The Miller

Небольшая комнатка с голыми стенами, скользкой плиткой и множеством столов. Вечный запах гнили в воздухе. Не было не одного дня, чтобы в этом месте кто-нибудь не психовал и орал. Это место принято называть "Столовой", от него здесь только название. Как бы медсёстры не пытались держать всех в сторогости, никто их обычно не слушал, хоть все и понимали чем это грозит. Больница прикрывалась благими намерениями излечить детей, но на деле всё было наоборот. Здесь всем плевать на чувства других. Через пару дней прибывания в псих лечебнице из тебя делали апатичный, безвольный кусок мяса. Ты умирал внутренне, а твоя оболочка словно призрак ходила по коридорам.

В тарелке подали засохшие макароны, не первой свежести, в некоторых местах покрытыми плесенью, а пахло от них так, будто эти макароны были сделаны из непослушного пациента. А прискорбнее всего было то, что у тебя не было выбора. Либо ешь, либо в тебя это запихивают насильно, либо ты умираешь от голода. Исходя из вида еды, умереть от голода было не такой уж плохой идеей.

— Ты так и будешь гипнотизировать еду? — саркастично протянул напротив сидящий Льюис МакАлистер, парень шестнадцати лет, с длинными, для парня, чёрными волосами и серыми глазами. У него были острые черты лица и чрезмерная худоба, что казалось если до него дотронуться он сломается.

— Это едой не назовёшь. Оно выглядит так, что не понятно: есть это или тапком давить! — пожаловался Вильгельм Сетман, семнадцатилетний парень обладающий светлыми вьющимися волосами, карими глазами и смазливым лицом. Все его жалобы были напрасны, ведь если подойти к медсёстрам с жалобой на что-то, в лучшем случае тебе ждёт накачивания таблетками до предсмертного состояния, а в худшем и избиение, как они говорят "В исключительно воспитательных целях". Парень до сих пор просыпается в холодном поту, вспоминая свой дерзкий поступок и резкие высказывания о санитарии, его тогда очень сильно избили палкой.

— Как всегда, ловим момент, чтобы выкинуть. — Льюис старался говорить тише, чтоб не одна из страшных и жирных работниц не услышала. Казалось, они готовы тебя избить даже за промелькнувшую мысль о уничтожении еды. Вильгельм напрягся, наклонив голову и боковым зрением выжидая подходящего момента.

— Отпустите меня!!! — столовую оглушил резкий крик, который разнёсся у противоположной стены комнаты. Все разом затихли, устремляя своё внимание на источнике. Парни удивлённо переглянулись, вытягивая шею, чтоб за головами людей разглядеть виновника торжества. Две медсестры разом схватили девочку с чёрными короткими волосами и голубыми глазами, а третья запихивала в неё обед. Девочка уверенно сопротивлялась, дёргаясь с неистовой силой всем телом. Она получила сильный удар по лицу чуть не упав со стула. При этом девочка не переставала кричать.

— Констанс снова агрессирует. — констатировал факт Льюис. — Поражаюсь её силе воли. Столько наказаний испытала и всё равно продолжает бороться.

Вильгельм молча кивнул, наблюдая, как Констанс уводят из столовой.

Констанс Миллер является четырнадцатилетней девочкой, недавно попавшей в лечебницу. Вильгельм знает её не по наслышке, её палата находится по соседству. Ведёт себя весьма грубо, постоянно ходит одна, не горит желанием с кем-либо разговаривать. Никто толком не знает по какой причине Констанс попала сюда. Ходили слухи о шизофрении и излишней агрессии. Сетман сам не однократно испытывал её злость на себе. Он и сам не понял почему она интересует его, в ней нет нечего особенного отталкивающий характер и заурядная внешность.

Вильгельм и Льюис уже направлялись в свою палату. Переступив порог комнаты, парней сразу встретил высокий парень с коричневыми волосами и карими глазами, одетый в стандартную форму лечебницы, мальчики рубашки и штаны, девочки платья. В одной комнате с ними живут ещё два человека. Какой-то странный парень, постоянно бьющийся головой о стену и не реагирующий на все попытки коммуникации, и Дэнис Бисмарк, который и встретил их. Его выражение лица было обеспокоенным. Обычно Бисмарк всегда равнодушен ко всему.

Сам Дэнис суицидник, отправленный сюда, как можно догадаться, за попытку суицида. Он один из не многих с кем можно нормально поговорить, но иногда раздражает своими разговорами о смерти и бессмысленной жизни.

— Вы слышали о сегодняшнем случае в столовой? — спросил Дэнис.

— Естественно, крики Конни были слышны, наверное, ещё на первом этаже. — ответил Вильгельм.

— Вильям, сейчас не до твоих шуток! Сколько раз я говорил ей не влипать в неприятности! — Бисмарк стал нервно ходить из стороны в сторону. — Кто знает, что эти демоны могут с ней сделать. У нас уже были несколько случаев убийств.

Всем было прекрасно известно, что Дэнис и Констанс встречаются. Удивительно, не смотря на возраст, в разницу два года, и не схожесть характеров. Как-то Сетман даже видел, как Констанс была с Дэнисом и улыбалась. Это было по истине чудо света.

— До этого она терпела и сейчас сможет. — пытался поддержать друга Льюис.

— Ты не понимаешь, Лью, — Бисмарк присел на кровать, хватаясь руками за голову. — я боюсь, что им это надоест и они решат исключить Конни от сюда. Или, не дай бог, перевести в Корпус для буйных.

От одной этой мысли парня выворачивало. О Корпусе для буйных ходили легенды. Там в основном находились люди как-то перешедшие дорогу больнице. Говорили, что врачи подделывают документы, приписывая пациентам выдуманные заболевания. Также, что там условия и отношения в сто раз жёстче, чем здесь.

— Я отлучусь. — тихо сказал Вильгельм, опуская голову и выходя из палаты. Тут же возле него прошла Констанс. Мокрые волосы прилипали ко лбу, от опухших глаз до подбородка шли мокрые дорожки. Она на секунду пересеклась взглядом с Сетманом. Холодный взгляд полный презрения, от которого бросало в дрожь.

— Эй, Конни. — окликнул он её, схватив за запястье, понимая что так она не обратит на него внимание. Девочка остановилась, повернувшись к нему с неким отвращением.

— Чего тебе, Вильям? — спросила она.

— Просто хотел узнать, как ты? Тебя ведь снова наказали... — взгляд Вильяма упал на её запястье, которое он сжимал. Длинный рукав платья упал вниз открывая вид на несколько больших синяков.

— Тебе какое дело? — возразила Констанс и отдёрнула руку, увидев что он смотрит на неё, она поспешила спрятать синяки рукавом. — Решил по злорадствовать? Так вот знай, что твоё мнение меня не волнует и ты можешь катиться лесом. К тому же, я уже тебе говорила не подходить ко мне. Я не особо люблю разговаривать с убийцами.

С этими словами, даже не послушав оправдание Вильяма, девочка развернулась и скрылась в дверном проходе. Сетман был в ступоре, он стоял и смотрел на, закрывшуюся перед его носом, дверь. Через пару секунд парень очнулся, шагая в сторону лестницы. "Как она вообще может мне такое говорить!? Точно больная..." — думал Вильгельм. Лестницы со всех сторон были окружены медсёстрами. Парню понадобилось пару недель, чтоб найти укромное местечко. Оно находилось на крыше. В ходе не хитрых манипуляций с замком, Сетман без труда забирался на самый верх, а потом, когда уходил, закрыв замок. Его никто ещё не разу не заметил, что ему было только на руку.

Свежий воздух бил в лицо, развивая волосы. Вильгельм достал из кармана штанов пачку сигарет и зажигалку, поджёг сигарету и закурил. Он смотрел в даль. Вокруг лечебницы расположился густой и высокий лес. Каждый раз приходя сюда, Сетман смотрел на кроны деревьев, пытаясь разглядеть за ними город. Солнце медленно опускалось за горизонт, приобретая оранжевый оттенок. Парень затянул дым в лёгкие, через пару секунд выдыхая его. У него были свои связи по доступу к сигаретам. Один тип раз в месяц приезжал в клинику, он толи электрик, толи сантехник, толи ещё хрен пойми кто. Вильгельму доводилось с ним общаться, оказался хорошим парнем и согласился доставлять по пачке сигарет. Медсёстры нечего не подозревали, пусть пациентов каждый день тщательно осматривали. Но у Сетмана есть надёжный тайник — потайная плитка в полу, под которой и пряталось сокровище парня. Единственное от чего Вильгельм не мог избавиться это от запаха, он не однократно был на волоске от разоблачения, но почему-то ему везло и он выходил чистым. Но парень понимал, что рано или поздно ему не повезёт, по этому старался делать всё аккуратно. Докурив, Сетман потушил "палочку здоровья", вставая с пола. Он последний раз взглянул на почти спрятавшейся солнце и направился в свою комнату.