? Это же будет быстрее?

- Слишком большая высота и ветер там сильный. Может раскачать, - ответил Андрей. - Только если привязывать к ногам рояль. Хотя...

Он задумался, смотря в план здания.

- Двумя этажами выше технический уровень, - продолжил Андрей, немного поразмыслив, - там есть наружные выходы и крепления для спуска.

На его лице проступила улыбка.

Взяв с собой всю необходимую амуницию и инструменты, мы поднялись на уровень, обозначенный в плане как технический. Это был целый этаж, на котором полностью отсутствовала внутренняя отделка. Голые бетонные стены, металлическая арматура и инженерные коммуникации, проходившие сквозь пустое пространство, создавали впечатление того, что я нахожусь внутри площадки для игры в пейнтбол, а не в фешенебельном чертоге. На полу была рассыпана перемешанная с пылью бетонная крошка, а из-за отсутствия принудительной вентиляции и кондиционеров, при огромных панорамных окнах, в помещении было очень душно.

- Сюда, - окликнул меня Андрей, поставив около одного из окон свою ношу.

Его призыв эхом разнесся по пустому бетонному нефу, отразился от противоположно стены и вернулся с секундным опозданием. Я подошел к огромному открытому окну и посмотрел вниз. Нельзя сказать, что я боялся высоты, но выглядело все как-то жутковато. Выйти из окна на высоте, с которой наш припаркованный внизу фургон смотрелся песчинкой и был едва различим, было еще тем испытанием духа.

Тем временем Андрей уже, будучи полностью экипирован, распутывал веревку на ручной лебедке.

- Закрепляемся за эти петли и спускаемся на два этажа, - уверенно, как будто бы для него это обычное дело проводил он свой брифинг. - И не забудь инструмент пристегнуть к портупее, не то убьешь кого-нибудь внизу.

Глядя на Андрея у меня было примерное представление, как это все на себя навесить, но все равно удавалось далеко не все и не с первого раза.

- Давай помогу, - отложив в сторону лебедку, он принялся один за другим защелкивать на мне карабины.

- Где ты этому научился?

Я стоял, как не умеющий самостоятельно одеваться ребенок, которого папа пришел забрать из детского сада.

- Доводилось мыть фасады торговых центров в студенческие времена.

- Это многое объясняет.

- Но так высоко я еще не забирался.

- А это имеет значение?

- Думаю что да, - Андрей сделал многозначительную паузу. - Больше времени будет подумать обо всем, пока летишь вниз.

- Да ну тебя.

Чувствуя мое волнение, Андрей насмешливо хмыкнул, а затем рванул за карабин, к которому должна была крепиться лебедка. Меня дернуло вперед.

- Готово, - сообщил он. - Пора начинать.

Выбросив из открытого технического выхода моток, Андрей развернулся ко мне лицом и на натянутой стропе свесился на улицу спиной вниз. Вращая рукоятку механической лебедки, он постепенно начал пропадать из виду.

- Не задерживайся там, - прозвучало откуда-то снизу. - У нас мало времени.

Еще раз убедившись в том, что карабин жестко закреплен на специальном кольце торчавшем из бетонного пола, я выбросил свою стропу за пределы здания и, развернувшись спиной к проходу пошел назад. Ощутив, что под пятками закончился пол, я остановился на месте. Волнение усилилось. Медленно вращая расположенный передо мной рычаг лебедки, я начал отклоняться назад, уперевшись ногами в карниз. Сразу же в лицо ударил хоть и тяжелый от накопившейся влаги, но все равно свежий по сравнению бетонным нефом воздух. Наклонив назад голову, я увидел, как передо мной вырос шпиль рыжего небоскреба, как нож разрезавший низколетящие облака. От увиденного зрелища по телу пробежал электрический ток, заставивший конечности содрогнуться.

В этот момент во время очередного оборота рычага лебедки нога соскользнула с карниза и сорвалась вниз, потянув меня за собой. Я пролетел не больше метра, прежде чем ударился о стену и остановился. Но этого времени мне оказалось достаточно, чтобы подумать обо всем, о чем только было возможно. Не знаю о чем таком, по мнению Андрея можно размышлять, пока летишь к земле с двухсотметровой высоты, это же целая вечность.

- Все в порядке? – прокричал мне Андрей.

В ответ я показал ему поднятый вверх большой палец, все еще приходя в себя после потрясения. Теперь я находился в вертикальном положении, что позволяло мне спускаться намного быстрее.

Только вот еще раз, взглянув наверх, я почувствовал возвращение тревоги. Подобно титану, выходящему из тысячелетнего заточения, башня в монументальной стойке выходила из тени, демонстрируя простым смертным несгибаемость своей воли и непокорность. Солнечный свет, отражаемый оранжевыми панелями больно бил по сетчатке глаз, заставляя меня быстрее вращать рукоятку. Парковка, на которую мы надеялись вернуться, спустившись на лифте, а не через свободное падение была освещена уже на треть. Все это заставляло раскручивать рукоятку быстрее и быстрее, приводя в движение ее механизмы.

Наконец-то я поравнялся с Андреем. Тот пытался хоть что-нибудь разглядеть через почти не пропускающую наружный свет отражающую поверхность.

- Видно что-нибудь? – спросил я, не ожидая получить в ответ иного ответа, кроме как очевидного.

- Только собственное отражение.

Он уперся обеими ногами в стеновые панели, взяв в руки закрепленную на поясе электрическую дрель с заряженным в нее сверлом конической формы.

- Действуем по плану, - скомандовал Андрей, показав две точки, на которые нужно было закрепить соединенные межу собой прочной веревкой монтажные присоски.

Они должны были удерживать в подвешенном положении вырезанный в последующем фрагмент облицовки, не позволяя ей улететь вниз.

Упираясь в рукоятку дрели всей своей массой, он быстро проделал четыре сквозных отверстия. Я тут же принялся соединять их между собой дисковой пилой, которой был вооружен. Несмотря на издаваемый неприятный звук при резке и закусывания режущего диска из-за непостоянства позы самого резчика в моем лице, электроинструмент достаточно лихо разделывался с прочным материалом, только и дело что выбрасывая облако пыли из формируемой линии пореза.

После достижения диском пилы четвертого просверленного Андреем отверстия, вырезанный четырехугольник выпал из стены и повис в воздухе на веревке, закрепленной к присоскам. Узкий прямоугольный проход, открывшийся перед нами, вел внутрь апартаментов, в которых нас никто не торопился встречать. Я даже подумал, что мы ошиблись адресом, но Андрей, досконально изучивший за это время план, сразу же уверил меня в обратном. Пробравшись через проделанную в окне прорезь в помещение, я освободился от уже развившей во мне боязнь высоты лебедки и ведущего к ней троса, закрепленного двумя этажами выше.

Меня сразу же смутил работающий вхолостую телевизор. Это казалось странным, учитывая, что в апартаментах не было никого кроме нас. Предположение о том, что хозяин жилища находился в другой комнате и не слышал нашего появления не выдерживало никакой критики на фоне того визга, который минутой раньше издавала дисковая пила. Шум такой силы должен был и глухого человека заставить обратить на себя внимание.

Помимо работающего телевизора, висящего на стене и огромного дивана из белой кожи, в комнате стоял большой книжный шкаф, содержимое которого было беспорядочно развалено по полкам, а одна из книг в раскрытом виде валялась на полу.

- Или кто-то быстро собирался, или же кто-то чего-то не мог найти, - выдвинул свою версию Андрей, снимая с себя монтажную сбрую.

Я решил подойти ближе к шкафу и осмотреть его, как сделав несколько шагов в его сторону, заметил торчащую из-за дивана кисть руки. Она была неподвижна и плотно прилегала к покрытому ковром полу, приминая широко расставленными пальцами высокий ворс.

- Там, - шепнул я Андрею, замерев на одном месте. - Там кто-то есть.

Я показал ему пальцем маршрут с обратной стороны дивана, что бы тот подошел к притаившемуся в засаде человеку со спины.

Андрей, приподнявшись на цыпочки и практически не отрывая ног, медленно начал красться вдоль спинки большого белого дивана. Я же, стоя на своем месте, изобразил шаг, отвлекая на себя внимание спрятавшегося. Подойдя совсем близко, Андрей снял с пояса молоток и крепко сжал его в руке, приготовившись отразить в случае необходимости нападение. Он занес его над плечом, сделав замах, но завернув за угол, тут же опустил его вниз.

- Покойник, - одним словом описал он увиденное. – Кажется, мы опоздали.

Быстро заглянув в другие комнаты квартиры и, убедившись в том, что там тоже никого нет, я сразу же вернулся к телу. В луже крови, впитавшейся в ковер, лицом вниз лежал мужчина с пулевым отверстием на затылке лишенном волосяного покрова. На его теле была ветровка, а на ногах кроссовки с засохшими комками грязи застрявшей в протекторе. Между тем в самой квартире в целом было прибрано, что означало, что он собирался уходить. Взявшись за плечо убитого, Андрей перевернул его лицом вверх. От увиденного я едва устоял на ногах. Передо мной лежало тело человека называвшего себя «Маяком Надежды».