Нелегальный ужин
Остаток игрового времени я пролежал в комнате. Чем ближе к ужину, тем громче урчал живот.
Нет, я не пойду туда. Всё равно наказан. А может...? Нет. Или всё же...? Может прокатит? Не заметят? Она, наверно, забыла про меня.
Послышался голос Вишни.
Шанс небольшой. А лучше совсем ничего не делать?! В любом случае хуже уже не будет.
Я осторожно выглянул. По коридору шагали остатки детей. К счастью, никто не обратил внимания на ещё одну овцу в стаде.
И снова встреча с прекрасным. Шум ложек и запах гречки манил и в то же время раздражал. Так, должно быть, чувствуют себя голодные нищие, проходя мимо шашлычной. Вот я, как голодный пёс, с щенячьими глазами подошёл к выдаче. Повариха, смотревшая в сторону, встрепенулась:
- Ты что?! Где гуляешь? Тебя точно жду.
Она потянулась к заветной поварёшке, но в тот же миг раздался голос Вишни:
- Куда?! Он наказан сегодня!
Чтоб ты подавилась! Повариха посмотрела на меня, потом на Вишню и насмешливо протянула:
- Татья-я-яна-а А-александроовна? Вы хотите, чтобы его сдуло? - не отрывая взгляд от воспитательницы, она ливанула в стакан остатки чая и всунула мне несколько кусочков хлеба.
И на том спасибо. Я сел рядом с Мишкой. Тот совершенно забыл о моём существовании. Сидел и наворачивал рассыпающуюся гречку.
Как ни манил меня дурманящий запах, я отвернулся к своему хлебу. Три жалких кусочка. Крошится. Несвежий. А у него каша. Вкусная. С подливом. Сидит, загребает. Что ты дуешь? Она тёплая.
Мишка доел кашу, оставив островок с подливом. Он сморщился и вздрогнул:
- Т-ты т-тут чт-то ли?
- Тафно. (Давно.)
- Н-нак-казан?
- Та.
- Д-доешь м-моё?
Представляю, как загорелись мои глаза. Не ответив, я вцепился в тарелку. Мясо кубиками. Варёное. Вперемешку с солёненьким подливом и мягкими частичками крупы.
- Татьяна Александровна! Он ест! - прокричал Чулок.
Ко мне подскочил незнакомый мальчик, размазал остатки по моему лицу и столкнул со скамейки. Голова, как спущенный мяч, шмякнулась на пол.
- Поляков! Отставить! - крикнула повариха.
Она перевела взгляд на меня и серьёзно сказала:
- Иди сюда. Отмывать будем.
Жаль этого подлива. Такой вкусный был. А вы все идите лесом! Я урвал себе немного!
Когда я подошёл к поварихе, она подмигнула. Мы зашли на кухню. Множество разных штук металлического цвета. Увесистый бежевый столик. Две квадратные раковины.
Повариха быстро схватила свою розовую сумку. Не успел я моргнуть, как на столе стоял вместительный контейнер с пюре и сосиской, а рядом лежала ложка.
Почти шёпотом она сказала:
- Ешь, дорогой. Не бойся.
Сама же включила воду на полную и стала громко приговаривать:
- Ну-у, и как это отмыть? Не вертись!
Для верности она держала свою руку под струёй. Звук идеально подходил. Спасибо вам, святая женщина.
Буквально минуты две и контейнер был вылизан. Приятная тяжесть в желудке вперемешку с полученной добротой едва не заставили меня пустить слезу.
Повариха за несколько секунд сполоснула моё лицо и дала полотенце:
- Сейчас выходим Ты вытирайся. И сделай лицо погрустнее! Сострой печальку!
Мы вышли. Я прикрывал полотенцем свою лыбу чуть ли не до затылка. Занавес открылся! Узрите мой актёрский талант! С самым недовольно-грустнейшим лицом я вышел из столовой.
Вечером перед отбоем я спросил у Мишки:
- Хта ита пило ф сталофои? (Кто это была в столовой?)
- Тёт-тя Мар-рина. - ответил сосед, не отрываясь от книги.
Вот и отбой. Я лениво прижался щекой к холодной подушке.
Вдруг в соседней комнате начался оглушающий шум. Крики. Возня. Мишка, не дожидаясь вопроса, ответил:
- Сос-седи б-бесятся. Б-бывает. Ноч-чная опаздывает...
«Хорошенькое начало. - подумал я, накрывшись одеялом.- И как меня занесло в эту дыру?»