Врёт или не врёт?
«А-а-а!» - вскакиваю я с кровати. С меня бежит вода, как с полной губки. Мокрая одежда облепляет тело.
Тут же я услышал знакомый дружный смех, а точнее, идиотское ржание. Русик преспокойно откинул ведро в угол.
- Усляпок! (Ушлёпок!)- я бросился на Русика с желанием вырвать волосы.
- Ой, что такое? Шуток не понимаешь? - он оттолкнул меня вниз.
Он вышибет мне мозги, если я рыпнусь. Ну и похрен! Пусть хоть убьёт!
- Ну, давай. Подходи-подходи.
Медленно, готовя силы, я подошёл к нему. Только его лицо. Ничего другого не видел. Только это наглая рыжая морда.
Размах с правой. Остановка. Мой кулак удерживал другой. А третий заломил левую руку.
Снова я лежу лицом в пол. Сопротивляться не буду. Бессмысленно.
Злорадно усмехаясь, Русик ставит свою вонючую кеду на мою голову.
- Будешь ещё детей обижать? - кеда сильнее надавила на ухо.
- Нид-с.
- Вот и правильно.
Какое облегчение. Банда утырков ушла. Облитый и униженный я медленно встал. Неожиданно для себя я сжал кулаки и заорал на Мишку:
- Ти чво лизись?! (Ты чего лежишь?!)
Он испуганно повернул голову.
- Нид чтаб разбутить мина! Нид жи! Сфайа шкула тороже! Йа за типя па жобъе получил, ноз ласбил! А ти за мина нитиво ни стелол! (Нет чтоб разбудить меня! Нет же! Своя шкура дороже! Я за тебя по жопе получил, нос разбил! А ты за меня ничего не сделал!)
Я подошёл вплотную:
- Бисто шаблу ниси! (Быстро швабру неси!)
Мишка, как подстёганный, вылетел из комнаты. Правильно. Хоть какая-то польза от тебя, Заика. Мало того, что ничего не делает, так ещё и... А правда?
Я сел на стул недалеко от мокрой кровати и опёрся локтями на спинку.
Почему он должен мне помогать? Мы ведь не друзья. И знакомы дня три. В конце концов я зря туда полез. Ничего хорошего не принесло. А он на опыте. Знает что и как. Хм, выходит, зря я на него накричал.
Послышался тихий стук в дверь. Выглянул Мишка и осторожно спросил:
- Чт-то т-такое шаб-бла?
- Ну, шабла. То есть шпабла. Вот жсёрт! Ита тагайа палга с дряпкой. (Вот чёрт! Это такая палка с тряпкой.)
- Т-типа шваб-бра?
- Та! Та!
То есть ты ходил искал шаблу? Вот, блин два великих оратора.
Мишка хотел уже уйти, но я жестом остановил его и попросил подойти.
- Миса, пласди мина. Йа ни тозен пыл на типя кничать. Салфался. (Миша прости меня. Я не должен был на тебя кричать. Сорвался.)
Лицо Мишки расцвело смущённо улыбкой. Отведя слишком радостные глаза, он предложил сходить за шваброй вместе.
Время, оставшееся до официального подъёма, вполне позволяло убрать лужу. Разве что теперь я весь мокрый. И кровать. Надеюсь, к вечеру высохнет.
Лужу мы вытерли быстро. Оставался вопрос с одеждой.
- В-выжми в т-туалете.
Идея хорошая. Это что же получается? Я не могу пойти на уроки Не поведут же без одежды? Ура! Только завтрак... Ну, Мишка принесёт чего-нибудь!
Мои кофта и штаны плотно закупорили сливную дырку. В принципе, терять уже нечего. Я открыл кран. Холодная вода быстро заполнила раковину. Спокойно лежащая мыльница резко превратилась в «грузовой теплоход».
Мишка с улыбкой погрузил кривое мыло и подтолкнул. Путешествие началось! Мы переталкивали судно от одного края с другому. Но произошло кораблекрушение. Мишка немного переборщил с тыком. Судно наполнилось водой и пошло ко дну.
- А-а-а! Панъега на калапье! (А-а-а! Паника на корабле!)
- Г-груз п-поплыл!
Мишка погрузил руку в воду за мыльницей, но сдвинул одежду. Вода начала медленно уходить.
- Ни тлать моле!
Я брызнул водой ему в лицо.
- Эй!
Он отчаянно принялся молотить по «морю». Закрывая лицо одной рукой, я включил кран и ладонью направил струю.
Голос Вишни привёл нас в чувство. Мишка испуганно посмотрел на меня. Да и без тебя знаю, что на перекличку пора. Бли-ин, ещё и зарядка.
- Эйх! - махнул я рукой, - ни паду никута.
- Ув-верен?
- А йа на улоки в тлусах паду? Высуфнет и пиду.
Пожав плечами, Мишка ушёл. Я же, переждал перекличку, а затем забежал в нашу комнату. Не хочется встречаться с Русиком. Вскоре, все вещи красиво сохли на стуле, я - в Мишкиной кровати, он - в столовой.
Что может быть лучше, чем утром лечь обратно? Даже не в свою. Пусть все они шуруют на зарядку, уроки и прочие ненужные вещи. Жалко только завтрак. И тётя Марина. Хороший человек. Интересно, она ко всем так или я один такой?
- Ты чего лежишь?! - рявкнула Вишня.
Я скатился на пол, готовясь бежать.
- Что самый умный что ли?! - она опустила взгляд на мокрую одежду и кровать. - Это что такое?
Скажу - получу от Русика, не скажу - получу сейчас. Сейчас или позже? Сказатб правду или соврать? А что соврать?
- Ну, чего молчишь?
- Дъакх пъйарусилузь. Йгъа сбхал - стараясь максимально кривлять слова, я принялся бубнить - Идта вилха судтка. Гишении. Чьё-то дъагои. (Так получилось. Я спал. Это была шутка. Крещение. Что-то другое.)
О, да. Буду говорить ещё медленней и не связно!
- Нои тузя даг йикладь. (Мои друзья так играют.)
- О, Боже. - Вишня закатила глаза. - За что мне это? - она обречённо посмотрела на меня. - Ладно, чёрт с тобой. Сейчас что-нибудь принесу.
Демонстративно хлопнув дверью, Вишня удалилась.
Фу-ух. Кажется, пронесло. Может и не учиться говорить? А я на завтрак успеваю? Так стоп. А как она? Кто меня сдал? Мишка что ли? А зачем? Я же извинился. Русик? Вряд ли. Зачем ему это? Хотя, возможно. Может сесть пока? Нет. Вдруг придёт и тогда вообще всё. Постою. Типа послушный.
Несколько минут я стоял в полной тишине, прежде чем Вишня закинула две чёрные тряпки.
- Одевайся быстрей - недоволно процедила она. - Пока так походишь. Постельное унесёшь, новое возьмёшь. Понял?
- Угу.
Вишня вышла из комнаты и прикрыла дверь. А, это не тряпки. Это даже раньше была одежда.
Я осторожно взял чёрную футболку с большой дыркой на спине и прочих мелких. По сравнению с этим, даже мой наряд бомжа казался привлекательным. С шортами дела обстояли получше. Всего лишь оторвали карманы. Мощные здесь карманники.
- Оделся?!
Не дожидаясь ответа, Вишня открыла дверь. Я стоял уже при «параде». Вздохнув, она повела меня за плечо к столовой.
- Откуда ты такой взялся? Столько проблем прибавил.
Знал бы - сказал. А так извините. Я к вам не навязывался.
- Значит так: гулять сегодня не идёшь. Будешь косяки отрабатывать.
Мои мысли были давно уже не здесь, а сидели прямо в тарелке. По коридору бродил едва заметный запах незнакомой каши. Больше не обращая внимания на ворчания Вишни, я сосредоточенно ловил нити других запахов.
Так дошли мы до столовой. Стоило тёте Марине увидеть мою голодную сущность, и она сразу расплылась в улыбке.
- Ну и что ты? Завтрак решил проспать? Я тебя ждала.
Тётя Марина ливанула в подготовленную тарелку несколько черпаков каши! Вот это я понимаю - любовь. Ещё идин хороший человек в моей жизни.
Уже плевать на сдержанные хихиканья, на холод в спине и на недовольную Вишню. Мишка улыбнулся радостно и в то же время сочувственно.
- Да тебя легче пристрелить, чем накормить! - возмутилась Вишня, когда я принёс обратно вылизанную тарелку.
Клянусь, что буду есть всё и никогда не косячить. Лишь бы не оставили без еды.
Наконец, мне удалось насытиться. Только тогда я обратил внимание на Мишку. С одной стороны, спасибо, что сдал, но с другой.
- А гак она уснала?
Мишка поднял честный взгляд:
- Тёт-тя Мар-рина сказала. Она, говор-рит соск-кучилась.
Его глаза буквально молили поверить в это. Я ехидно усмехнулся, но сразу пожалел об этом. Мишкин голос начал подрагивать:
- Т-ты думаешь, чт-то это я?
Опустив голову, он судорожно схватился за стакан. Видимо, не хотел показывать лёгкую дрожь. Казалось, ещё немного и он разревётся прямо здесь.
Меня же захлестнула вина. Я чувствовал, что не до конца верю. Слишком уж странно.
Сжав его напряжённую руку, я попытался искренне произнести:
- Йа тиби вирю.
Его рука расслабилась, не отпуская стакан. На лице нарисовалась слабая улыбка.
- Спасиб-бо.
Что ж... Если я такое сказал, значит придётся поверить. Всё-таки это такой же чмошник, как и я.
В этот момент меня охватило другое чувство. Сидя в столовой, в самом углу и держа пустой стакан, мы незаметно для себя поклялись преданно дружбе. Что бы ни случилось. Мы будем верить друг другу, поддерживать и самое главное - помогать.
Я больше не видел рядом странноватого соседа покомнате. Отныне это мой друг.